Globus in Net | Книги по интересам

www.stragasevera.ru/

БАД NSP

• тест здоровья
• тест на вес

Натуральная косметика:

• Natria
• Tropical Mists
• Bremani

s реклама:



Заработать

• как создать сайт
• раскрутка сайта
• заработать в интернет

Цикл лекций по Общей Теории Управления



set реклама:

серебрянные кулоны-обереги

Цветок папоротника. Огненный символ чистоты Духа, обладает мощными целительными силами, дает человеку возможность отрыть духовные силы

x реклама:


x

x

x

Verdana Tahoma Arial Georgia 9 10 11 12 14 16 18 20

***

Притыкина он застал за работой.

Сидя на кухне, тесть трудился так самоуглубленно, что потерял бдительность и не услышал ни ключа в замке, ни шагов за спиной.

Мавр заглянул ему через плечо и сразу увидел его творческий шедевр: Василий Егорович вспомнил старое ремесло и резал клише двадцатидолларовой купюры.

На правый глаз была натянута резинкой лупа часового мастера, почти прикрытая насупленной бровью, тончайший, как игла, резец в руке медленно полз по линолеуму, выбрасывая ровный завиток стружки.

Пол на кухне был голый, одни некрашеные доски.

- Бог в помощь, - прогудел Мавр.

- Подрыв социалистической экономики налицо.

А ведь бывший студент советского художественного училища!

Он почти в точности повторил то, что говорил в сороковом году, когда застал, тогда еще Самохина, с поличным.

Правда, в тот раз будущий тесть вырубил свет, схватил штихель и начал махать в темноте.

Сейчас же вздрогнул от первого слова, рука совершила "непроизвольное движение, и клише было неисправимо испорчено.

Однако в следующий миг справился с собой и вытащил из глазницы лупу.

- Двадцать пять тебе верных, - добавил Мавр.

- Особым совещанием… Хоть кол на голове теши!

- Я и не сомневался, кто ты есть.

- проговорил с вызовом Притыкин.

- Запутал только меня своими ментовскими заморочками… Ну что, вызывай конвой! Опять на деле взял!

- Не шуми, тут соседи за стенками… Что скажешь? Резал из творческих побуждений? - он взял доску со стола.

- Из любопытства?

- Я всегда резал от тоски, чтоб ты знал.

- А что это ты затосковал, папа?

- Сам же сказал, денег в обрез… Как ехать в Крым? На что жить?..

Зятя бог послал на старости, кормильца! Где-то сутками пропадает, а тут голодный сиди.

И зачем только взял меня!

- Сейчас и узнаешь зачем.

- Уеду я от тебя к чертовой матери!

- Не уедешь.

Вот тебе пенсион.

- Мавр положил деньги перед тестем.

- Сказал же, приедем в Москву - не пропадем.

А на фальшивке ты сам засыплешься и меня подведешь.

- Это у меня - фальшивки? - тесть мелко застучал протезом от возмущения.

- Да ты в лупу глянь!..

Это они фальшивки шлепают! Грязь сплошная, баксы в руки-то брать стыдно! Такая пошлость - деньги, и то как следуют нарисовать не могут!

- Хочешь сказать, ты делаешь лучше, чем американский гознак?

- Сейчас тисну и поглядим! Да если бы мне ихнюю бумагу!..

- Я же тебе дал работу?

- А что толку с твоей работы?..

Кушать хочется!

- Ты хоть разобрался?

- Чего там разбираться? Ничего особенного, всего тройная защита и тоже грязи… Я твою работу сделал.

- Погоди, а откуда материал?

- Что материал? Настоящий линолеум вот, под ногами, такое добро топчем… Но ты мне ни бумаги, ни краски не привез. Самому искать? А на какие шиши?

- Это я тебе привезу, - пообещал Мавр.

- Когда сделаешь клише.

- И ручной пресс.

А еще химикаты по моему списку.

Мавр убрал список в карман.

- Сейчас я должен уехать… Ночью вернусь, а нет - сиди и спокойно работай.

На улицу не высовывайся, все необходимое принесут.

- Опять уехать! А когда мы начнем за Томилу хлопотать? - он недобро сощурился.

- Все у тебя деньги, бумаги… Жена на нарах парится!

- Адвоката нанял, самого лучшего в Москве. Приступил к работе.

Понимаешь, вызволить Томилу очень трудно, мало отсидела.

- Что адвокат? - запыхтел тесть.

- Он же за деньги приступил.

А надо бы самому, от души и сердца, тогда судьи поймут и толк будет.

Надевай форму, медали и топай сам.

Адвоката нанял, видали?..

Слушать его ворчание не было никакой охоты, тем более, надо было готовить встречу с Козенцом.

Мавр унес телефон из прихожей в комнату, закрыл дверь и стал звонить.

Советник всех генсеков и президентов, а также председателей правительств и премьер-министров обладал невероятной плавучестью, может, оттого, что всегда за месяц-полтора до события очень четко угадывал, какому хозяину приходит крышка, подгребал к другому и оказывался его правой рукой.

При Хрущеве он был самым молодым идеологом в ЦК, готовил переворот и смещение Никиты Сергеевича и, когда власть взял Брежнев, Козенец взошел на олимп, однако же, оставаясь в тени хозяина, - его боялись и за глаза звали личной разведкой.

За месяц до смерти Леонида Ильича он, при стечении большого количества партийного народа заявил, что партия не может лежать вместе с телом генерального на смертном одре, пространно намекнул на молодого Горбачева и резко ушел в сторону, пока еще три генсека не легли под Кремлевскую стену.

А когда к власти пришел перестройщик, Козенец стал одним из идеологов обновления СССР, но за месяц до путча ловко перекинулся к российскому президенту и предупредил его о репетициях театрального представления - назвал даже время премьеры.

Боялись его всегда, но после такого зловещего предсказания президентское окружение отказало ему в ясновидении и выдвинуло версию, по которой непотопляемый и вечный идеолог вот уже в течение тридцати лет тайно управляет государством, ставит и снимает генсеков, президентов и правительства.

Некоторые называли его Гришкой Распутиным, наверное, еще потому, что он всем высшим руководителям говорил "ты", а жен своих патронов называл мамами.

Козенец наверняка бы сделал великолепную, блистательную карьеру при любом правителе, если бы не имел одного существенного недостатка, несовместимого с высокими постами, как тяжелая рана с жизнью, - он не любил немцев и американцев.

Точнее сказать, ненавидел, считал эти государства сосредоточением зла, угрожающего миру расползанием потребительской психологии и духовным опустошением человечества.

Такие заявления приветствовались во времена коммунистического режима, однако, перейдя в стан людей, называющих себя демократами, он ничуть не изменил своих убеждений.

- Немцы со своей прагматичностью сеют семена еще одной революции в Европе, - открыто говорил он, невзирая на присутствующих.

- То, что они считают цивилизацией, на самом деле таковой быть не может по той причине, что наблюдается прогрессирующее, болезненное угасание разума.

И это явление становится общеевропейским.

Нация, обеспеченная самыми современными законами, но утратившая способность рождать поэтов и поэзию, не может называться цивилизованной.

Американцам от Козенца доставалось еще крепче.

- Страна охвачена параноидальными идеями превосходства, - объяснял он, пожимая плечами, мол, что тут говорить.

- К сожалению, с распадом СССР этот процесс углубляется.

Освобождение от монопольной зависимости - это еще не свобода личности.

Я не знаю более заидеологизированного общества.

В северо-американских штатах не контролируется государством единственная сторона жизни - вес тела.

Право на жирность! Вы посмотрите на их женщин! - при этом он откровенно показывал на американок, если они присутствовали.

Президенты стеснялись брать его в зарубежные поездки, но терпели и не отпускали от себя по одной причине - Козенец озвучивал то, что они думали, но сказать не могли, поскольку исполняли роли демократов.

По оценкам прессы, он состоял при нынешней власти своеобразным юродивым, выкликающим правду в царские и любые другие глаза, слыл эдаким заступником оскорбленных, униженных и обобранных.

Но газетчики его недооценивали: Козенец был символом преемственности власти, скипетром и державой, без которых писать указы и управлять государством можно, однако сидеть на троне нельзя.

Все его предсказания, а проще говоря, очень точный аналитический расчет, всегда сбывался; если его посылали в третьи страны специальным представителем, то он с блеском решал сложнейшие проблемы международных отношений, и казалось, быть ему при властелинах до конца своих дней.

Но несколько месяцев назад президент снарядил корабль, взял свою команду, толпу журналистов и поплыл по Волге.

Сначала он выбросил за борт своего пресс-атташе - будто бы сказал, что тот похож на чертика из табакерки (а он и в самом деле походил!), и пока матросы вылавливали несчастного из воды, разгневанный самодержец неожиданно увидел Козенца, и, говорят, поднял перст указующий.

- И тебя я сброшу с парохода современности!

По рассказам очевидцев, Козенец приблизился к нему и сказал некую фразу, которую потом толковали в самых разных интерпретациях, но смысл был примерно такой:

- Папа, - будто бы сказал он.

- А тебе пора в Горки.

И о втором сроке не мечтай.

Козенца не сбросили с корабля, а ночью высадили на первой же пристани, но утром президент будто бы пожалел о случившемся и целый день ходил хмурым и никого видеть не мог.

Испорченные отношения с первым лицом ничуть не повлияли на отношения со вторым.

Козенец отлично служил переводчиком премьеру, который всюду таскал его за собой: обладая поразительным косноязычием, премьер не умел доходчиво истолковать свою мысль, но никто не догадывался, что обратный процесс точно такой же - надо было еще и правильно воспринимать чужую речь.

Мавр не был знаком с Козенцом, однако полученный от Бизина прямой личный телефон, по которому звонили только близкие, оставлял надежду быть выслушанным: говорят, независимо от опалы, его продолжали доставать все, начиная от губернаторов.

Трубку долго не брали.

Потом как-то неожиданно послышался чуть сдавленный голос - Козенец что-то жевал.

- Я располагаю полной информацией по проблеме ценных бума! Веймарской республики, - сразу же заявил Мавр.

- Насколько мне известно, ты интересовался этой темой и обсуждал ее с премьером.

Он понял, о чем начинается разговор, перестал жевать.

- Войтенко, это ты?

- Нет, у меня другая фамилия и мы незнакомы.

Телефон на самом деле оказался надежным - не послал и не бросил трубку.

- Добро, что от меня требуется?

- Встретиться и обсудить.

- Обсуждать я готов, но о каком пакете идет речь?

- Это пакет Третьего рейха.

Небольшая пауза могла означать, что Козенцу стало интересно.

- Где сбежимся? - спросил он просто.

- Ровно через два часа буду стоять на Кропоткинской у постамента памятника.

Увижу - подойду сам.

- Годится!

Мавр открыл шкаф, потянулся за генеральским мундиром - Козенец по-мальчишески любил военных, у Брежнева выпросил звание полковника, ни одного дня не прослужив в армии, и было бы к месту явиться на встречу при всех регалиях, однако представил, как будет стоять возле памятника, да еще рядом с метро, где постоянный поток пассажиров, - форма засвечена, наверняка у всех ментов по Москве ориентировки… Он достал старомодный двубортный костюм и прежде чем надеть, перецепил с мундира Звезду Героя и ордена Ленина.

К памятнику князю Кропоткину он подошел за полчаса до встречи, устроился в сквере и стал наблюдать за всеми передвижениями.

Тут еще дождик со снегом пошел, начало темнеть, а ничего подозрительного вокруг не происходило: прохожие щелкали зонтиками, машины неслись мимо, а возле каменного изваяния никто не появлялся.

Мавр дождался назначенного часа, сделал перебор на пять минут и вышел к постаменту.

И тотчас же рядом оказался тоненький молодой человек под зонтиком, вскинул огромные глаза и спросил фальцетом:

- Вы ждете господина Козенца?

- Кто такой? - Мавр смерил его взглядом.

- Иди отсюда!

- Мне поручено доставить вас к условленному месту на Воробьевых горах, - не отставал тот и еще пытался прикрыть голову Мавра зонтиком.

- Аркадий Степанович приносит свои извинения… Машина стоит рядом, на Волхонке…

- Мы условились встретиться здесь.

Никаких изменений быть не может.

Мавр пошел к станции метро.

Глазастый догнал, забежал вперед.

- Простите, я должен сообщить… За Козенцом ведется наблюдение.

Мне приказано организовать конфиденциальную встречу.

- Я все сказал, - буркнул Мавр и влился в поток пассажиров.

Молодой человек остался за дверями.

Спустившись к турникетам, Мавр резко перешел на другую сторону и медленно двинулся наверх.

Знакомого зонтика возле входа уже не было, зато у торговки сигаретами стоял другой: Все кругом двигалось, суетилось, а эта широкая спина торчала, как тумба.

Мавр снял шляпу, спрятал за пазуху и направился в сторону Арбата.

Снег пошел сильнее, хлопьями и различить в текущих дорожках людей стало невозможно, однако через минуту он заметил сзади квадратную фигуру человека с черным зонтом.

Это был явный хвост - реагировал на остановки, замедление шага и повороты и, кажется, работал в открытую.

На всякий случай Мавр сделал две сметки, и когда вышел напрямую, снова увидел его за спиной - вроде бы звонил по мобильному телефону, руку держал у головы.

Оставалось единственное - идти на таран, что он и сделал. Человек прикрыл лицо зонтом и хотел отступить в сторону, но Мавр поднырнул под черный круг и сделал короткий и гулкий выдох.

Тяжелая туша механически сделала два шага и грузно осела на заснеженный тротуар, зонтик подхватило ветром и понесло вдоль домов, а выпавший из руки телефон завертелся волчком у самых ног.

Мавр огляделся, поднял его и тотчас свернул во двор.

Он покрутил переулками, резко меняя направление, и когда оказался на вечернем и пустынном из-за погоды Арбате, пересек его и дворами вышел на Садовое кольцо.

И там, неожиданно и с оглядкой, запрыгнул в отъезжающий троллейбус - вроде бы чисто.

Через две остановки он вышел у подземного перехода, перебрался на другую сторону и поймал такси.

И тут в кармане заверещал телефон.

Система была не знакома, Мавр наугад потыкал кнопки, пока не нашел нужную.

- Антонов, ты где находишься? - спросил низкий и недовольный женский голос.

- В такси, - сказал он.

- А ваш Антонов остался на улице, где-то в районе Арбата.

На том конце замолкли, Мавр отключил телефон и тут же набрал номер Козенца.

- Ты что, проверки мне устраиваешь? - спросил басом.

- Не понял, с кем имеешь дело?

- Откуда вы звоните? - оживленно спросил Козенец.

- Из такси, с мобильного телефона.

- Скажите ваш номер, сейчас перезвоню.

- Я не знаю номера.

Телефон принадлежит вашему человеку по фамилии Антонов.

Квадратный такой…

- А где он сам?

- Прилег отдохнуть, боюсь, как бы не простудился, погода нынче…

- Перезвоню!

Вероятно, у него действительно плотно сидели на хвосте, если даже конфиденциальному телефону он не доверял.

Таксист делал отвлеченный вид, и при этом все время стриг ушами, поэтому Мавр попросил остановиться и вышел на улицу. Через полминуты мобильник ожил.

- Назовите место и время, - Козенец несколько увял.

- Но только завтра.

- Сегодня, - надавил Пронский.

- Сегодня или никогда.

Как в классических драмах.

- Добро… Вы - полковник Пронский? Он знал много больше, чем предполагал Мавр.

- Ровно через сорок минут у памятника Долгорукому.

- Да, точно, вы - Пронский.

Вам нравится встречаться у памятников князьям?

- Мне нравятся хорошо освещенные места.

Мавр отпустил любопытного таксиста, поймал другую машину и поехал по Садовому в обратную сторону.

Время позволяло покататься и хотя бы немного обсохнуть и согреться в теплых "Жигулях", однако он сразу начал ощущать сонливое, приглушающее бдительность состояние.

Не доезжая памятника он расплатился с таксистом и снова оказался под мокрым снегом.

Каменный всадник маячил в двухстах метрах, мимо тянулась цепочка прохожих - был всего девятый час.

Мавр нашел точку, откуда хорошо просматривались подходы и сам памятник, приготовился было к десятиминутному ожиданию, но заметил, как у тротуара остановилась темная "Волга", из кабины появился водитель (по крайней мере, вышел с водительской стороны), запер машину и не спеша направился к памятнику.

Фотографии Козенца в газетах попадались часто, и всегда смутные, на втором или третьем плане, среди лиц охранников. Должно быть, он не любил объективы и часто отворачивался или прятался за чью-нибудь спину, как и положено серому кардиналу.

Единственный четкий снимок оказался в прессе сразу после путча, когда он стоял на балконе Верховного Совета через одного человека от президента, так сказать, исторический победный снимок, но без подписи: все перечислены слева направо, а кто затесался в такой близости от победителя - неизвестно.

Не входя в освещенный круг, Мавр остановился недалеко от памятника и понаблюдал за человеком, который вышел из "Волги", переступил ограждение и теперь демонстративно стоял под заснеженной головой лошади.

Узнать его на таком расстоянии, да еще сквозь порошу было невозможно, видны были только очертания фигуры.

Мавр отступил глубже в тень, сделал круг и приблизился к "Волге".

И в это время в кармане заурчал телефон.

- Я на месте.

- доложил Козенец.

- Стою у ног лошади.

- Теперь иди к своей машине, - Мавр заглянул в салон - вроде бы пусто.

- Вы слишком подозрительны, Пронский, - фигура откачнулась от памятника, ветер затрепал одежду.

- Потому и цел, - отпарировал Мавр и выключил мобильник.

Козенец остановился с другой стороны "Волги", сдернул и выбил о колено вязаную шапочку.

- Узнаете?..

Да, рад видеть вас, - он пожал руку совсем безрадостно.

- Ключи мне.

Рулить буду я.

- Согласен, - Козенец подал ключи.

- Я бы поступил так же.

- В машине никаких разговоров, - Мавр открыл дверцу, сел за руль, запустил двигатель, включил печку.

- Здесь все чисто, - Козенец развернулся к нему вполоборота.

- Машина принадлежит постороннему человеку.

Пользуюсь в исключительных случаях.

Поскольку Мавр не отвечал, он тоже замолк. Мотор остыть не успел, и благостное тепло разливалось по салону, хотя еще потряхивало от озноба.

- Хорошо, вы молчите, а я расскажу вам пока предысторию, - Козенец достал из кармана сигареты, закурил и приоткрыл форточку.

- Ценными бумагами Веймарской республики очень живо интересовался Никита Сергеевич… Да… Он от кого-то услышал о них, полагаю, от маршала Конева. Жуков ведь так и не примирился с ним… А Коневу о вашей операции доложил один из ее участников, кто остался в живых.

Вышел в расположение его армии.

Имя не раскрыто до сих пор, но вы-то знаете, о ком речь? Кто вернулся?..

Я тогда только пришел в ЦК, и мне поручили собрать информацию о полковнике Пронском, разумеется, через КГБ.

Так что я о вас знаю больше, чем вы предполагаете. Известно даже о вашей последней встрече с маршалом Жуковым, незадолго до его смерти… Кстати, а знаете основную причину, почему Хрущев в буквальном смысле раздавил Георгия Константиновича? Да все из-за этих бумаг.

Назови он ваше имя, и был бы министром обороны до самой смерти.

Он не назвал… А Хрущев еще тогда замышлял взять экономику ФРГ под свой контроль.

По какой причине маршал сопротивлялся, остается загадкой и сейчас.

Может, вы ее проясните?..

Что бы было сейчас с Германией?..

Никита Сергеевич единственный был способен на поступок, он бы провернул эту операцию с блеском.

Вспомните Карибский кризис.

Тогда с СССР считались, и если бы на фоне военного противостояния был нанесен экономический удар, эффект был бы помощнее взрыва водородной бомбы… Из-за несговорчивости и обиды Жукова мы упустили момент…

Мавр наугад свернул куда было удобнее и оказался на набережной Яузы.

Снег уже падал стеной, и было не понять, куда, кто и за кем едет и есть ли слежка.

Он сбавил скорость и на всякий случай пропустил несколько идущих сзади машин, после чего свернул в первый попавшийся переулок.

- Когда вы сделали попытку посвятить в тайны империи Брежнева, вероятно, и вам было заранее известно, что все обречено на провал.

Леонид Ильич не был государем в русском понимании этого слова. Скорее, относился к китайскому императорскому образцу.

Насколько мне известно, он вас не принял, а вы особенно и не сожалели.

А после смерти Жукова оказались единственным и полновластным распорядителем специальных финансовых средств. Кажется, так называется пакет акций Третьего рейха, всецело управляемый вами?

Беспорядочно покрутив по ухабистым улочкам, Мавр остановил машину возле какой-то промышленной зоны, напоминающей бетонный завод.

Он хлопнул дверцей и пошел вдоль панельного забора.

Козенец догнал его, попробовал поймать шаг.

- После того как вы неожиданно раскрылись в Архангельске, поднялся невероятный переполох.

Узнал об этом случайно, меня отсадили от информации, но некоторые чиновники до сих пор считают своим долгом докладывать обстановку… Администрация президента стоит на ушах! ФСБ и МВД объявили план "Перехват", это когда вы ушли на Ярославском вокзале.

А вы спокойно разгуливаете по Москве…

- Мне нужна конфиденциальная встреча с президентом, - сказал на ходу Мавр.

- В течение этой недели.

Козенец такого не ожидал.

Он ценил себя намного выше, окружение, само того не желая, давно убедило его, что он - могущественный и самостоятельный политик, способный влиять на все государственные процессы, а тут его намеревались использовать сводником - посредником для организации встречи.

Он знал, кто такой Пронский, и если такой человек воскрес, значит, назревало грандиозное и, возможно, скандальное событие, и потому претендовал только на первую роль.

Это была его месть за отлучение от власти или способ возвращения к ней.

Но Козенец ничуть не обиделся.

- Исключено, - отрезал он.

- Вспомните попытку прорваться к Леониду Ильичу.

Сегодня он хуже, чем Брежнев конца семидесятых.

А его толкают на второй срок…

- Насколько сильны позиции премьера?

- К нему можно относиться как угодно. Средства массовой информации сделали из него тупого болвана и жлоба.

На самом деле умом он не блещет, но иногда способен принимать решения, разумеется, если получит поддержку олигархов.

Мавр предполагал, что Козенец обязательно потянет одеяло на себя.

- То есть в правительстве сейчас нет ни одного самостоятельного человека?

- Последним независимым был Петр Аркадьевич Столыпин, но вы же помните, что с ним случилось.

Уверяю вас, никто не решится даже намекнуть ФРГ об оплате Веймарских акций.

Это приговор самому себе.

Тем более, политика сближения с Западом зашла так далеко, что теперь напоминает сексуальные отношения.

Единственный возможный путь - крепнущие позиции молодого и зубастого олигархического капитала.

Эти ребята провернут любую финансовую операцию, но вы же не хотите обогащать богатых?..

- Козенец остановился перед Мавром.

- Извините, товарищ генерал, но вы воскресли со своими бумагами в самое гнусное время.

Выросли, как подснежник в январе.

Любую вновь возникшую структуру, будь то промышленная, финансовая или даже возглавляемая самим Всевышним компания, но где хотя бы косвенно будут фигурировать Веймарские ценные бумаги, не пустят на финансовый порог.

Я знаю, о чем говорю, да и вы догадываетесь, иначе бы не принимали особых мер безопасности.

Ситуация парадоксальная, как, впрочем, и вся жизнь в России - сидеть на куче золота с протянутой рукой… Да, я примерно знаю ваши замыслы: открыть сеть банков, создать некую империю и тогда, с высоты финансового Монблана, заявить свои претензии… Сразу говорю - нет.

Во-первых, вас не пустят на этот рынок, ибо там уже нет свободных мест.

А потом, за вами идет настоящая охота, и рано или поздно, вас выгонят на стрелков.

Собственно, я и пошел на встречу, чтобы предупредить.

- Благодарю, - хмыкнул Мавр.

- Насколько я знаю, ты сейчас свободен от работы в кремлевской администрации?

- Свободен… Но, к сожалению, вынужден отказаться от любых ваших предложений, - Козенец будто бы вздохнул.

- Я ушел окончательно и бесповоротно, мне скоро семьдесят.

Два месяца назад сел писать книгу воспоминаний.

Есть о чем рассказать… И знаете, так увлекся! Теперь вижу весь окружающий мир сквозь литературную призму.

Вот и с вами свела судьба совсем не случайно.

- Я не собирался делать предложений.

Мне нужна встреча с премьером.

А тебе будет отдельная глава для книги.

- Как представить вас премьеру?

- А расскажи ему все, что мне сейчас, с предысторией, с интригой про Жукова.

- Задача невероятно трудная, - стал набивать себе цену Козенец.

- Предстоит найти форму подачи и особое состояние духа. Детектив ему подсунуть перед тем, что ли.

Может, под впечатлением клюнет… Он эту дребедень читает, как пацан, не оторвать…

Гарантией его непотопляемости было тонкое знание психологии хозяина и умение манипулировать его состоянием.

Должно быть, занятые государственными делами люди привыкали к чуткому и все понимающему Козенцу, и потому держали при себе.

- Встречу организую, - не сразу согласился он.

- Если это поможет…

оглавление читать дальше

Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:

Мой Мир

Добавить