***

Два дня Хортова никто не беспокоил, однако в камеру принесли телевизор и газеты - давали возможность быть в курсе событий. Он же ничего не читал, не смотрел и даже не ел, когда приносили пищу.

Он потерял сон и, стараясь заснуть на узкой, привинченной к полу кровати, зажимал себя в кулак, вспоминал прошлое, чтобы отвлечься от происходящего, но лающая речь за дверью и тюремный запах постели рождали в сознании ассоциацию с концлагерем.

За эти два дня, отпущенные на размышления, он так ни разу и не заснул, но довольно быстро переходил в знакомое состояние грез.

И уцепившись за них, как утопающий за соломинку, плыл в море мечтаний и видел все, что хотел.

И, когда по утрам начиналась побудка и раздача пищи, всплывал на поверхность с ощущением радостной бодрости.

На утро третьего дня, после завтрака в камеру, вошел какой-то тюремный чин в сопровождении надзирателей, не задавая вопросов, осмотрел решетку, стены, дверь, лично проверил замок и удалился.

А Хортов снова улегся, расслабился, и мир закачался, как в трюме баржи на сибирской реке.

Одновременно он ощущал реальность, слышал гулкие голоса, но все это шло далеким, ничего не значащим фоном, и когда за дверью поднялся переполох - грохот ботинок по железным лестницам, команды и крик, так не хотелось возвращаться в немецкую тюрьму!

А был уже вечер, когда в камеру ворвались четверо надзирателей, кинулись к окну, и только сейчас Хортов увидел, что нет решетки и заходящее солнце высвечивает на противоположной стене ровный, не разлинованный квадрат.

Они поставили его лицом к стене и начали доскональный обыск, перевернули все и ничего не нашли.

- Где решетка? - пристал один из стражников с резиновой дубиной.

- Каким образом вы сломали решетку? И куда ее спрятали?

Стекла в окне были целыми, а сама решетка была установлена за рамой, с уличной стороны.

Хортова тут же перевели в другую камеру на противоположной стороне коридора с окном из непросвечивающегося зеленого стекла, но шум в тюрьме продолжался.

Скоро явился еще какой-то чин, так же тщательно осмотрел узкое, с голыми стенами помещение, подписал бумажку надзирателям и велел Андрею показать руки.

Тот протянул ладони, повертел их перед его носом.

- Что еще показать?

Когда все ушли, Хортов завалился на кровать и стал досматривать свой призрачный сон, однако среди ночи он очнулся от звуков концлагеря: на сей раз даже овчарки лаяли.

И первое, что увидел, - полуоткрытую дверь камеры, хотя рядом не было ни одного надзирателя - беготня и шум доносились из дальнего конца коридора.

Он встал, прихлопнул дверь и хотел снова лечь, но она сама приоткрылась со скрипом.

И тотчас к нему прибежали возбужденные стражники.

- Только сейчас из вашей камеры вышла женщина! - тараща глаза, объявил один из них.

- Отвечайте! Как к вам лопата женщина?!

- Это я у тебя должен спросить, - спокойно отозвался Андрей.

- На выход марш!

Андрея привели в служебное помещение, зачем-то еще раз обыскали и приковали наручниками к специальной стойке.

Между тем надзиратели продолжали кого-то ловить, и это продолжалось часа полтора, пока среди ночи не приехал поднятый с постели начальник тюрьмы.

И когда ему доложили о случившемся, тут же, в присутствии Хортова, он разгневался и, краснея от напряжения, стал кричать на стражников, что они или пьяны, или сошли с ума.

В результате начальник приказал заменить весь караул полностью, арестованного увести в камеру, поставить надзирателя у двери, и уехал.

На восходе солнца, когда зелень стекла засветилась розовым, новая охрана поднялась в ружье.

Выставленный у камеры стражник почему-то уснул так, что его не могли разбудить и унесли на руках в караульное помещение, а открытая и снятая с петель железная дверь бесследно исчезла, как и решетка.

У Хортова уже ничего не спрашивали, перевели теперь уже в третью камеру.

А судьба его повисла между небом и землей: фон Вальдберг не являлся, никаких обвинений не предъявляли и вообще началось странное замешательство, что в тюрьме, что на воле.

Вдруг явился настоящий (или опять подставной?) адвокат и заявил, что ею жена, Барбара Хортов, нашлась - не оповестив никого, уехала в срочную командировку на Филиппины, и теперь этот пункт обвинения автоматически снимается.

- Я очень рад, - пробубнил Андрей.

- Пусть навестит меня в неволе.

- Сейчас она находится в больнице, - вдруг заюлил адвокат.

- Ничего страшного, легкое недомогание после неприемлемого климата… Я непременно сообщу, и как только будет возможно, фрау Хортов непременно вас навестит.

- Если жена нашлась, меня обязаны выпустить немедленно!

- Остается еще одно обвинение - незаконное пересечение границы, и это весьма серьезное преступление, - заявил адвокат.

- Но фрау Хортов сказала, что обязательно похлопочет…

Это был человек Барбары.

Андрей тотчас успокоился.

- Передайте ей.

хлопотать не нужно.

Я готов отбыть положенное наказание и выйти на свободу по решению суда.

- Есть возможность вдвое или даже втрое уменьшить срок!

- Мне здесь хорошо!

Андрей вернулся в камеру и, шагнув через порог, прислонился к стене.

За спиной захлопнулась дверь, щелкнул замок, а он все стоял, не в силах пошевелиться: грезилось уже наяву - Дара спала на его кровати, подложив обе ладони под щеку, увитые бриллиантами волосы раскинулись по тюремной подушке.

Он присел на край постели, спиной к двери - на всякий случай, заслонить глазок, и увидел браслет на ее руке, тот самый, пропавший с его руки у дома с виноградником на стенах.

- Ты вернулся? - сонно спросила она.

- И что сказал адвокат?

На этот вопрос отвечать было необязательно.

- Вот так встреча, - сказал Хортов.

- Явилась, чтобы вернуть мой браслет?

- Почему - твой? - она потянулась, раскидывая руки.

- Это браслет для меня.

Тебе дала его цыганка на афганском рынке?

- Да, необычная такая…

- И я тебя узнала по браслету.

Ты же видишь, он женский!

- Бог с ним… Как ты здесь очутилась?

- Я уже давно здесь, - Дара смотрела в потолок.

- Сижу вместе с тобой.

Я должна разделить твой рок.

- Это ты снимала решетки и двери?

- Эх ты, Бродяга! Посмотри на мои руки? - она положила ладони на его щеки.

- Неужели у меня хватило бы сил выламывать железо из стен? Чувствуешь, какие они нежные? Нет, надзиратели сами выдирали…

- Зачем?

- Готовила тебе побег, даже подталкивала! Но ты не бежишь…

- Я путешествовал в собственную юность. Мне было хорошо среди трех Тариг, и в голову не пришло, что ты тут, в тюрьме. Думал, вижу в грезах…

- Ты видел меня?

- Мы вместе были на реке Ура, - уклонился он.

- Сказка о мертвой царевне и семи богатырях…

- Тогда ты был смешной…

- Погоди! - спохватился Хортов.

- Что же мы будем теперь делать?

Дара взяла его руку, подтянула и подложила под свою щеку.

- Я буду делать то, что ты.

Таков мой рок - не прислуживать тебе, но исполнять волю.

- Мы можем сейчас же выйти отсюда? Прямо сейчас?..

Если ты спокойно разгуливаешь по тюрьме и заставляешь стражу снимать решетки…

- Можем, - Дара пожала плечами.

- Но всю жизнь тебя будет разыскивать Интерпол за незаконный переход границы.

- Предлагаешь отсидеть срок за это?

- Я предлагаю отдохнуть здесь несколько месяцев, - шепотом произнесла она, щекоча губами ухо.

- Тебе же нравится здесь? Мне - тоже.

- Есть другой паспорт! Мне дал его Гриф.

- А, это который ты спрятал в кабинете борделя? Кажется, у мулатки, смазливенькой такой?..

- Можно воспользоваться им!

- Нельзя.

Там делали ремонт и паспорт нашли, - она опять зашептала.

- Соглашайся, когда мы еще выкроим хотя бы месяц свободного времени? А тут целых пять месяцев полной воли!

- Это в тюрьме?

- Я та женщина, с которой можно сидеть в тюрьме!

- Но мне необходимо выйти отсюда и исполнить свой урок! Не могу вернуться назад, пока…

- Не разведешься с женой? - спросила Дара. - Но этого уже не требуется.

Барон сам убьет ее.

- Убьет?..

- Да, сегодня ночью.

- Все-таки убьет…

- Кстати, ты не обманул, Барбара действительно похожа на меня.

Но как ты мог ошибиться? У нее же разные глаза - левый голубой, а правый зеленый.

А теперь посмотри в мои? Ты не дальтоник?

Он посмотрел, но сказал о другом:

- Сегодня в полночь мне нужно быть в одном месте.

Адреса не знаю, но найду.

- Ты хочешь спасти ее от смерти?

- Я хочу выполнить свой урок!

- Хорошо, - легко согласилась она.

- Но потом мы вернемся сюда.

- Потом хоть куда… И еще, мне надо добыть оружие.

- Я возьму у надзирателя пистолет, на время…

- Не годится… Нужен арбалет и стрелы.

Где можно ночью достать арбалет?

- Что-нибудь придумаем, - легкомысленно отмахнулась она.

- Когда здесь кормят? Знаешь, я за эти дни так проголодалась… Воровать пищу у заключенных как-то нехорошо, а бегать каждый раз в закусочную - оставлять тебя без присмотра…

оглавление читать дальше