перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

"Правда и вымысел"

Три слова

Два этих странных, грохочущих слова, Карна и Манарага, врезались в сознание с детства, и потом я жил и долго ни от кого их больше не слышал.

Третьим было Ура, однако привычное, оно не звучало так завораживающе.

После смерти деда несколько лет я осторожно, будто между прочим, спрашивал, где находится гора Манарага и река Ура у всех людей, кому доверял.

Образованный дядя Саша Русинов (окончил лесной техникум), и изучавший топографию, ничего не знал, но чтобы не ударить в грязь лицом, сказал, что племя гоев живет в Дагестане и один представитель его есть на лесоучастке и фамилия у него - Гоев.

Река Ура течет в Уругвае, сказал он, а гора Манарага стоит в Испании.

Я ему не поверил, ибо мой дед никогда в этих краях не был и быть не мог.

Киномеханик дядя Гена Колотов, посмотревший в своей жизни тысячу самых разных фильмов, что-то такое видел, только вот в каком кино, точно не помнил, но приблизительно в индийском.

Дядя Паша Кудинов, живший в городе Томске и приезжавший на диковинном тогда у нас автомобиле "Москвич" (даже галстук носил и красивые запонки), посмотрел на меня как-то очень уж внимательно и ответил осторожно:

- Таких названий я никогда не встречал...

- А имя Карна есть?

- Возможно, есть, только не русское.

Потом он сказал родителям, что у меня какие-то странные вопросы и фантазии, неплохо бы показать меня врачу, пока не поздно.

Отец к моему любопытству относился с пониманием и легкостью, мол, возраст такой, интересно пацану, вырастет и все пройдет, ружье ему да весло - вот его ремесло.

А матушка моя на пятом году от явления Гоя сама заболела базедовой болезнью, стала молчаливой, задумчивой, как наша река по вечерам, и чаще всего отвечала невпопад.

Бабушка обычно отмахивалась - я не знаю, не приставай, и однажды заругалась, что ты, дескать, за дедом всякие глупости повторяешь? В бреду он был после солнечного удара , наговорил невесть что и ребенку голову заморочил А я чувствовал, что она знает, но скрывает от меня правду, и она, эта правда, связана с чем-то очень важным и болезненным в ее жизни.

И только спустя двадцать один год, когда я делал первую попытку написать повесть о своем деде, она сначала долго отбояривалась, дескать, задурил тебе голову дед с малолетства, но все-таки кое-что приоткрыла.

Оказывается, всю жизнь бабушка страдала от ревности: женщина, подобравшая моего тифозного деда на станции, сделала это будто бы не бескорыстно.

Выходить-то она выходила, но женила его на своей дочери-перестарке.

У них родился ребенок, мальчик по имени Олег.

Вскоре дед сбежал от своих спасителей, однако всю жизнь помнил о сыне, а бабушке от этого было ножом по сердцу.

Обиженная на всю жизнь, она ревновала его, отпуская на отхожий промысел (верно, бабенку завел, а иначе что ездит-то?) и проводила аналогию с событиями осени сорок четвертого, когда Карна водила деда на реку Ура.

Он эту Карну звал в полубреду, когда сильно болел, имя ее для бабушки казалось зловещим...

Последний раз я спрашивал о таинственных горе и реке уже в пятом классе, у своей учительницы русского языка и литературы Юлии Леонидовны.

В Торбу, где жили в основном ссыльнопоселенцы, вербованные, да сибулонцы, и нравы царили соответствующие, она приехала на преддипломную практику.

Когда вошла в наш класс, показалось, явилось чудо - тоненькая, нежная.

Тяжелые, длинные волосы каштанового цвета все время клонили маленькую головку на одну сторону, и негромкий завораживающий голос звучал, будто весенний ручеек.

Ей сразу же дали прозвище - Удочка, может, потому, что все время кивала, а точнее, клевала головой.

А я влюбился сразу и от этого целую зиму старательно изучал ее предметы, даже пятерки получал, чтоб заметила и обратила внимание.

Мне не хватало уроков, чтоб на нее насмотреться, и я торчал под дверью других классов, где она вела литературу или поджидал на улице в укромном месте, чтоб не заметила.

Поговорить с ней я осмелился, когда мы остались вдвоем: она что-то записывала в журнал, а я мыл полы в классе.

- В институте всему учат? - поинтересовался для порядка и без всякой задней мысли.

- Практически, да, - отозвалась Юлия Леонидовна.

- Все зависит от того, чему сам человек научится.

- А вы знаете, от чего происходит солнечный удар? - спросил я, ворочая парты и показывая свою силу.

Она округлила глаза и, кажется, наконец-то рассмотрела меня.

- Если человек перегреется на солнце...

Мне чудилось, у нас складывается вполне научный разговор и ей со мной интересно.

- Нет, если человек перегреется, у него будет тепловой удар! - черт меня дернул заспорить.

- Это я читал.

А от чего бывает солнечный?

Чем солнце бьет? Лучами? Или светом? Но я пробовал целый день сидеть голым, только шкура облезла потом, и все.

- Любопытно, никогда не задумывалась, - рассмеялась она, и я понял, что час настал.

- Где находится гора Манарага?

- Манарага?...

Посмотри на карте.

- Смотрел, нету.

И реки Манараги нету.

- Наверное, это очень маленькая гора, если ее нет на карте, - объяснила Юлия Леонидовна.

- А почему когда в атаку бегут, кричат - ура?

- Это боевой клич.

- А почему тогда река называется Ура?

- Разве есть такая река?

- Есть, далеко на севере, где была война, - охотно объяснил я.

- Может, там наши ходили в атаку, кричали "ура!" и потому так назвали?

- Откуда ты знаешь, что на севере?

- Читал!

- Молодец! - искренне похвалила Юлия Леонидовна.

- Это хорошо, что ты много читаешь.

Наверное, у вас есть домашняя библиотека?

- Есть! - соврал я, хотя в доме были только школьные книжки, журналы "Охота" и "Огонек" да с десяток полурастерзанных томов без начала и конца.

Но сестра училась на два класса выше меня, и я читал учебники за седьмой класс.

- Но учишься ты неважно, - она посмотрела в журнале.

- По всем точным дисциплинам у тебя тройки.

Мне не нравилась эта тема, и я решился на последний вопрос.

- А Карны на свете бывают?

- Карны? - отчего-то насторожилась Юлия Леонидовна.

- Кто это?

- Ну, это такие женщины, которые отводят убитых в рай.

Она почему-то испугалась, вероятно, боялась мертвецов, встала и заволновалась.

- Какие необычные вопросы у тебя.

Карны...

Ты, наверное, читаешь взрослые книжки?

- Читаю, - соврал я.

- Нужно читать книги соответственно возрасту.

Сейчас я дам тебе Гайдара.

- Она достала из шкафа толстую книгу.

- Вот, возьми.

У вас дома такой нет.

Я был уверен, она тоже как все, не знала и может быть впервые слышала имя Карна, однако спрашивать про гоев и спорить больше не стал, взял книжку и ушел радостный, потому что у нас наладился контакт.

Спустя несколько дней она сама оставила меня после уроков и показалось, была чем-то смущена.

- Ты от кого услышал это имя?

- Какое имя?

- Карна.

Я чуть не выпалил, от кого, но вовремя вспомнил наказ деда - рот на крючок!

- Это я прочитал, - опять соврал, не моргнув глазом.

- А в какой книге? - хотела поймать.

- Не знаю, корок не было.

Батя из макулатуры принес.

Раньше охотники-промысловики работали от сельпо, где вместе с ягодой, грибами и пушниной заготовляли бумагу и тряпки.

Отец действительно иногда привозил домой драные книги, и это был единственный источник пополнения "библиотеки".

- Про что еще там написано, помнишь? Про Манарагу и реку Ура?

- Ну!

- Никогда не нужно лгать! - ласково проговорила Юлия Леонидовна и осторожно погладила по голове.

- Возьми себе это за правило.

Она еще не знала о моих чувствах, и что малейшее "лишнее" внимание действует, словно кипяток.

Я онемел, покраснел и убежал, как ошпаренный и потом пропустил несколько ее уроков, таким образом избегая встреч.

Мне казалось, вернее, я воображал, что она и есть Карна, только совсем молоденькая и неопытная, а я узнал про это и ее напугал.

Должно быть, Юлия Леонидовна догадалась, что происходит, никому жаловаться не стала, а подкараулила меня на дороге, когда я шел домой.

- Вот ты мне попался! - говорить строго она не умела, но старалась.

- Ты почему не ходишь на мои уроки? Если не будешь учить русского языка и литературы, останешься человеком с мертвым сознанием .

Я проглотил язык и не мог подняв глаз: почему-то вне класса голос ее был совершенно иным и очаровывал.

Юлия Леонидовна подобрела, держась на расстоянии, подала книжку, завернутую в газету.

- Возьми.

Здесь в одном месте упоминается твоя Карна.

Только прочитай все и найди.

Это было неведомое тогда мне "Слово о Полку Игореве"...

Она будто бы хотела уйти, даже ручкой помахала, но вдруг улыбнулась, заклевала головой и приблизилась на опасное расстояние - я почуял тончайший запах духов.

- Скажи, откуда ты знаешь о Карне?

Наверное, я бы признался ей и выдал тайну деда, но у меня кружилась голова и земля уходила из-под ног.

- Кто она? Богиня? Княгиня смерти? Или просто плакальщица?

Я молчал, как партизан на допросе.

Возможно, в этот миг и родился комплекс: в присутствии женщины, которая нравится, я всегда терял дар речи.

- А кто рассказывал о горе Манараге? - допытывалась она.

- Это у вас в семье говорят? Может, существует такое предание? Почему ты молчишь? Не хочешь со мной разговаривать? Или тебе запретили говорить?

...

Ну, хорошо, ты можешь сказать, как тебя вылечили?

Люди говорят, к вам какой-то человек пришел и велел красного быка найти...

Помнишь? Твои родители ездили и искали быка...

Ты же запомнил этого человека? Как его звали? Он был знахарь? Колдун или чародей?

Юлия Леонидовна лишь усугубляла дело, ибо меня уже однажды учили помалкивать о том, что говорят в семье.

Тем более, я не мог выдать Гоя!

- Понимаешь, я собираю фольклор и записываю древние обряды.

- Она покивала головкой, справляясь с тяжестью волос.

- Мне дали такое задание в институте, а потом мне самой очень интересно.

Я бы тоже хотела научиться лечить людей, произносить древние заклинания.

Если бы ты мне рассказал, откуда ты знаешь о Карне, Манараге и реке Ура, то очень бы помог мне.

Или об этом знахаре, который тебя вылечил.

Ты ведь знаешь, где он живет?

При этом Юлия Леонидовна взяла меня под руку, будто бы прогуляться, но это ее движение не взволновало, а вдруг насторожило.

- Я узнала, гора Манарага находится на Приполярном Урале, а река Ура действительно на севере, в Мурманской области.

Почему ты о них спрашивал? Чем они связаны - гора, река и Карна? Кто в вашей семье об этом говорил? Ты же умный парень, ты мне скажешь.

Она хотела поймать меня на голый крючок!

Высвободив руку, я сунул ей книжку и побежал, боясь сморгнуть, чтоб не потекли слезы.

Отчего-то неясная обида щемила сердце.

На следующий день я опять не пошел на занятия к Удочке, проболтался все утро в весеннем лесу и явился в школу только на третий урок.

И сразу понял, что Юлии Леонидовны ни в учительской, ни в классах нет.

На перемене сбегал в барак, где она жила - замок на двери! Первое, что пришло в голову - моя возлюбленная обиделась, из-за меня не собрала свой фольклор и уехала из поселка насовсем.

И никогда ее больше не увижу!

В тот момент я готов был выдать ей любые тайны, даже про Ледяное озеро рассказать, где клюет рыба валек с золотом в брюхе.

В тоске и печали просидел на вскрывшейся реке до вечера и вернулся домой - под отцовский ремень.

Сначала батя выдрал меня от души и лишь потом спросил, знаю ли, за что.

Я ответил без запинки, на всякий случай признавшись сразу во всех грехах.

- В следующий раз отниму ружье, - пригрозил он самым страшным наказанием.

Уже год было, как матушка умерла и поэтому словесным воспитанием пятерых детей занималась бабушка.

Она и сказала, что к нам приходила учительница Юлия Леонидовна, пожаловалась, что я уже неделю пропускаю ее уроки, и отца не вызывают в школу, а меня не тащат на педсовет лишь потому, что мы остались сиротами и еще не пережили горе - жалеют.

Спустя некоторое время после экзекуции бабушка вспомнила еще один мой проступок - болтливость, мол, с чего это вдруг Удочка расспрашивать стала про какие-то горы, реки и эту женщину - Карну? Ты что, дескать, людям всякий бред пересказываешь? Что они про тебя подумать могут? И вообще про нашу семью? Придержи язык!

Я был оглушен и растерзан, все это напоминало предательство, или хуже того, месть, однако на утро исправно явился на урок Удочки и сел за первую парту - туда, где всю зиму сидел, чтоб смотреть на нее и внимать каждому слову.

И сразу же увидел, как ей было стыдно, хотя под школьной гимнастеркой она не видела моей спины.

Юлия Леонидовна то и дело спотыкалась, замолкала, сбивалась и еще больше клевала головой, измученная грузом волос.

Наконец, еще до звонка отпустила нас, убежала в учительскую, а потом и вовсе к себе в барак - сказали, у нее голова разболелась и заменили литературу на труд.

У нас все меняли на труд - и веселый Лентифеич учил делать табуретки...

Мне стало так жаль ее, что я и о предательстве вмиг забыл и после уроков набрался храбрости, окольными путями прокрался в барак и дерзко постучал в учительскую дверь.

Обстановка в этих бараках была неисправимо убогая и что не делай, какие занавески не вешай и не застилай полы, все равно из всех углов, вместе с холодом и крысами будет вползать нищета и неустроенность.

Потом всегда вспоминал этот первый и последний визит к Юлии Леонидовне, когда видел картину "Княжна Тараканова".

Моя учительница почему-то стояла на кровати, обняв себя за плечи, с видом потерянным и отрешенным.

- Знала, что придешь, - сказала, глядя куда-то мимо.

- Ну что же, садись, начнем урок.

Ее слова пугали и сеяли неясные надежды одновременно.

Я стоял у порога, готовый в любой момент открыть спиной дверь и исчезнуть.

- Ты знаешь, что меня ждет? - она говорила будто бы сама с собой.

- Нет, ты счастлив в своем мире, и потому представить себе не можешь.

Хотя ты уже совсем взрослый и много что понимаешь...

Через год я закончу институт и получу диплом филолога.

По распределению меня зашлют в какую-нибудь дыру, вроде вашей деревни, и поселят вот в такой барак.

На целых три года.

Я быстро забуду, чему меня учили и что я хотела от жизни.

Целый день я буду вколачивать в ваши головы ерундовые знания, а вечером выть от тоски.

Выть!..

И от тоски же выйду замуж за какого-нибудь вербованного или сибулонца.

Он будет валить лес, пить водку, ругаться матом и ревновать меня.

Когда же пройдут эти страшные три года, я превращусь в бабу и уехать отсюда не захочу.

И не смогу.

Потому что произойдет полная деградация и убогая жизнь тоже покажется жизнью...

К тому времени я уже знал, что такое безысходность и вкусил ее сполна, когда увидел свою матушку в гробу.

Несколько дней потом ходил по лесу возле Божьего озера и думал, что на земле все есть, все существует - деревья стоят, видевшие маму и жившие вместе с ней, вода течет, в которую она смотрелась, птицы поют, коровы мычат, даже червяки в земле ползают, а матушки моей уже нет! И никогда-никогда не будет!

Но Юлия Леонидовна была жива, здорова и красива, у нее не умерла мама, никто ее не стегал ремнем, не ставил к доске или в угол, наконец, не ограничивал свободу - делай, что хочешь!

Она спустилась с кровати на пол, взяв меня за руку, провела к столу и усадила на табурет.

- А ты почему-то не хочешь мне помочь, - проговорила тихо и ласково, присев на корточки возле меня.

- Ведь это ты вселил надежду, ты поманил меня этими волшебными словами и образами.

Теперь я все время повторяю - Манарага, Ура, Карна...

Я слышу, я чувствую, за ними кроется нечто необычное, великое! Это не просто фольклор, песни и частушки, это ключи к открытию, понимаешь? Если бы ты мне рассказал, откуда ты знаешь эти слова, что с ними связано, я могла бы привезти хороший, интересный материал, и тогда бы меня приняли и аспирантуру, без распределения.

Ты ведь не хочешь, чтобы я погибла в вашей Торбе?

Я не хотел, чтоб она погибла, но ее вкрадчивость и какая-то униженность настораживали, ибо от всего этого отдавало обманом.

К тому же, я не видел ничего зазорного в нашей жизни и не понимал, отчего ей так не хочется ехать в Торбу? Закончила бы свой институт, поработала бы в нашей школе, а там, глядишь, я вырасту и женюсь на ней.

- Догадываюсь, ты связан клятвенным словом, правда? - она пыталась смотреть мне в глаза.

- И все твои родственники не говорят, потому что дали обещание...

Хорошо, больше не буду спрашивать.

В конце концов, могу сама найти ответы, в этом и заключается научный поиск.

Только скажи, кому ты давал слово? Тому человеку, который вылечил тебя? С помощью шкуры красного быка?

Она опутывала меня своей журчащей речью, словно тенетами, и чем ласковее говорила, тем больше я понимал, что меня хотят обмануть, выманить самое дорогое и сокровенное.

Мне становилось так стыдно, что я взглянуть прямо не мог, поскольку передо мной был не кто-то чужой и хитрый, а моя, пусть еще по-детски, но возлюбленная.

И одновременно испытывал другое чувство - возрастающее любопытство к тайне этих трех слов-образов: если умная и красивая Юлия Леонидовна так страстно и отчаянно хочет узнать о какой-то реке, горе и женщине по имени Карна, значит, в них действительно заложен великий смысл и рыба валек, наглотавшаяся золота, не бред моего деда...

Тем временем она пошла на крайние, запрещенные меры - это я осознал потом, когда повзрослел, хотя и в тот миг понимал, что происходит.

Если бы Юлия Леонидовна ничего не требовала от меня, не обманывала и не хитрила, то, пожалуй, исполнилось бы мое самое сокровенное желание.

Она приподняла мою голову и сначала показалось, понюхать хочет, курил ли я (учительницы нас часто обнюхивали после перемен, поскольку мы бегали курить за мастерскую и так опасно приближали свои лица, что становилось страшно).

Но Юлия Леонидовна вдруг наклонилась совсем близко и поцеловала в щеку.

Не чмокнула по-матерински, а именно поцеловала и еще дохнула горячим шепотом:

- Я же знаю, ты любишь меня, а все влюбленные - добрые...

Хорошо, что двери в бараке открывались наружу, иначе бы я вышиб ее.

Уже не взирая на соседей, пронесся по коридору и чуть не слетел с высокого крыльца.

Казалось, все видят меня, тычут пальцами и смеются!

Я убежал на нижний склад, забился в штабель с лесом и, не зная, как избавиться от жгучего, волнующего чувства и одновременно, от липкого стыда, сначала долго и тщательно вытирал лицо, руки, но лишь перемазался смолой, истекающей из сосновых бревен.

Тогда я ушел на берег, разделся и искупался в ледяной полой воде, отмылся с песком и от холода немного пришел в себя.

Однако возвращаться домой было еще совестно - вдруг сразу все увидят и поймут? Даже по дороге идти неловко, ну как знакомые встретятся? Я прошел лесом все семь километров и, не показываясь на глаза домашним, двинул к Божьему озеру.

Сюда я приходил в самые тяжелые минуты в любое время года, но уже не для того, чтобы найти жилище Гоя, хотя подспудная дума о нем всегда присутствовала; это было единственное место, где отступало горе, где все становилось понятно и потому хорошо.

Время больше не играло со мной злых шуток, заблудиться в этом древнем бору было невозможно, я знал "в лицо" все деревья, кусты вереска и даже лосих, которые приходили сюда в мае, чтоб рожать детей.

Повесив ранец с книжками на сук, я до вечера бродил между гигантских сосен, почему-то уже без стыда вспоминал, что произошло и удивительное дело - все прощал Юлии Леонидовне!

А на следующий день - литература была первым уроком - помчался в школу с искренним желанием ее увидеть.

Но в двух километрах от Торбы затопило болото, за ночь размыло песчаную дорожную насыпь и образовалась настоящая река, глубиной до пояса.

Я хотел обойти этот поток через сосновую гриву, "партизанской тропой", но там оказалось еще глубже.

Тогда я вернулся на дорогу, не раздеваясь, мужественно перебрел реку, вылил воду из сапог (штаны и выкручивать не стал - дорогой просохнут) и припустил бегом, однако все равно опоздал на урок.

И тут произошло непоправимое - нежная Юлия Леонидовна с неведомой прежде жесткостью вытолкнула меня из класса, объявив вдогонку, что я получаю "неуд" за последнюю четверть...

Я залез за школьную печку в коридоре и оплакал свою любовь.




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве