перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

"Правда и вымысел"

***

Манарага наполовину была укрыта плотной серой тучей.

Накрапывал дождик, но не такой, чтоб останавливаться, да и на руку он был: можно подойти не слышно, самому легче укрыться, и если есть люди - уже палатку натянули, костерчик развели.

К горе я не приближался, двигался вдоль осыпей и развалов на расстоянии, по тылам, часто останавливался на возвышенностях, чтоб просмотреть территорию в бинокль или просто стоял оцепенело.

Даже в такую погоду Манарага казалась величественной, непомерно высокой, возможно потому, что на склонах еще лежал снег, а неподвижная туча напоминала суровые, аскетичные одежды на молодой монашке, скрывавший свои таинственные прелести, и от этого она становилась еще притягательнее.

Сделав полукруг по северной стороне, я вышел на берег полноводной, гремящей Манараги: обходить гору вокруг не имело смысла, если кто и был тут, давно бы уже себя обнаружил.

Рассказав о старике с птицей, Олешка вынудил меня осторожничать еще больше, и я ловил себя на мысли, что высматриваю не просто людей, каких-нибудь пеших или водных туристов, и даже не "каркадилов", а этого самого Атенона, одно имя которого отчего-то навевает знобящую жуть.

В окрестностях горы я никого не обнаружил, понемногу успокоился и лодку накачивал уже не прячась, с удовольствием, вспоминая, как в семьдесят девятом вязал плот.

На сей раз переправа заняла минут двадцать, и вот я уже ступил на другой берег!

На Ледяном озере лежал серо-синий лед без единого черного пятна открытой воды - зимой водолазных работ не проводили, у оторванного припая по камням и отмелям бродили вороны, вероятно, собирая дохлую рыбью молодь.

И это было единственное движение, насколько хватал глаз бинокля.

Все-таки я выждал, когда наступят ночные сумерки (газету читать можно), еще раз проверил, нет ли дымов, не слышно ли голосов либо стука топора.

Туча так и осталась на Манараге, но дождик прекратился, и наступило совершенное безмолвие.

Теперь осталось разведать Олешкину пещеру, вернее, грот, в котором он когда-то жил с моим дедом и называл логовом.

Старик нарисовал подробный план, как найти, а поскольку картограф из него был никакой, собственноручные наброски он читал только сам, а к тому же еще и объяснял на своем специфическом языке, то я мало что понял.

Искать логово следовало на востоке от озера, приблизительно в трех-четырех километрах, на одном из притоков речки Юнковож - где-то на границе леса.

Единственной точной приметой, со слов Олешки, был ручей с небольшим водопадом, где-то уходящий под землю.

Ручьев тут было полно, особенно после дождя, и все с водопадами...

И все-таки я достал начертанный им план, сверил с местностью и определил примерное направление.

Соблазн забраться и пожить в недрах Урала, а не в палатке, заметной отовсюду, как ни маскируй, был велик.

В этом гроте когда-то жили офицеры, Редаков, Стефанович (пока не ушел в отдельную нору) и третий - Нерехтинский, уплывший с командой в Англию и там канувший в неизвестность.

Олешка предполагал, что их всех там кончили, чтоб не оставлять свидетелей, может даже по пути в море утопили, чтоб не кормить.

Потому что каждый из них, окажись на свободе, непременно вернулся бы в Россию, пошел бы на Урал и утащил весь обоз, даже если бы пупок развязался, а англичане считали, что золото уже принадлежит им и они отдавать назад не хотели.

Этот поручик Нерехтинский был самым человечным из всех офицеров, может, потому Редаков и отправил его в Архангельск.

По крайней мере, не вешал, не расстреливал и с солдатами разговаривал нормально, хотя всякое бывало, особенно когда в атаки на красных ходили - там уж мать-перемать...

Полазив вдоль ручьев с водопадами, я ничего не нашел, вернулся поближе к озеру, точнее, в распадок с чахлым леском, и пошел по нему больше для формы.

И скоро неожиданно наткнулся на исток чистого ручья, вытекающего из каменного развала.

Водопадом это можно было назвать с натяжкой, скорее, фонтаном, чуть ниже которого вода выточила в коренных породах овальную ванну, глубиной по пояс, откуда скатывалась и разбивалась о камни и в них же пропадала - эдакий кусочек подземной речки, выбившейся на свет.

Намороженный за зиму ледяной курган еще не растаял и лежал голубым самоцветом, источая холод.

Я напился холоднющей воды, достал сигареты и не успел закурить, как увидел вход в логово, описанный Олешкой.

Двухметровый уступ с елками на верху и от "водопада" прикрытый сползшими глыбами, кустарником, опутанный старыми корневищами, полезешь - ногу сломишь.

Таких мест в горах множество, однако я вскарабкался к уступу и под навесом из плиты нашел почти круглый лаз и кем-то вытасканный оттуда перегной листвы и хвои.

Фонаря я не взял, потому посветил спичкой, отважился и полез.

По форме грот напоминал черепаший панцирь изнутри: просторный, но низкий, головы не распрямить, покатые стенки сходили на нет, образуя щели, а пол оказался завален толстым слоем сухого, сыпучего перегноя.

То ли офицеры в гражданскую натаскали лапника и листьев, то ли мой дед с Олешкой, то ли долгие годы здесь была медвежья берлога.

А может, то и другое вместе; все тут жили, и все таскали подстилку...

Я опасался случайно поджечь шуршащий под ногами сухой перегной, много не светил и, осмотревшись, выбрался покурить наружу.

Вообще жилье было идеальным: вода в пятнадцати метрах, дров навалом, костерчик можно разжигать ночью - ниоткуда не увидишь, до Ледяного озера сорок минут хода, да и Манарага не так далеко, если напрямую.

И самое любопытное, нет гнуса, видно, распадок все время продувает и комар не держится.

Вот только подходы просматриваются всего на сотню метров, а со стороны уступа и того меньше, да глыба льда и фонтан привлекают внимание.

Может, и дед вот так же стоял здесь, курил, думал о бабушке, мечтал принести драгоценности и сделать ее счастливой...

А я-то что здесь ищу? Кого и чем осчастливлю?..

"Трагическая" гибель Редакова подействовала странным образом - стала пропадать радость в жизни.

То, что еще недавно вдохновляло, теперь казалось суетой, смешное перестало быть смешным, удачи не волновали так, как раньше - до сдавленного, внутреннего визга.

Окружающий мир начал казаться грандиозно-величественным в жестокости и каменно-холодным, бесчувственным, словно выветренный, шершавый истукан в степи, который не согревается даже под палящим солнцем.

Я надеялся, все это исправится, как только приду к Манараге, однако произошло обратное - здесь все усилилось, приобрело резкий контраст.

Всю дорогу думал, чего же не хватает, что забыл, и вдруг заметил: путь больно уж мрачный, иду и ни разу не улыбнулся...

Между тем, до восхода оставалось полтора часа, я оставил в логове все лишнее, лодку сунул в пустой рюкзак и пошел к Манараге, на ту точку, с который видел феерическое зрелище.

Вот где можно взбодрить, подмолодить кровь адреналином.

Казалось, прятаться мне здесь не от кого, человека, стрелявшего в меня, здесь нет, иначе где-нибудь столкнулись бы или пальнул бы он в спину, как в прошлый раз.

И старика с птицей тоже не видать.

Потому опасности я не чувствовал, шел не прячась, открыто, больше под ноги смотрел, поскольку вчерашний дождь размылил лишайники на камнях, и когда внезапно увидел человека, на миг остолбенел.

Место было занято! На приподнятой в сторону Манараги, плите, откуда я видел восход первый раз, стояла девушка, а вернее девочка-подросток, как мне показалось вначале - еще тоненькая и нескладно высокая.

И не просто стояла, а танцевала, нечто бально-балетное.

Я оказался у нее за спиной, всего в двух десятках метров.

Еще минуту назад, когда вскидывал голову, там было пусто!

Любое перемещение человека в развалах я бы заметил, поскольку осторожная, скрытная жизнь последних дней обострила боковое зрение и реакцию на всякое движение.

Рассмотреть толком ничего не успел, отчетливо видел лишь танцующую девочку-подростка, и все внимание автоматически сосредоточилось на этом чуде.

Ничего подобного я не видел, стоял чуть ли не с разинутым ртом и шевельнуться боялся, чтоб не быть обнаруженным.

То, что это некий ритуальный танец, сомнений не оставалось.

