***

Дома Мавр кое-как распихал посуду по шкафам, спустил с цепи овчарку, постоял над могилой жены, затем поднялся к себе наверх, включил телевизор и взялся просматривать газеты - читать не оставалось времени.

Шороха на старой лестнице он не услышал, дверь внезапно распахнулась, и в ночных сумерках на пороге очутилась Томила в купальнике.

В этом не было ничего неожиданного, поскольку завсегдатаи-отдыхающие другой формы одежды весь сезон не признавали, и южный уровень обнаженности был в порядке вещей.

Кроме того, внутренне он ожидал нечто подобное, даже хотел, чтоб она пришла, однако после ночного плавания и разговоров, психологически оказался не готовым.

- Мавр, где ты был? Я прихожу к тебе третий раз! - чуть капризно проговорила Томила.

- На прогулке, - обронил он.

- Не спалось…

- Мог бы взять меня.

- Ты спала, не стал будить…

- Нет, я прикидывалась… Мавр, можно я посижу у тебя немного? - на всякий случай попросилась она, хотя знала, что он не откажет.

- И мне не спится, кружится голова.

- Садись, - он отодвинулся к стенке.

- Можешь даже полежать.

Томила сгребла газеты на пол, выключила телевизор и легла рядом.

Эта троица никогда не воспринимала Мавра как мужчину.

- Давай поговорим?..

Знаешь, у нас есть к тебе деловое предложение.

- Она привстала на локте, глядя на него сверху.

- Мы наняли, двух мальчиков, они будут возить товар из Турции в Ялту, а я - принимать и отправлять его на Украину и в Россию.

Нам нужна перевалочная база.

- То есть мой дом?

- Надежных людей у нас тут больше нет… Оплата - два процента от оборота.

Это достаточно много! Понимаешь, если не наращивать объемы, можно прогореть.

Мы уже едва держимся на уровне…

- Годится, - неожиданно согласился он.

- Правда? - изумилась Томила.

- Ты не против?

- У меня сухие подвалы, чердачная комната… Место есть…

- А мы сомневались с девчонками, решили, ты и вправду генерал, не захочешь связываться с челноками! - развеселилась она.

- Отдыхающих ездит мало: состоятельные нынче рвут на Канары, у бедных нет денег… Не так будет скучно.

- А тебе бывает скучно одному?

- Бывает… Ну, иди, не дразни меня! Не буди зверя…

Она умышленно коснулась грудью его щеки.

- Мне все равно не уснуть…

- Погуляй в саду! Сходи искупайся!

- Пошли вместе?

- Не смущай меня, внучка!

Томила слегка отстранилась и вздохнула.

- Мавр, скажи мне… Между нами… Кто ты? Иногда мне кажется, ты моложе меня.

Сегодня всех насмешил с генеральским мундиром! Этот капитан поверил!..

- Тебе понравился юмор?

- Двадцать копеек! Классно! Белый мундир и черная физиономия!

- Какая еще физиономия может быть у негра!

- Нет, правда, ты кто на самом деле?

- Африканский принц.

Наследник огромного состояния, а значит, власти.

Только вот вынужден скрываться.

Она никогда не видела его белым, поскольку ни разу не приезжала зимой.

И не то, чтобы поверила, но готова была поиграть в предложенную игру.

- Ты похож.

И голос как у Поля Робсона. Только выговор… северо-уральский.

Я там была на фольклорной практике… А ты знаешь свою судьбу?

- Конечно.

Умру в возрасте ста тридцати одного года.

- Знать, когда умрешь, не интересно, - задумчиво произнесла Томила.

- Как проживешь до смерти, что будет, кто встретится… Ты знаешь, что будет?

- А как же! - засмеялся Мавр.

- Причем, моя судьба имеет несколько версий.

По какой захочу, по той и проживу.

- Даже так? Ну и какие, например?

- Могу еще лет сорок жить на берегу моря, страдать от его запаха и шума, уединяться в кузнице, пить вино и собственный коньяк…

- Это здорово…

- Что здорового? Тоска мне тут смертная.

И одиночество.

Если бы воплотить в жизнь второй вариант.

- Какой же?

- А перевернуть этот несправедливый мир. Чтоб как в сорок пятом.

За державу обидно.

- Я тебе верю, - после паузы обронила она. - В тебе чувствуется… огромная, потрясающая сила.

Мне иногда даже страшно становится.

Ты же все равно не скажешь, кто ты?

- Не скажу.

- Так и думала… Знаешь, а я в юности мечтала выйти замуж за генерала.

Все девчонки мечтают! Однажды увидела настоящего генерала, но он был такой старенький, с палочкой шел… Вот теперь, когда мне сорок, снова можно мечтать.

А то у меня теперь все так просто и прямо, что выть хочется.

Я тоже все про себя знаю, вижу себя во сне - сижу на тюремных нарах, а стены из бронированного стекла…

- Ого! - Мавр сел и чуть ли не насильно развернул Томилу к себе.

- Это еще что такое?

- Головой стучусь, тошно…

- Давай, внучка, выкладывай, что с тобой приключилось?

Она ткнулась лицом в его грудь, но не заплакала, как обычно бывает в таких случаях, напротив, будто успокоилась, ощутив опору.

- Все сны в руку… Я должна повторить судьбу моего отца.

- Он что, на нарах сидел?

- Не то слово… Больше тридцати лет со ссылками.

Мавр чувствовал ее дыхание у себя на груди, и в голову лезли неуместные мысли.

Она словно услышала их, отстранилась и сжала кулачки.

- Ты не думай, я его очень люблю! Жить без него не могу.

Если б ты знал, какой он!..

Добрый, ласковый, но утомленный.

И одержимый, как ты.

- За что же его на такой срок? - больше для участия спросил он.

Томила усмехнулась на свои воспоминания.

- Сам он говорит, за то, что делал деньги.

- Бизнесом занимался?

- Нет, в прямом смысле.

- Фальшивомонетчик, что ли?

- Я ненавижу это слово… Мой папа художник, понимаешь? Прекрасный художник!

- Ну-ка, ну-ка.

- Мавр насторожился.

- Как его фамилия?

- Притыкин… Что это с тобой?

- Да так… Просто у меня был один знакомый фальшивомонетчик, но с другой фамилией… И что, он на самом деле художник?

- Талантливый! И его погубило творческое любопытство…

- А это что такое?

- Как бы тебе объяснить… Ты ведь тоже причастен, в кузне своей цветы выковываешь… Наверное, поиск совершенства, жажда самореализации.

И когда этого нет, человек гибнет.

Я тоже в юности писала стихи и мечтала о генерале.

А стала обыкновенной челночницей.

Так что дорожка мне накатана…

Мавр встал, завернувшись в простыню, походил с достоинством и решительностью, как римский патриций.

- Нет, надо потрясти этот мир!

- Пожалуйста, Мавр, потряси его! - искренне попросила она и замолчала.

Он погладил ее по голове, затем взял на руки, покачал, побаюкал:

- Ах, ты горе мое…

- Помнишь, ты однажды победил моего мужа, на руках тянулись?

- И не только мужа, - намекнул он.

- Да-да, - уклонилась Томила от неприятного.

- Тогда Юра меня стал ревновать… Кошмар был, а не отдых! Мы с ним через полгода развелись.

По этой причине, между прочим.

Еще он узнал, что ты ночью открывал кузню, делал мне огненный массаж и подарил железный цветок.

Ты же никого не лечил огнем? И цветов никому не дарил?

Он в самом деле только Томилу впустил в кузницу и ради нее среди лета возжигал горн.

Она не знала, куда он ее ведет и что находится за железной дверью каменного сарая, но пошла без оглядки и воспринимала все, как данность, полагаясь на судьбу и его руки.

И делал он столь необдуманный шаг не для того, чтобы выделить Томилу из компании - просто в тот миг ему пришла в голову идея.

Мавр все видел - и ревность мужа, и неудовольствие подруг, и ее уныние: отдых превращался в наказание и грядущая зима лишь усугубила бы состояние разочарования и упадка.

А тут.

в ночной кузне, Мавр превратился в мага или обыкновенного фокусника, на ходу придумывая, чем бы удивить увядавшую на глазах деву? Сыпал в огонь порошок алюминия и меди, превращая его в иллюминацию, изображал, что поливает ее пламенем, черпая ковшом из горна, и сразу же - водой, при этом бормоча какие-то слова.

И наконец, извлек голой рукой раскаленную добела кованую розу, заранее подложенную в огонь.

Поразил воображение!

Вероятно, кто-то из подруг не спал и подсмотрел: иначе как бы узнал муж?

- То есть я виноват в твоем несчастье? - прямо спросил Мавр.

- Наоборот, ты помог! Иначе бы до сих пор мучилась… Скажи, я ведь одна получила от тебя огненную розу?

- Что ты ищешь, внучка? - осадил он.

- Совершенства? Самореализации?

- Замуж хочу, - сказала она трезвым и осмысленным голосом.

- Ну так выходи! Какие твои годы?

- За кого? За челночника? Такого же погибшего, как я?

- За генерала хочешь? - Мавр посадил ее на кровать, присел рядом.

- Грядет катастрофа… Поэты торгуют тряпьем, художники превращаются в фальшивомонетчиков и сидят в тюрьме, а бандиты жируют…

- Ты же можешь, Мавр! Все в твоих руках. Переверни этот несправедливый мир.

Хотя бы для одного человека.

Возьми меня замуж.

- Замуж? Ты знаешь, сколько мне годиков, внученька?.. Это же картина "Неравный брак".

Вся Соленая Бухта со смеху умрет.

- Ну и пусть.

- А про тебя скажут, позарилась на дом старика, и станут травить.

И отравят непременно!

- Но это же не так?..

Да и сейчас никому ни до кого дела нет.

И ты ведь ничего не боишься?

Он походил, остановился у окна и, глядя в сумеречный сад, сказал жестко:

- У меня могила жены в саду - видела?.. Любовь Алексеевна из земли встанет, если рядом со мной появится другая женщина.

Он вспомнил, как в последние годы жена была уже совсем старенькая и немощная, и он всюду носил ее на руках, как в молодости…

Несколько минут Томила лежала тихо, без дыхания, затем встала и вышла неслышной тенью - ступени лестницы не скрипнули. А Мавр так и не уснул, хотя на море был полный штиль и легкий ночной бриз вымел отовсюду его соленые запахи.

С рассветом он вышел в сад, с удовольствием вдыхая хвойный дух кипарисов, и неожиданно увидел на кованой лавочке возле надгробия скорбную женскую фигуру.

Было желание пойти и прогнать непрошеную плакальщицу, вторгнувшуюся в его закрытый, тайный мир, однако он ушел в другой угол сада, за кузню, и сел на груду вросшего в землю железа, где обычно прятался от опостылевших квартирантов.

В десятом часу утра за челночницами пришла машина, они погрузили товар, распрощались с хозяином и уехали.

И почти следом за ними в разведку отправился вдохновленный Радобуд.

Через неделю Томила должна была вернуться для работы на "перевалочной базе", так сказать, с вещами на длительное жительство.

Мавр не то чтобы переживал по этому поводу, но с утра, увидев ее возле могилы жены, не был в восторге.

Он не собирался менять устоявшийся образ жизни и относил ночные откровения Томилы к порыву одинокой сорокалетней женщины, разогретой вином, солнцем и морем.

Минула неделя, вторая - "невеста" не появлялась.

Правда, еще дней через пять по пути в Турцию заехали нанятые челночницами мальчики - сообщить, что они начинают завозить товар.

И в самом деле, в течение одного месяца они совершили три вояжа за море и завалили половину подвала огромными тюками - ни Томила, ни кто-либо из ее компании не приехал.

И лишь в середине сентября явилась Марина на "КамАЗе", погрузила весь товар и как бы мимоходом сообщила, что Томила арестована, находится в следственном изоляторе города Архангельска и ждет суда.

После такого известия Мавр впервые ощутил опустошенность.

Вся его давно обустроенная и устоявшаяся жизнь с садом, с отдыхающими, с кузней и могилой жены отчего-то потускнела, утратила смысл, и сначала в сердце, а потом и в сознании он ощутил пока еще не оформившийся протест.

Усадьба на берегу моря не то чтобы опостылела - не приносила больше удовлетворения и радости; он не стал снимать фрукты в саду: и яблоки, груши, абрикосы, поздние сливы и знаменитая на всю Соленую Бухту алыча осыпались на землю слоями по мере созревания, источая гниющие запахи и привлекая тучи ос. Иногда по утрам Мавр стряхивал это душевное оцепенение, шел в кузницу, но сидел там, не разжигая горна, после чего долго бродил вдоль ненавистного моря, пугая своим видом женщин на пляже и, наконец, вечером, в полном одиночестве пил вино в своем погребе.

В это же время, как обычно просматривая газеты, Мавр наткнулся на статью о Коминтерне и Веймарских акциях, которая возмутила, обескуражила его и послужила определенным сигналом к действию.

А спустя несколько дней черти принесли и самого автора, московского журналиста, который окончательно ввел в искушение.

Сразу же, как только журналист убрался из Соленой Бухты, Мавр пришел к Радобуду.

- Ну, готов к подвигу или передумал? - спросил он.

- Постоять за отечество?

- Жду сигнала, - без прежнего мальчишества сказал каперанг.

- И постановку задачи.

- Задача твоя будет такая, - совсем не по-военному проговорил Мавр.

- Переедешь в Россию, в один из областных городов, прилегающих к Московской области.

Там еще отставных офицеров уважают. Осмотришься, изучишь обстановку, медленно всплывешь и откроешь инвестиционную компанию.

Пока все.

- Компанию? - изумился тот.

- Но я подводник, и в таких делах полный болван!

- По дороге будешь готовиться, книжек сейчас хватает.

Дело не такое и хитрое, подберешь себе толкового экономиста.

- Потребуются деньги…

- Вот, уже соображать начал, - одобрил Мавр.

- На первый случай денег я тебе подброшу, но не много, например, миллион долларов.

- Миллион?!..

- Для солидной компании надо бы для начала два-три.

Чтобы заявить о себе.

Придется зарабатывать самому.

Через год ты должен крепко стоять на ногах.

Радобуд продал самое дорогое - катер с аквалангами и на вырученные деньги поехал в разведку.

Вернулся он через две недели, вдохновленный и решительный - отыскал место у себя на родине, в Ярославской области, где его приняли, как героя.

Он уже разработал схему получения первоначального капитала: заложить или продать несколько акций коммерческим банкам, у которых есть интересы в.Германии, а на вырученные средства открыть собственный банк.

- Это мы сделаем, когда придет время.

И повяжем не коммерческие, а Центральный банк.

А сейчас как только высунешься с этими акциями, так тебя и прихлопнут, - терпеливо объяснил Мавр.

- Тут тебе не морские глубины, и ты не в подводной лодке… Открывай компанию, счет в банке, сиди, изучай рынок и не высовывайся, - и добавил озабоченно:

- Вероятно, мне придется ехать в Архангельск, Томилу посадили за мошенничество, выручать надо.

Каперанг рвался в бой и, услышав такое, вытаращил глаза, от возмущения на некоторое время дар речи потерял.

- Не понял… Тут такое!..

Вся Россия сидит… А вы… А ты…

- Если не смогу одному человеку помочь, нечего на большее замахиваться.

Надо с чего-то начинать… Езжай в Ярославль, - приказал.

- Мне срочно нужна фирма и счет в банке.

Сообщишь телеграфом.

И все делай быстро!

Радобуд на сей раз отрубил все концы - продал дом и поехал обживаться на новом месте.

В середине октября Мавр получил от Томилы письмо, вернее, короткую записку на клочке оберточной бумаги, каким-то образом посланное на волю, из нее и узнал, что Томиле дали пять лет лишения свободы по статье за мошенничество.

оглавление читать дальше