Globus in Net | Книги по интересам

www.stragasevera.ru/

БАД NSP

• тест здоровья
• тест на вес

Натуральная косметика:

• Natria
• Tropical Mists
• Bremani

s реклама:



Заработать

• как создать сайт
• раскрутка сайта
• заработать в интернет

Цикл лекций по Общей Теории Управления



set реклама:

серебрянные кулоны-обереги

Цветок папоротника. Огненный символ чистоты Духа, обладает мощными целительными силами, дает человеку возможность отрыть духовные силы

x реклама: Прием контейнеров в Москве


x сервис наличие железнодорожных билетов москва-казань


x выбирать автоматические гаражные ворота купить Москва и область


x промышленные ворота распашные описание в каталоге!

Verdana Tahoma Arial Georgia 9 10 11 12 14 16 18 20

***

Последние два года Алябьев на народе, или, как сейчас принято говорить, в свете не появлялся, не выезжал из города, поскольку государственную дачу отняли еще в девяностом, в период борьбы с привилегиями; мало того, редко выходил из дома, и если сидеть в четырех стенах становилось невыносимо, то выбирался после одиннадцати вечера, в метель или дождь, когда на улице мало прохожих.

Снятие с должности совместилось с двухмесячным арестом: первого заместителя Председателя Центрального банка допрашивала специальная комиссия - что-то вроде ЧК, которую интересовали тайные операции с золотовалютными резервами и зарубежные счета КПСС.

Он был ведущим специалистом по этим вопросам, много чего знал и теперь с ужасом слушал и смотрел на вчерашних рьяных комсомольцев, партийных чиновников и просто уличную шпану, заброшенную с митингов на вершину власти.

Они были полными дилетантами в области дознания, как, впрочем, и в сфере финансов, и от этого становились еще опаснее, ибо не ограничивали свои фантазии.

Комиссарам казалось, что бывшие высокопоставленные банковские работники в последние дни советской власти утащили все золото, деньги и распрятали по кубышкам.

Поначалу Алябьев еще пытался объяснить, что такое внутрибанковский контроль, как проходят наличные и безналичные деньги, но вскоре понял всю бесполезность таких разговоров.

Его содержали в подвальном этаже какого-то государственного учреждения, и через несколько недель изнурительных, круглосуточных допросов без сна и пиши стало ясно, что просто так его не отпустят, и Алябьеву пришлось кое-что сдать.

Но после короткого отдыха, пищи и сна он пожалел о своей слабости, эти "чекисты" отбросили наигранно-уважительный тон и стали откровенными, изощренными садистами.

На допросах его раздевали догола, заставляли стоять на стуле в таком виде, три раза в день кормили селедкой, а потом двое суток не давали воды - это не считая издевательств и оскорблений.

Тогда он сказал, что все документы относительно зарубежных счетов и расходования резервов находятся на отнятой даче и что он готов показать тайник.

Видимо, комиссары решили, что он сломан, посадили в машину без наручников и повезли по Варшавскому шоссе.

Бежать он собирался с дачи, где хорошо знал округу и потаенные места.

Конвоировали его два паренька комсомольского возраста, крепеньких, но явно недокормленных, а бывший финансист не изболелся, хорошо питался, занимался спортом, отдыхал на курортах и к пенсионному возрасту ничуть не сдал.

Но по пути планы резко изменились, после того как угодили в плотную пробку.

Когда один из охранников сомлел от жары и открыл дверь, чтобы проветрить раскаленный салон, Алябьев буквально вышвырнул его из машины и убежал.

Пять дней он скрывался у случайных, по отдыху в санатории, знакомых, написал письмо в комиссию по правам человека при ООН, отправил через мидовских друзей, затем еще неделю отсиделся у высокопоставленного приятеля на даче, после чего спокойно пришел домой.

Почти три года его не трогали, не признавали, не замечали, и забытый, он наконец-то испытал радость жизни простого, никому не нужного человека: донашивал старые вещи, продавал набор советского чиновника - видеоаппаратуру, ковры, румынскую гнутую мебель, пил обыкновенный кефир, ел супы из брикетов и тушенку двадцатилетней давности из разворованных мобилизационных запасов.

И почти привык к своему новому положению, однако в мае девяносто пятого к нему явился очень вежливый молодой человек из кремлевской администрации, расспросил, нет ли обиды за прошлое, сообщил, что "чекисты" сурово наказаны за самоуправство, и в качестве компенсации передал небольшую сумму денег.

И тут как прорвало - стали приглашать на совещания в Минфин, на всевозможные экономические тусовки и приемы.

А более всего - в качестве эксперта, консультанта и советчика.

Алябьев по-прежнему никуда не ходил, пока однажды не прислали машину и не отвезли на фуршет по случаю годовщины то ли победы над путчистами, то ли самого путча.

Кого там только не было! Даже "наказанные" комиссары, которые томили в подвале и допрашивали, однако среди этой толпы премьер выделил бывшего работника ЦБ, подошел и зачем-то пожал руку.

Алябьев решил, что его с кем-то спутали, но на обратном пути помощник премьера доверительно сообщил, будто в верхах решается вопрос о его возвращении в Центральный банк на старую должность.

Он воспринял это со спокойным, мстительным чувством - ага! Видно, заканчивается всеобщий праздник расправы над государством, приходит к концу срок, данный победителям на разграбление покоренной России, и теперь, когда уже есть олигархический капитал и есть кому подпирать власть, надо снова отстраивать хоть какую-нибудь государственную систему, пока в стране не возобладала анархия.

Но это было лишь первое, обидчивое впечатление.

Вернувшись в пустую квартиру, он посмотрел на голые стены, похлебал диетического супчика и неожиданно ощутил легкую ностальгию по обществ), в котором только что был.

И плевать, какого оно рода - коммунистическое, реформаторское или вовсе воровское! Любое, оно всегда будет нуждаться в специалистах, а это путь к возрождению.

В таком состоянии его и застал Мавр, явившись к Алябьеву на квартиру без какой-либо договоренности.

Они никогда не встречались, не знакомились, однако специалист по золотовалютным резервам обязан был знать о существовании таких людей, как Пронский, поскольку имел допуск к государственным секретам особой важности, за что, собственно, и угодил под арест и пытки.

     Знать был обязан, но никогда не мог самостоятельно выйти на них, выяснить фамилию, место жительства и прочие житейские вещи.

Некоторые из них находились за рубежом, имели соответствующее подданство и, грубо говоря, зарабатывали деньги на экономическую разведку, диверсии и всевозможные политические операции.

На внутреннем жаргоне их называли группниками, поскольку они входили в специальную группу СФС (специальные финансовые средства).

Если такой человек-фантом сам искал встречи и выходил на контакт, специалист по резервам все решения принимал единолично и согласно инструкции, после чего докладывал о них первому лицу государства.

Подобного доверия не оказывалось ни председателю ЦБ, ни министру финансов: они могли меняться в зависимости от настроения власти или конъюнктуры, а человек, занимающий пост Алябьева, стоял на нем десятилетиями, к концу жизни готовил себе замену и, как папа римский, уходил только на тот свет.

Или вот так - в связи с революционными переменами в стране.

- Ну, здравствуй, Николай Никитич, - усмехнулся в дверях Мавр.

- Принимай гостя, не держи на пороге.

Видно было, Алябьев впустил его случайно, находясь в задумчивой отстраненности, или всецело полагался на охрану, что сидела внизу, ибо в доме продолжали жить государственные чиновники.

Теперь отступать было некуда.

- На улице прекрасная осенняя погода.

Не прогуляться ли нам по вашему парку?

Он оказался понятливым, однако находился в заблуждении и никак не мог просчитать, откуда и от кого явился гость.

- Проходите… я сейчас.

Алябьев надел сильно поношенные, но начищенные туфли, серый плащ и линялую старенькую шляпу, сунул пластиковый пакет в карман.

- На обратном пути в магазин зайду.

На лестнице он сгорал от нетерпения и едва вышли за ворота с автоматическим замком и камерами слежения, не сдержался, сунулся к уху и сронил шляпу.

- С кем имею честь?

- Руководитель группы СФС, - представился Мавр и назвал пароль.

- Фамилия не имеет никакого значения, зови Мавром.

Он соображал мгновенно, должно быть, потому и держали в ЦБ, однако в самый последний момент вдруг подумал о провокации или проверке, которую могли устроить ему перед назначением на должность.

И все это можно было прочитать на его белом, не утратившим еще породистости лице.

- Не понимаю… о чем вы?

- Успокойся, Никитич, подвоха нет, - Мавр перешел дорогу и встал на парковую дорожку.

- Я слышал, ты держался мужественно на допросах и не сломался под пытками.

И видишь, оценили, будут предлагать вернуться на работу.

- Предлагать будут по другой причине, - все-таки настороженно отозвался Алябьев.

- Специалистов нет, разобраться не могут, почему казна дырявая.

- Вот ты им и поможешь дырки залатать.

- Я еще не решил.

Есть смысл отказаться, привык к своему нищенскому положению…

- Это в тебе обида говорит, - отмахнулся Мавр.

- Подумаешь, шпана помучила в подвале… Переживешь.

Он не забегал вперед, однако постоянно заглядывал в лицо гостя и чувствовал себя неловко.

- Неужели группники… То есть служба СФС никак не пострадала? Такое чувство возникает… глядя на произвол… Все рухнуло!

- Мы же, как подводные лодки, в автономном плавании, - Мавр скрывал ухмылку.

- Без Центробанка-то мы просуществуем, у нас огромный потенциал живучести.

А вот как вы без специальных средств?

- Да, сейчас бы они пригодились России.

Я опасаюсь единственного… Есть подозрение… Мое личное, - заговорил Алябьев, подчеркивая доверие и одновременно успокаиваясь.

- Восстанавливают должность и меня на работе с одной целью: выявить группников и постепенно вытащить ваши активы.

- Правильное подозрение, Николай Никитич. Вытащить и растащить.

СФС - это же полная неучтенка.

- Вот это и смущает… То есть моими руками хотят прихлопнуть уникальную систему, которой чуть ли не триста лет.

- Если в семнадцатом ничего не вышло - у этих комиссаров против тех кишка тонка.

- Вы уверены?..

Так издевались надо мной… думал, уж лучше бы убили.

Кстати, в основном спрашивали о спецфинсредствах, выясняли, чем конкретно занимался Кручинин… Они что-то слышали о них, кое-что за рубежом подсказали.

Считают, это сталинская система.

- Что поделать? Недоучки.

И потому ничего у них не выйдет.

Сделать следует так, чтобы мы сами вышли из тени и активизировались.

- Извините, Мавр… Я не знаю ваших инструкций на этот счет.

Вернуть незаметно СФС через государственные финансовые органы в наше время практически невозможно.

И нужно ли? Чиновники спят и видят себя властелинами денежных потоков.

И каждый отводит себе ручеек…

- Если бы ты, Николай Никитич, не задавал таких вопросов, я бы развернулся и ушел.

Как вернуть средства - будем думать. Не через государственные, так через частные.

- Мавр держатся подчеркнуто спокойно.

- Путь возврата сейчас не главное.

Проблема в другом: сами средства имеют весьма специфическую природу и подход к реализации требуется особый и оригинальный.

Алябьев все схватывал на лету.

- То есть не валюта? Золото или ценные бумаги.

Да, скорее, последнее.

И если это так, то любая реализация увязывается с политикой.

Это же бумаги иностранных компаний, не так ли?

- Ныне весьма развитых и процветающих.

В моем ведении находятся акции Веймарской республики.

Алябьев вскинул глаза - слышал, знал о них! Однако притушил взгляд и, опустив плечи, зашуршал ботинками по сухой и жесткой листве, будто ноги отяжелели.

- Не мне судить… Но кажется, вы поступаете неосмотрительно.

У меня очень сложное положение… Я бы не доверял так безоглядно.

- Ты не уверен в себе, Николай Никитич?

- В какой-то степени - да, - не сразу признался он.

- Это неплохо.

- Еще раз извините за любопытство… Вы сами принимаете решение о реализации СФС? Или к вам исходит… некое распоряжение, приказ?

- А вот это пока знать не обязательно.

- Да, извините…

- Ничего…

Человек, повидавший деньги в астрономических суммах и имевший власть над ними, вдруг загрустил.

- Знаете, я всегда думал о вас… Не о вас конкретно, а о людях такой судьбы.

Кто вы? Откуда беретесь?..

Ну, ладно, Петр Первый отдавал трофейные ценности своему офицеру и велел передавать их из поколения в поколение до черного дня.

Это было государево слово, и растратить царский вклад было смерти подобно.

А еще понятие долга, совести и чести!..

Но сейчас ничего этого и в помине нет! Бесстыдство, наглость, воровство и казнокрадство не имеют предела! Человеческая жизнь против денег утратила всякую ценность… И вот являетесь вы, в самый черный день России, с желанием вернуть то, чем владеете безраздельно, - Алябьев по-бабьи всплеснул руками.

- В каком мире вы живете? Неужели на вас не действует… гной разложившегося общества?

- Еще как, глаза бы не глядели, - пробурчал Мавр.

- Но я пришел к тебе как к специалисту и честному человеку, а ты мне читаешь передовицу из патриотического издания.

Давай говорить о деле.

- Да, я готов говорить с вами, - показалось, он всхлипнул.

- То, что вы предлагаете, это действительно стоит внимания… и жизни.

Просто идти и служить для меня не имело смысла…

- Мне бы хотелось получить от тебя план реализации СФС.

Соображения по поводу, с точки зрения специалиста.

- Да, это можно, я подумаю, - пообещал Алябьев.

- Но в любом случае с Веймарскими акциями будут большие проблемы.

В основном политические, международного характера.

- В этой ситуации скандал просто необходим.

- Но вы представляете, каковы его масштабы? Если в ваших руках находится пакет Третьего рейха, который якобы исчез безвозвратно, это около сорока процентов всей промышленности объединенной Германии и чуть ли не двадцать - Европейского Союза.

А если посчитать дивиденды за прошедшие годы…

- Очень хочется, чтобы Крупп, например, или "Мерседес", ну и прочие компании поработали на Россию.

- Задача в принципе выполнимая, но невероятно сложная.

- Сложнее было в Берлине, когда я ходил добывать пакет - небо с овчинку.

Сейчас есть международные правовые нормы, обязательства, конвенции.

Они же сами все это придумали… По крайней мере, сейчас бомбы на голову не сыплются.

- Да… Но можно одинаково успешно погибнуть и под своими бомбами.

- И тогда так было… В основном бомбили свои и американцы.

Привычное дело.

оглавление читать дальше

Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:

Мой Мир

Добавить