Но кто она? Откуда здесь взялась?!

Тем временем танцовщица взлетела на верхнюю кромку плиты и раскачиваясь, начала медленно поднимать руки, и вместе с ними над горой полыхнул багровым полукружьем солнечный диск.

В тот же миг все пропало в огненном мареве, и силуэт танцующей девочки раскалился, сплавился со сверкающей лавой и, переламываясь, с брызгами обрушился на склоны Манараги.

Меня не ослепило, как в прошлый раз, в последнее мгновение я заслонился локтем и подумал, что сильный встречный свет просто поглотил тонкую ее фигурку, как бывает, если в темном коридоре на фоне светлого окна навстречу идет человек.

Я двинулся вперед, прикрывая глаза обеими ладонями.

Гора уже таяла, образовавшаяся чаша заполнялась дымящимся расплавом, и рассмотреть что-либо на плите стало невозможно.

Чуть отнимешь руки, и от слепящего сияния в тот час же наворачиваются слезы.

Огромный плоский камень, когда-то свалившийся с Манараги, был уже в трех метрах, когда я разглядел, что на нем и в самом деле никого нет.

И от минутной растерянности потерял осторожность, глянул выше и перед взором запрыгали "зайцы".

Ощупью добравшись до плиты, сел спиной к восходу и зажал глаза.

Вспышка оказалась настолько сильной, что ломило переносицу и лоб, я моргал, тряс головой, и что происходит вокруг, мог только слышать.

И ладно, если б дело закончилось зрительной галлюцинацией - ну, привиделась мне эта девочка, особое состояние света, игра теней на восходе, какое-то необычное преломление лучей.

Игра воображения, наконец! Но тут я услышал шаги по плите, причем, стук будто бы туфелек на металлических каблучках (это в курумниках-то!).

Звук остановился за моей спиной, с характерным приставлением ноги, я даже услышал шорох ткани, отнял руки и глянул через плечо...

А там гигантский протуберанец, вызрев над чашей, медленно оторвался и, вращаясь, понесся вертикально вверх, багровое плазменное свечение оставляло мерцающий пунктир, будто заставляя смотреть вслед.

Я с трудом оторвался от этого зрелища и огляделся: на плите никого не было, но звонкий перестук каблучков по камням оказался сзади и - смех, сдавленный, озорной, еще не девичий, но уже и не детский.

Мне стало не до восхода, почему-то руки затряслись.

Я закурил, отошел в сторону от плиты, всего-то шагов на десять, и Манарага в тот час восстановилась - обыкновенная гора, солнце поднимается...

Но танцовщица не исчезла, осталась и теперь убегала в сторону горы, прыгая по камням и вряд ли их касаясь - эдакий балетный бег, всегда кажущийся неуклюжим, и выглядела совсем не подростком.

Только сейчас мне пришло в голову, что окрестности Манараги-то разведал, обследовал возможные места стоянок, но саму ее - нет.

Наверняка какие-нибудь сумасшедшие туристы забрались на гору и устроили там свой стан.

Ну конечно! Откуда еще тут возьмется эта танцующая баядерка непонятного возраста?

Через минуту я уже поверил в это и почти успокоился, однако смотреть на восход охота пропала.

Танцующая исчезла в развалах, а я пошел в обратную сторону, к реке, где оставил неспущенную лодку.

Никакое соседство мне было не нужно, и это плохо, что меня видели, но придется потерпеть, несколько дней не показываться возле Манараги, пока туристы не уйдут.

И на озере тоже, поскольку сверху его должно быть видно, хотя выглядит, как ледник.

Хорошо, что это был не старик с птицей...

Ну и ничего, займусь пока бытом, перенесу рюкзаки с аквалангом и продуктами, обустрою логово, разведаю распадки вокруг, поищу резервное пристанище на всякий случай.

Все равно лед еще не сошел, нырять за ящиками с золотом рановато...

Чтобы не быть замеченным с горы, я ушел под скалами в сторону Косью, где оставил свое походное имущество, обратно, уже с рюкзаками, двигался обходным путем и к своему гроту добрался лишь в пятом часу: за день погода менялась трижды, и солнце жаркое было, и дождик брызгал, и даже холодный ветер поднимался - того и гляди снег пойдет.

По пути лишь два пряника съел всухомятку, а вымотался здорово и мечтал прийти к логову, развести костерчик и сварить геологическую шулюмку - сухари с тушенкой.

Я свалил рюкзаки возле лаза в грот, снял штормовку, тельняшку и пошел к фонтану умываться - какая же благодать, когда нет комаров!

Возле ванны, на фоне голубой линзы льда, в позе русалки возлежала та самая танцующая на камнях, только будто бы повзрослевшая - или я в первый раз ошибся, не видя ее лица.

Та самая, потому что на ногах были темно-зеленые туфельки, будто выставленные напоказ.

Платье на ней было странное, бесформенное куча скомканного легкого и текучего шелка или еще чего-то - в тканях я разбирался плохо.

И не зябла при этом, хотя температура градусов пять-семь! Не обращая внимания на меня, она играла ледяной водой, плескала, шлепала рукой и улыбалась, готовая засмеяться.

Брызги летели на лицо и желтоватые волосы, словно обсыпанные какими-то зелеными блестками или мелкими, искристыми камушками, но тоже скомканные и разбросанные по плечам и земле.

Все было настолько естественно и одновременно настолько неожиданно, что я сел, где стоял - в пяти метрах от нее.

В голове и на языке было одно, спросить, что она тут делает.

Но не успел.

Девушка встала и пошла вниз по распадку своей легкой, танцующей балетной походкой, словно так меня и не заметила.

И только внизу, за черными мокрыми камнями, в которых пропадала речка, на мгновение оглянулась и зацокала каблучками по плитняку.

Через полминуты она пропала за ельником, будто и не было.

Около часа я сидел и дымил, прикуривая сигареты одну от другой, матерился про себя и утверждался в мысли, что мне тоже нужно уходить отсюда, причем, сейчас же, немедленно взваливать рюкзаки и прямым ходом на Косью.

Я никогда не страдал галлюцинациями, не терял сознания, не стукался головой, не увлекался мистикой и вообще считал свою психику очень прочной, и не понимал людей, которые все это испытывают.

Похоже, смерть Редакова и все последующие события пошатнули здоровье, крыша немного съехала, если мне начинают чудиться девушки, скачущие по горам на высоких каблучках.

Или началась тоска, как говорила бабушка.

Когда она в двадцать девятом, будучи беременной моим отцом, схоронила трех детей, умерших за один месяц от скарлатины (дед как всегда ушел на заработки в Вятку, будто бы бондарничать), то от тоски и горя к ней береза приходила, стоящая за огородами.

Придет, говорит, постоит возле моего окошка и снова уйдет...

Я знал, всякое заболевание и особенно, психическое, на первом этапе прогрессирует незаметно.

Это случилось со Славиком Смирновым на Таймыре: непьющий молодой парень, веселый бард-самоучка, сперва начал открывать двери, беря ручку полой куртки - током било.

Потом стал играть на гитаре в резиновых перчатках (всем было смешно), наконец, утащил с электростанции полупудовые диэлектрические галоши и стал приходить в них на работу в камералку, поскольку земля ему казалась насыщенной разрядами и искрами.

А во всем остальном вроде бы нормальный...

Хорошо, что я с этой баядерой не заговорил!

Конечно, сказалось и переутомление после одновременных четырех романов, бессонные ночи, да и переход к Манараге с двумя рюкзаками...

Нет, оставаться нельзя! Лучше спуститься на лодке до поселка Косью, попросится к какой-нибудь бабуле на квартиру, дров ей поколоть, сена накосить, романы пописать...

Умывшись, я вернулся к рюкзакам, попинал их и понял, что сию минуту мне никуда не уйти, вымотался до предела, голеностопы так наломал по камням, что наступать больно, хромаю на обе ноги.

Разве что бросить здесь акваланг, палатку со спальником и продукты, тогда тихим ходом и дойду, и доплыву...

И тут во мне проснулся скряга: вдруг стало так жалко походное добро! Только наживу и еще привыкнуть не успею и уже потерял.

Хватит того, что дважды воровали рюкзаки, причем там, где и воров не должно быть - возле УВД и около Манараги.

Попробуй-ка, оставь, все упрут!

Мысль сразу потянулась к событиям пятилетней давности, и я попытался выстроить их в логическую цепочку.

Пропал рюкзак, на горе попал в грозу...

Нет, сначала появилась собака, овчарка с ошейником, пошел ее следом - исчезли вещи.

Забрался на Манарагу и угодил в грозу, спустился вниз, начали стрелять в спину.

И пришлось убегать с Урала, голодному и оборванному, с огромным кровоподтеком на бедре.

Спустя пять лет нечто подобное повторяется, но в другом, романтическом свете.

Кругом тишь и благодать, не воруют и не стреляют, однако является прекрасная незнакомка в туфельках, с роскошными волосами, осыпанными зелеными искрами, ходит, как балерина по камушкам или как русалка, лежит возле моего источника...

Я надел сухую тельняшку и вернувшись к фонтану, сел на край ванны, разулся и опустил ноги в воду - ледяная, жжет до боли и горячей вовсе не кажется.

Вот здесь, напротив, лежала русалочка, тут ножки в туфельках, там голова, положенная на предплечье левой руки, а правая была в воде.

Брызгала и улыбалась...

И вон еще капли воды не высохли на камне!

Они что, чудятся мне, эти мокрые пятна?!

На четвереньках я подобрался к тому месту, где недавно мне привиделась танцующая на камнях, и потрогал пятнышки - нет, не лишайник, не специфичность породы, а влага, и это зрит не только око, но и палец чувствует...

И вдруг там, где лежали ее волосы, на чуть замшелом крае камня увидел знакомую зеленую искру.

Вот оно, доказательство, что я еще не рехнулся! Заколкой или "невидимкой" это назвать было нельзя, просто золотистая сдвоенная и довольно жесткая проволочка с крохотным камушком или стекляшкой в форме трехлучевой звездочки, очень похожей на изморозь на стекле, только темно-зеленая.

Находку я тут же спрятал в резервный спичечный коробок, упакованный от влаги в три презерватива (геологический опыт), и не успокоился, а наоборот, вопросов возникло еще больше.

Разумеется, это никакая не девочка-туристка, пришедшая с родителями на Манарагу, и по возрасту ей лет двадцать, не меньше.

То есть, могла прийти самостоятельно, если прыгает и танцует на камнях, не опасаясь переломать ноги.

Тогда не ясно, на кой ляд ей изображать привидение и сворачивать мне мозги?

Как на кой?! Да чтоб бежал отсюда быстрее, чем от "макаровских" пуль! Такой ненавязчивый прием выживать из окрестностей Манараги любого, сюда забредшего.

Не испугался стрельбы в спину, снова пришел - на тебе, получай шизофрению.

Скажи кому-нибудь, что ты начал видеть в горах, сразу понятно, больной...

Нет, ну какой смысл молодой девушке или женщине заниматься настоящим иезуитством? Значит, не одна она тут, и кто-то ее подсылает скакать по горам, в расчете, что я сойду с ума, начну гоняться за призрачной баядерой и в результате разобью башку в скалах.

А нет, так завлечет на гору и скажет - давай полетаем!

Пожалуй, не так, слишком уж сложно.

Просто свихнусь и стану сам бродить призраком по Уралу, например, искать обоз с золотом.

Мало ли что приходит в голову душевнобольному?

Я не успокоился, однако с аппетитом съел банку тушенки с сухарями без всякого разогрева, пряник с водой, затащил имущество в логово, расстелил палатку прямо на пол, сверху спальник, и прежде чем лечь, достал из коробка зеленую искру.

Есть, на месте, не исчезла!..

Кто же эти люди, решившие в этом году запудрить мне мозги? Те, кто проводил водолазные работы? И таким образом охраняет территорию от чужих? Если это "каркадилы", то для них слишком мудреная охрана, судя по Редакову, там люди конкретные, словили бы у логова и скинули с обрыва вниз головой - "трагическая" смерть, полез и сорвался...

Тогда кто? Может, "английский след"? Кто-нибудь из команды спасся, рассказал сыну или внуку, тот снарядил экспедицию, но на Ледяном озере конкуренты, и теперь их устраняют...

Маловероятно, поскольку слишком сложно иностранцу организовать подобное на территории СССР, службы работают.

КГБ давно бы тут уже все перевернуло...

А может, сами комитетчики? Ведь ловили же они Гоя! И до сих пор наверняка ловят, а я путаюсь под ногами...

Дед говорил, он тоже где-то возле Манараги бродит, и надо его опасаться.

А почему - не объяснил...

И еще старика с птицей, как советовал Олешка!

Образ Гоя в последнее время как-то затушевался в сознании, на его месте более живо и ярко проступил Атенон, вытащивший когда-то моего деда из проруби.

И сейчас я пожалел, что не раскрылся до конца перед Олешкой, не рассказал ему о лекаре и шкуре красного быка, о таинственной соли и нарушении государственных границ, и естественно, не услышал его мнения.

Знает ли он, встречался ли когда-нибудь с человеком, которого у нас в семье называли Гоем? А что если настоящее имя ему - Атенон? Ведь Гой - это вроде как принадлежность к касте, а как его зовут на самом деле никто не знает.

Фамилия Бояринов, под которой он проходил в милицейских и комитетских источниках, скорее всего "мирская", для изгоев.

Появившись у нас в доме, он почти сразу закрылся с дедом в горнице и проговорил целых три часа.

Понятно о чем - они старые знакомые!

Точно, мой лекарь, дважды угостивший солью, и старик с птицей - одно и то же лицо! Так что мне бояться нечего, мы тоже не чужие люди.

Ну а девушка, танцующая на скользких курумниках, принадлежит к племени гоев.

Потому и одета слишком легко для заснеженных и обледеневших гор, потому и не скользит, не падает и не ломает ног в своих туфельках.

Она из другого мира, ей все можно...

После такой догадки, я вынул патрон из патронника, убрал кольт под спальник, оставив под рукой лишь фонарик и, отгоняя навязчивые мысли, начал засыпать.

И сквозь дрему опять услышал каблучки баядеры!

Логово напоминало резонатор в храме - замурованный в стену горшок, и все звуки снаружи усиливались, к чему еще нужно было привыкнуть: упадет где-то камешек, шевельнется осыпь, у меня лавина шумит.

Видимо, ночная гостья была еще далеко, звук все время нарастал, приближался, и когда уже бил по ушам, созрело решение.

Я затаился у лаза, но звук шагов резко оборвался, словно и она замерла с той стороны.

Сообразила, что угодит в ловушку?

Я осторожно просунул голову в лаз и, показалось, слышу ее быстрое, запаленное дыхание.

В тотчас же каблучки застучали быстро, мелко, и раздался девичий испуганный визг - или ночная птица вскрикнула? Потом зашуршали камни на осыпи, снова застучали кованные шпильки - происходило что-то непонятное.

Наконец, все вроде успокоилось, я выполз из логова наполовину и внезапно увидел зверя.

В сумерках белой ночи он показался слишком ярким - светло-бурым, почти рыжим.

Медведь стоял на задних лапах всего в сажени от меня, вертел огромной мохнатой головой, выслушивал, вынюхивал пространство.

Да он же гнался за баядерой!

Стараясь не шуршать, я уполз в логово, нашел кольт, тут же, под спальником, передернул затвор, чтоб заглушить клацанье, и снова высунулся наружу.

Зверь уходил вверх, к скалам, в ту сторону, куда унеслось цоканье туфелек, но не скачками, как обычно бегает медведь.

Он ворчал, сопел, будто рассерженный пьяный мужик, и как-то неловко карабкался по крутому склону метрах в двадцати от меня - должно быть, слишком старый и потому опасный, коль охотится за людьми!

Из-под лап зверя вылетали и гремели камни, потому я не таясь выскочил из логова и дважды ударил по-милицейски, навскидку.

Медведь с ревом подпрыгнул, сунулся за камень, заелозил, захрипел - все, готов, уже не уйдет!

Держа под прицелом место, куда он завалился, я простоял минут десять, выкурил две сигареты: вроде, тихо, можно подходить, снимать шкуру.

И все-таки оттягивая время (как ни говори - людоед!), слазил в логово за ножом и топором, потом еще раз за веревкой: лучше спустить тушу вниз, к фонтану, и здесь его разделать, чтоб не оставлять следов на открытом склоне (вороны обязательно слетятся), а мясо - в ледник.

Зверь по виду не такой и крупный, но одному хватит на все лето!

С веревкой и кольтом, я поднялся к камню чуть сбоку - медведя не было!

Стрелял я уже не первого зверя в своей жизни и хорошо знал, от смертельного попадания он всегда делает "свечку" - прыжок вверх, это значит угодил "по месту", пуля прошла по сердцу или разорвала аорту.

С такой раной медведь отскакивает на десяток шагов, не больше, и только в редких случаях особо живучие экземпляры уходят на расстояние в полсотню метров.

Этот будто сквозь землю провалился! Склон с осыпями хорошо просматривался, уйти по нему незаметно было невозможно - не слепой же я, в конце концов! Да и промазать никак не мог, хотя давно из пистолета не стрелял.

Или опять галлюцинации?

Я тщательно, на коленках, прополз место, где был медведь в момент стрельбы и куда потом упал, но не нашел ни стрижки шерсти, ни крови.

Мистика!

Спустился к фонтану, умылся, попил воды и снова полез на гору.

Если палил мимо, то пули обязательно бы оставили следы на камнях, да и рикошет бы услышал; тут же ничего, мох и щебенка потревожены звериными лапами, даже есть два глубоких, толчковых следа - "свечку" сделал, и рухнул за округлый, побитый серым лишайником камень.

Значит, обе пули унес с собой...

Или Олешка подарил пистолет с кривым стволом!

Из кольта я стрелял всего один раз, просто в цель - берег патроны, бой у него оказался великолепный.

Но сейчас, в азарте и от разочарования, повесил на камень чехол от спальника, отошел на двадцать шагов и выстрелил навскидку.

Пуля ударила чуть левее центра цели, выбила каменную крошку, посекла брезент и сама, превратившись в лепешку, оказалась на земле.

Нет, не мог я промазать по зверю!

До утра я так и не уснул, окончательно взбудораженный и растерянный.

И как ни прикидывал, выходило, что меня все еще хотят свести с ума.

Правда, очень уж опасные, рискованные игры устраиваются!

Поймать танцующую на камнях можно было в одном месте - возле плиты, откуда виден восход над Горой Солнца (конечно, если придет танцевать), потому мне нужно идти на много раньше, чтоб устроить засаду.

Поймать и спросить, что нужно.

В четвертом часу я выбрался наружу, умылся возле фонтана и двинул к Манараге.

За ночь камни на открытых участках заиндевели, иней выпал даже на зеленой траве, было не жарко.

На тихом месте у берега Манараги оказался прозрачный и тонкий, как стекло, ледок, так что пришлось разбивать его, чтоб не порезать лодку.

На той стороне я поднялся повыше, залег с биноклем на глыбе и тщательно осмотрел прилегающую территорию вплоть до подошвы горы.

Конечно, спрятаться тут было где, под любой камень ложись - мимо пройдешь не заметишь.

А баядера могла спокойно лежать на ледяной земле, в туфельках и шелковых одеяниях.

Это нормальный изгой через двадцать минут превратился бы в свежемороженый труп.

Я не отрывался от бинокля полчаса - никто не ворохнулся, все камни и глыбы оставались на месте, а плита, с которой я наблюдал восход, так и осталась пустой.

По воздуху она летать не может, впрочем, как и перемещаться невидимой: в спичечном коробке лежала вполне реальная зеленая "искра", а с привидений украшения не сваливаются.

Наблюдать за мной могли точно так же, поэтому пространство до плиты преодолевал чуть ли не короткими перебежками, прячась в развалах.

Место для засады выбрал рядом, за трехгранным осколком скалы, напоминающим штык, и минут десять сидел неподвижно, пока не возникло ощущение, что спина покрывается инеем.

Еще четверть часа танцевал вприсядку, пока солнце не взметнулось над Манарагой и не пробило лучами останцы на вершине.

Я все-таки ждал, что вот сейчас, сейчас начнется космическая плавка, однако малиновый шар только сам раскалился до бела и взмыл над скалами.

И это всего в трех метрах от плиты, с которой видна совершенно иная картина!

Танцующая на камнях так и не явилась, будто и ее можно было увидеть лишь из строго определенной точки.

После восхода, когда ждать уже стало нечего, поднялся на плиту и еще раз тщательно осмотрел развалы, освещенные низкими косыми лучами, в которых даже самый маленький предмет бросает длинную тень - мир вокруг Горы Солнца был неподвижным и безмолвным, как лунный пейзаж.

Я распечатал спичечный коробок - зеленая искра на желтой заколке существовала...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве