перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

"Правда и вымысел"

***

В редакцию "Нашего современника" я пришел на следующее утро слишком рано, была одна секретарша главного редактора, Наталья Сергеевна.

Она-то и сообщила по секрету, что роман приняли, будут печатать и уже в номер поставили - через четыре месяца выйдет! Только название главному не понравилось, и он сам придумал но-, вое, просто "Слово".

Тогда это считалось очень высокой оценкой, и лучше было напечататься в этом журнале, чем выпустить книгу.

Сергей Васильевич Викулов даже аванс выписал, к себе зазвал.

- Краткую автобиографию напиши, для представления.

Я тут же написал - он прочитал.

- Ты что же, не член Союза? (имелось в виду, Союза писателей).

- Нет.

- Почему?

- Не принимают в Томске, отказали.

- Я не любил говорить на эту тему, откровенно сказать, больная была - в тунеядстве постоянно упрекали.

Сергей Васильевич позвонил в российский Союз Михалкову, поговорил с ним, положил трубку.

- Завтра секретариат, примут, - сказал он.

- Иди работай.

До дверей дойти не успел - вернул и усадил опять.

То, что сказал, потрясло более всего.

- Знаешь что, а переезжай-ка в Вологду жить, - вдруг предложил он.

- Ты бывал там?

Конечно, я оторопел, но тогда уже кое-что понимал и начинал слышать отдаленный голос рока.

Два совершенно разных человека почти в одно и то же время предложили одинаковый путь.

Сказать Сергею Васильевичу, что я только приехал оттуда, не мог, в конспирации есть жесткие правила.

- Не бывал! - Пришлось врать на голубом глазу.

- Но много слышал...

Он тут же позвонил в обком Дрыгину, затем писателю Василию Белову, живому классику, глянуть на которого я и не мечтал.

- Все, езжай, - сказал он.

- Тебя встретят.

У меня были другие планы, хотел покрутиться возле Министерства финансов, поискать пути к сынку-финансисту, найти причину и возможности встречи, однако голос рока был строже и сильнее.

Я был при деньгах, потому вечером того же дня рванул самолетом.

Встретили, переночевал в гостинице, на утро пригласили к первому секретарю обкома Дрыгину.

Огромный, колоритный человек со звездой Героя на груди поговорил, рассказал два анекдота из своей жизни, после чего велел клерку принести ключи от квартиры.

- Иди живи и пиши.

Если что - ко мне.

Наконец-то у меня над головой снова была крыша, причем, в центре города! И писателя, которого я читал и восхищался, когда еще работал в кузне, и на повестях которого учился, впервые увидел из окна своей квартиры...

В тот же день я побежал в магазин спорттоваров, купил рюкзак, палатку, спальный мешок, бинокль, походную одежду, резиновую лодку и наконец снаряжение, о котором раньше не думал - акваланг с гидрокостюмом и запасным баллоном, и адрес взял, где можно заправить воздухом.

Оставалось добыть оружие, но я в городе еще не был прописан, и никто бы разрешения мне не дал, а соваться с такими просьбами к Дрыгину нельзя было по соображениям конспирации.

Когда слегка очухался, вспомнил, что в Томск придется возвращаться не только за обрезом и лопаткой-талисманом - ведь и все рукописи там!

Купил билет на самолет, рассчитывая вернуться поездом, и было два дня свободных - как раз скатать на Песью Деньгу.

Приехал почти счастливый, Олешка ждал.

Опять стал материться, противно смеяться и даже в спину ткнул скрюченным пальцем - так больно, да я счастливым был, все вытерпел.

- В Москву гони, полоротый! - орал он.

- Вытащи из него обоз! Я ж умирая, знать хочу, бывает справедливость и на этом свете или нет ее?

Или только на том? Или вообще нигде, так ее разэтак....

Ему давно уже были не нужны, ни золото, ни камни-самоцветы, ни простые деньги-бумажки образца шестьдесят первого года.

Я заикнулся, мол, сначала сгоняю в Томск, за рукописями и обрезом, еще и пошутил, дескать, нынче трудно без нагана, особенно на Урале.

Олешке я рассказал, как за мной охотились возле Манараги, но он отчего-то глянул тупо, обиженно замолчал.

Показалось, сейчас дыхание переведет и вот уж тогда выдаст настоящую гневную и страстную речь.

А он что-то вспомнил, залез на чердак и как в первый раз, долго ходил там, что-то расшвыривая.

Принес тяжелый суконный мешочек с таким видом, словно огреть по башке меня хотел, но сунул в руки.

- На, держи, хрен моржовый!.

Я понял, что это оружие, но глянуть не успел - Олешка отнял, выдернул из мешочка большой пистолет, размером и видом, как Стечкина, мгновенно, привычно передернул затвор и пальнул в пол возле моих ног.

Что-то такое я ожидал и потому не дрогнул, а сказал спокойно, хотя от волнения в горле пощипывало.

- Не шали, дед.

Я же приемы знаю.

И забрал пистолет.

Игрушка была невиданная, английская, "Кольт автоматик" калибра девять миллиметров и выпуска аж девятьсот девятого года (не путать с револьвером), но будто новенький, почищенный и в меру смазанный, механика работала чисто, с приглушенным, сытым клацаньем идеально подогнанных деталей.

- Обрез ему, обрез.

И куда ты с ним? - ворчал он с матерками.

- Тьфу, ну вылитый Семен! Тот тоже ходил, будто в штанах навалено...

А самого распирала гордость...

***

На встречу с Николаем Петровичем Редаковым я поехал без кольта, даже без журналистского блокнота и какого-либо прикрытия, лишь первую свою книжку взял.

Однако подстраховался на случай чрезвычайной ситуации - оставил у секретарши в журнале запечатанный конверт будто бы с деньгами для вымышленного знакомого из Вологды.

Если он не зайдет в редакцию до семнадцати часов, значит, не успел и уехал, тогда пакет следует передать Викулову, который знает, что с ним делать.

Там лежало письмо, где было указано, куда я поехал, к кому и что может произойти.

Сергей Васильевич всегда мыслил быстро, четко и стратегически, разобрался бы мгновенно и принял меры.

Дача у младшего Редакова была в деревне по Рязанскому шоссе, на берегу Москвы-реки, по тем временам роскошная.

Дом из желтого кирпича в два этажа, южные растения обвивают веранды, беседки и даже столбы, кругом розы цветут, фонтан брызжет, белым мрамором даже дорожки выстелены.

Вот куда пошел обоз!

Прежде чем подойти к кованной калитке, я походил по соседним улочкам, от реки зашел, со стороны соседских огородов - нет охраны.

Заборчик хоть и кирпичный, но невысокий, территория дачи просматривается насквозь - эдакий мирный, уютный рай без единого архангела.

По крайней мере на ловушку это не похоже, и хозяин чувствует себя совершенно уверенно, коли даже наблюдателей не выставил.

Договориться о встрече с ним оказалось намного проще, чем я предполагал.

В телефонном справочнике нашел Министерство финансов СССР, позвонил в приемную, представился писателем и мне преспокойно дали телефон Редакова.

Правда, время еще было мирное, полный застой 1984 года, ни мошенников, ни шантажистов, ни террористов и похитителей людей.

Набрал его номер, опять представился, сказал, что хочу побеседовать.

Он согласился сразу и о теме беседы не спросил, и получилось, что не я его напряг, а он меня, заставив гадать - может, по фамилии сразу понял, с кем имеет дело? Может, он каждый день с писателями встречается?

И место для беседы определил он - на своей даче, так сказать, в своих стенах...

Калитку не запер, ждал, и полное ощущение, был здесь один - высокий, плотный, сильный, мохнатые брови вразлет, разрез глаз типичный мордовский, нос длинный, губы тонкие - жесткий человек, в каких-то ситуациях безжалостный, а возрастом постарше моего отца будет.

Ходил в спортивном костюме с лейкой, поливал взбороненную грядку у дома, что-то посеял.

Меня почти не разглядывал, но все сразу увидел и, кажется, его смутила молодость, видно, ожидал писателя зрелого, а тут...

- Вы Алексеев? - спросил он безразлично.

Я поздоровался и протянул ему новенький билет члена Союза.

Редаков лишь скосил на документ глаза, в руки не взял.

- Любопытно, - он задумался на секунду без всякого любопытства.

- Я знаю писателя Алексеева.

"Хлеб - имя существительное", "Ивушка неплакучая"...

Вот почему он согласился встретиться сразу, принял меня за Михаила Николаевича Алексеева! По этой же причине охрану не выставил и еще все к чаю приготовил в беседке.

Вероятно, ему льстило поговорить с маститым писателем...

Но отступать Редаков не умел и не мог, поэтому сказал чуть брезгливо:

- Ну, садись, поговорим.

Вдруг я понял, что принесенную тоненькую книжку прозы да с разукрашенной собаками обложкой дарить нельзя, тут бы подошел увесистый, убедительный том в тяжелом, черном переплете с одной лишь фамилией на корке.

Ну или увесистый черный кольт.

Он сразу поймет легковесность предстоящего разговора и станет отвечать так же брезгливо и ничего не скажет.

Потому бить его надо было сразу и наповал, а потом спрашивать, наступив на горло.

Я сел, поставив гремящий пластмассовый кейс у правой ноги - пусть думает, что хочет.

- Николай Петрович, разговор будет не долгим, но серьезным, - предупредил, чтоб мобилизоваться самому.

- Так что времени много не займу.

Скажу сразу, речь пойдет о твоем отце, Петре Николаевиче.

Еще на Таймыре я услышал, как Толя Стрельников разговаривал с начальством: если ему говорили "ты", он дерзко отвечал тем же.

Мне это понравилось, с тех пор делал так же, исключая разве что женщин.

Сейчас Редаков пропустил это, ибо внутренне насторожился.

Чуть раскосые, глубоко посаженные и сближенные глаза его замерли.

Ждал конца паузы, стараясь сохранить прежнее высокомерное спокойствие.

С человеком, у которого рыльце в пушку, но сильная воля, можно было разговаривать лишь на языке лаконичных фактов, без всяких прелюдий и отступлений.

- Мне известно, полковник Редаков служил начальником контрразведки сначала на юге у Деникина, потом оказался на Южном Урале в той же должности.

Участвовал в казнях красноармейцев, коммунистов и комиссаров, лично вешал и расстреливал.

После разгрома белых армий и интервенции, бежал в Мордовию, поселился в городе Ковылкино, где ты и родился.

Он молчал и уже ненавидел меня.

Вероятно, он жил под спудом мысли, что в течение жизни кто-нибудь обязательно придет и вот так станет говорить, а вернее, тыкать носом в кровавое прошлое его отца.

Он даже готовился к этому, и все равно оказался не готов, однако сориентировался быстро, приняв меня за шантажиста.

- Вам что нужно, молодой человек? Деньги?

Николай Петрович мыслил, как настоящий финансист.

- Нет, мне не нужны деньги, - словами Олешки сказал я.

- Единственное, что хочу, это справедливости.

Моего деда расстреляли в тридцать третьем только за то, что он скрыл свое происхождение.

- Вы что же, - вроде бы даже ухмыльнулся, - хотите, чтоб и меня расстреляли?

- Да кто же вас теперь расстреляет? - спросил таким же тоном.

- Хотя недавно министра рыбной промышленности поставили к стенке...

Но не об этом речь, Николай Петрович.

Я все-таки хочу рассказать о вашем отце.

- Хватит, уже все сказали! - он встал, и я понял, Олешка прав: этот запросто вышибет табуретку из-под ног.

Живой полковник Редаков стоял передо мной.

- А вы садитесь, Николай Петрович! - я тоже вскочил, зажимая себя, чтоб не посыпался ментовский жаргон.

- В ногах правды нет.

- Мне нужно позвонить!

Чуть торопливо я поднял кейс и поставил рядом с собой на лавочку.

- Поговорим, тогда и позвоните.

Не сразу, но Редаков все-таки сел, фигура его заметно погрузнела.

- Я не все сказал! - продолжил я, его надо было валить.

- В начале лета девятнадцатого полковник Редаков с командой ушел за Урал, к Колчаку.

Там принял обоз с драгоценностями.

Колчак уже не доверял своему окружению.

Но знал, кому поручить финансовую операцию - вашему отцу.

Груз предназначался английским интервентам в Архангельске.

В качестве оплаты за поставки вооружения и боеприпасов.

Местом встречи сторон и передачи золота определили район горы Манараги.

Ждали там до зимы, но англичане не пришли.

Полковник Редаков отослал команду в Архангельск.

Сам же со штабс-капитаном Стефановичем и пятерыми караульными остался с обозом.

Караульных он потом застрелил...

- Можно не продолжать.

- Николай Петрович постучал ложечкой по пустой чашке, будто оратора на собрании останавливал.

- Я все понял.

Да-да, я уже встречал таких людей, приходили к отцу...

Вы искатель сокровищ! Вы же ищите золото Колчака? - он засмеялся и неожиданно подобрел, переломив свой испуг, словно спичку в пальцах.

- Понимаю, молодость, дерзкий дух, жажда открытий, потребность чего-нибудь нового экзотического.

Успокойтесь, молодой человек.

Мне хорошо известно, чей я сын.

А также известно, что золото исчезло, видимо, растворилось в воде.

Наверное, и такое бывает.

Мой совет: оставьте эту затею.

Займитесь чем-нибудь полезным.

Ну, если у вас такая игра - нырять в озеро и ползать по дну, пожалуйста, играйте, тут я не советчик.

Ступайте.

Он выскальзывал, он не боялся прошлого Редакова-отца, хотя был момент - трухнул, когда сказал о деньгах.

Я сам выпустил его, сделал какую-то ошибку, а он сразу засек ее, воспрял духом и успокоился.

Пожалуй, Олешка был прав, когда говорил, что с такими людьми можно разговаривать, лишь когда у него носовертка на шее или ствол у затылка.

И мне действительно ничего не оставалось, как уйти отсюда, но хотя бы достойно.

На этот случай легенда была.

Не сказать, что убойная, но не должна была оставить его в прежнем спокойствии.

- Николай Петрович, а как у вас со сном? - по-житейски спросил.

- Спите хорошо по ночам? Ничто вас не тревожит?

- Спасибо, не жалуюсь! - Он становился циничным и ледяным, готовым если не табуретку из под ног, то висок выбить.

- У вас крепкие нервы, хорошая наследственность...

А я часто просыпаюсь с мыслью о мести.

Согласитесь, это же нормальное человеческое чувство - месть за свою семью, за родных людей.

И ничего в нем дикого, кровожадного.

Месть - это защита чести, если хотите.

Чести и достоинства своего рода.

Ваш отец застрелил моего деда, выстрелом в затылок.

Возле горы Манарага на Урале.

Чтоб не делиться с ним, и чтоб не осталось свидетелей.

Редаков не ожидал такого поворота, брови вновь разлетелись, как у совы, от и так тонких губ ничего не осталось.

- Вы сказали...

Деда расстреляли в тридцать третьем.

- У каждого человека бывает два деда.

- Ну да, да...

- Моя мать не знает отца, потому что в то время еще не родилась, отец никогда не видел своего отца, а я своих дедов.

Потому что ваш отец умел хладнокровно стрелять безвинным людям в затылок.

Как вы полагаете, это справедливо? Какие еще чувства у меня, внука, могут быть к вам, сыну палача?

Он проглотил это чуть ли не в прямом смысле - кадык на горле забегал Я перехватил его взгляд на своем кейсе, и чтобы подтвердить его предчувствия, тронул пальцем клавишу замка.

- Мы с вами нормальные, здравомыслящие люди, - заторопился Редаков.

- Давайте остудим головы, спрячем эмоции и попробуем найти компромисс.

- Что вы предлагаете? Может, у вас хватит мужества застрелиться самому? Как это делали ваши конкуренты и люди, стоящие на пути?

Николай Петрович очень хотел жить, поэтому тут же струсил.

Посыпалась скороговорка, неуместная для его представительной фактуры.

- Почему такие крайности? Нет, нет, так решительно нельзя.

Это все глупо, нелепо.

Есть достаточно способов и средств уладить любой конфликт...

- опомнился, нашел другой тон, увещевательный.

- Вы еще очень молодой человек, подумайте о будущем.

Времена меняются очень быстро, а с ним и наше сознание.

Кровная месть - не выход из ситуации.

- А в чем выход?

Он замялся, сделал паузу и попытку встать, но увидел мою руку на кейсе и снова сел.

- Есть вполне конкретное предложение.

Да, мой отец кое-что оставил для себя.

Относительно не много: монеты, украшения, церковная утварь, вещи из музеев и несколько слитков...

Все остальное исчезло со дна озера.

Какая-то не совсем понятная история, но это так...

Отец передал ценности перед самой смертью, поэтому все на месте, ничего не растрачено.

Мы могли бы поделить драгоценности, например, в равных долях.

Уверяю вас, это очень большая сумма.

Несколько миллионов рублей.

По вашему желанию я бы мог выплатить их в валюте по курсу.

- Откупиться хотите? - руку с кейса я убрал, что было замечено мгновенно.

- Справедливость действительно должна быть восстановлена.

По крайней мере, моя совесть будет чиста перед памятью людей, погибших от руки моего отца.

- И сколько же стоит чистота совести в долларах по курсу?

Он принимал язвительный тон и был достаточно щедр.

- Четыре с половиной миллиона.

При желании драгоценности можно оценить и сделать пересчет.

Я мог стать одним из богатейших советских людей.

- Ну и куда я с вашими миллионами в нашем государстве?

Редаков сделал длинную настороженную паузу, словно опытный удильщик, у которого поплавок повело, но рыба еще не взяла крючок вместе с наживкой.

Должен подчеркнуть: это было начало лета 1984 года, дряхлый Черненко еще был у власти.

Какой бы там ни было, а эта власть еще была в силе.

Никакой перестройкой, а тем паче переходом от "развитого социализма" к махровому, первобытному капитализму еще и не пахло, а чиновник советского Минфина сказал слова, в реальность которых в то время поверить было невозможно.

Причем, произнес их без пафоса, и думаю, без желания обмануть меня, провести на мякине и спасти свою шкуру.

- Знаете, времена меняются быстро, и я уверен, через несколько лет вы станете благодарить меня.

И себя, что сумели зажать чувства в кулак и взять эти миллионы.

Вы увидите наш мир совсем в ином свете, это я вам обещаю.

Он изменится очень скоро, и эти миллионы потребуются мам, как первоначальный капитал.

Кто войдет в новое время с капиталом, тот будет иметь все, в том числе и власть.

Сколько вам будет, например, в девяносто втором?

В девяносто втором (и еще годом раньше) я часто вспоминал его откровение, особенно когда старые издательства умерли, а новые не народились, и я вынужден был идти халтурить - менять сантехнику в больницах и перестилать полы в кинотеатрах Вологды.

А тогда я не поверил ни предсказаниям, ни его предложению поделиться.

Чувствовал ловушку, в которую меня заманивают.

Да он копейки не отдаст! Только время оттягивает, усыпляет бдительность, ловит на жадности, чтобы я успокоился, дал ему возможность позвонить или просто вышел с территории дачи.

Да я до автобусной остановки не дойду, как тут уже будут его подручные.

Олешка говорил, сколько человек, вставших на его пути, умерло от внезапной смерти, и сколько руки на себя наложило.

Так что и в девяносто втором мне было бы сорок, навечно остался бы молодым...

Однако следовало доигрывать.

- Вы что же, сейчас достанете эти миллионы и положите мне в портфель? - спросил с ухмылкой и надеждой.

- Разумеется, нет.

Таких денег на руках не держат.

Мне нужно сутки для подготовки.

Условимся так: завтра во второй половине дня пришлю за вами служебную машину.

Нам придется выехать за город.

- Где меня благополучно пристукнут и бросят в канаву.

Или, например, толкнут под поезд.

- Хорошо.

Если не доверяете, предлагайте свой вариант, - слишком уж быстро согласился он.

Мне тоже было нечего терять, сказал то, что первое пришло в голову:

- Завтра в семнадцать тридцать в сквере на Цветном бульваре, напротив цирка.

Подойду сам.

- Нравятся людные места?

- Да, не люблю одиночества.

Из деревни, где была дача Редакова, я драпал, как заяц, петлями по задам огородов, полями и перелесками, чтоб выйти на любую другую дорогу, где меня не ждут.

В автобусе потом приглядывался к пассажирам и даже в метро тянуло посмотреть, нет ли "хвоста".

В редакцию журнала я заскочил без десяти пять, забрал пакет у секретарши и помчался на Ярославский вокзал.

Раньше паспортов на железной дороге не спрашивали и пассажиров таким образом не регистрировали, поэтому прыгнул в ближайший поезд и укатил в Вологду.

Больше всего опасался, что отследили нашу связь с Олешкой либо могут ее просчитать.

Кто знает, в каких Николай Петрович отношениях с КГБ?

Может, в самых теплых, коль такой смелый, независимый и ясновидящий? Я боялся подставить под удар моего главного информатора, вдохновителя, единственного живого свидетеля и просто близкого человека, поскольку незаметно привязался к старику и даже терпел его неприятный, беспричинный смех без веселья.

В Вологде забежал в свою квартиру лишь для того, чтобы взять кольт.

Входил осторожно, чтоб никто не заметил, и сразу же самолетом в Тотьму - благо, что в государстве еще было спокойно и на "деревенских" рейсы пассажиров не проверяли вообще.

По мере того, как приближался к Песьей Деньге, все больше волновался.

А Олешка преспокойно сидел на скамеечке возле дома и лениво передаивался с трезвым соседом.

- Контрреволюционный элемент! - кричал тот.

- Куркуль! - отзывался Олешка, будто кроссворд разгадывали.

- Алкаш.

Крысятник.

Я подобрался к дому через неполотую картошку, сквозанул на сарай и уже оттуда позвал старика.

Он сразу увидел мое состояние, сказал одно нормальное слово вкупе с тирадой нецензурных:

- Про...л твою, в душу, на...

обоз!

- Чужих не было? - спросил я.

- Значит, будут!

Когда я рассказал ему о визите к Редакову, Олешка даже орать стал, что я легко поверил, будто полковник взял из обоза немного, а остальное в воде растаяло.

Сказал, давить надо было сильнее, признался бы! Однако тут же сам себя урезонил, как только я вспомнил и поведал ему о предсказании Николая Петровича, что мир переменится к девяносто второму году.

Защурился, закряхтел, зачесался.

- А что?...

Хрен знает, что они там варят.

А коль там полковничьи сыночки кухарят, должно, из советской власти свиная отбивная будет, с косточкой.

Потом еще отошел, даже заматерился весело.

- Что не пошел за деньгами - правильно.

Они б тебя и на людях кончили - глазом не моргнули.

Шар с приблудой ты ему под шкуру влупил.

А давай-ка неделю отлежимся, да понюхаем, чем там завоняет.

Гадом буду, этот выползок со страху обмарается.

Ведь он уверен был, ты польстился и придешь.

Ты на воле и живой - ему вилы!

Спустя пять дней, весьма скромно и ненавязчиво, дабы не шокировать советских телезрителей, в рядовых вечерних новостях проскочило сообщение.

В автокатастрофе на Ленинградском шоссе трагически погиб ответственный работник Министерства финансов СССР, заслуженный экономист и доктор наук, участник героических сражений на Малой Земле, Николай Петрович Редаков...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве