***

В музее Забытых Вещей заканчивался внутренний ремонт и потому все экспозиции были свернуты, убраны в подвалы, пустые, недавно побеленные, с восстановленной лепкой по потолку, помещения казались просторными, гулкими и каждый шаг по отлакированному паркету казался оглушительным.

В залах не было ни посетителей, ни рабочих - кажется, все разошлись на обеденный перерыв, и потому Мамонт поднимался не по черной, как обычно, а по парадной лестнице, придерживая Дару под локоть.

За растворенными окнами уже трепетала на ветру легкая парковая зелень, березы и клены вообще распустились, шумели совсем по-летнему, но речная даль еще отражала холодное, по-весеннему бирюзовое небо.

Раньше Мамонт не очень-то любил эту пору - ни весна, ни лето, - предпочитал яркие контрасты в природе, однако сейчас его радовало все, ибо он после трех лет жизни в Североамериканских Штатах за три часа пребывания на родине еще не насмотрелся, не согнал с себя грустную ржавчину ностальгии, хотя успел уже проехать и посмотреть немало.

На лестничной площадке мансардного этажа, перед дверью с табличкой "ДИРЕКТОР", Дара задержала его, упершись в грудь руками, поправила галстук-бабочку, уголок платочка в визитном карманчике смокинга и сказала просяще:

- Очень прошу тебя, милый, пожалуйста...

не прекословь ему.

И ничего не требуй.

- Дорогая, ты стала уже как ворчливая жена, - буркнул Мамонт по-английски, совершенно забывшись.

- Мы идем не в гости...

- Мамонт, ты дома! - засмеялась она и отерла ладонью щеку.

- И это не сон...

Здесь можно говорить по-русски!

Он промолчал, уязвленный, и молча открыл дверь.

Стратиг сидел за столом в заляпанном известью халате, но с белоснежной салфеткой, заправленной за ворот рубашки, и обедал.

Две Дары средних лет в подобных одеяниях делили с ним трапезу, одновременно прислуживая ему.

При появлении Мамонта он медленно обернулся, посмотрел через плечо долгим оценивающим взглядом, после чего вытер руки и проговорил без всякого приветствия.

- Садитесь к столу...

гости дорогие.

Спутница Мамонта подошла к Стратигу, обняла за шею и поцеловала в щеку - он остался холоден и равнодушен.

А Дары обе сразу вмиг вскочили и принялись выставлять на стол приборы, принесли фарфоровую супницу и два накрытых полотенцами судка.

Стратиг еще раз осмотрел Мамонта, похлебал суп из тарелки, наверняка начала прошлого века, и отложил золотую ложку.

- Ну, поведайте мне, путешественники, где бывали и что видали, - проговорил он, не поднимая бровей.

- Как там житье за морями-океанами?

Дара заметила, что Мамонт начинает заводиться, и предупредительно стала заправлять ему салфетку за тугой ворот.

Попутно слегка оцарапала горло ноготками.

Это привело в чувство, и он увидел перед собой тарелку, полную до краев прекрасных щей со свининой; запах достал носа, и Мамонт взял тяжелую ложку. Ностальгия в смеси с голодом - не ел уже сутки как получил известие немедленно предстать пред очи Хранителя Забытых Вещей - давала странную реакцию: хотелось не есть, а любоваться пищей, как произведением искусства.

Он бережно окунул ложку в щи и поднял со дна просвечивающуюся насквозь капусту с мелкими кусочками картофеля и сала.

То ли от золота, то ли от весеннего света, ниспадающего из узких окон, щи засветились и замерцали восковые блестки расплавленного жира.

Эх, сейчас бы успокоенную душу да деревянную ложку, чтоб не опалить губ!..

- Вижу, неплохо там живется, - сказал Стратиг и наполнил хрустальный бокал темным вином.

- И вид у вас весьма респектабельный...

Пожалели, что сорвал с насиженного места? Или с радостью ехали на землю предков?

- Какая уж там радость...

Когда на головы сербов валятся бомбы, - проворчал Мамонт.

- Я мог бы остановить кощеев...

Но ты позвал в самый неподходящий час.

И тут же получил каблучком удар в голень.

Если не до крови, то ссадина будет, потому что сразу же зажгло...

- И как ты собирался остановить их? - невозмутимо спросил Стратиг, взяв бокал в

Горсть жесткой, узловатой рукой.

- Мой подопечный, будущий президент Североамериканских Штатов, организовал мощный протест белого населения, - сказал Мамонт.

- Протест, который должен был перерасти в политический кризис.

В результате бы президенту объявили импичмент и Дениз пришел к власти.

- Без тебя он смог бы провести это мероприятие? - спросил Стратиг по-прежнему бесцветно и равнодушно.

- Нет...

Бывший морпех пока еще не обрел достаточного политического веса и влияния.

Пока он делает правильные, но довольно робкие шаги.

Ему все время требуется плечо, чтобы опереться...

И это естественно.

Стратиг сделал глоток вина, после чего встал и тронул рукой темя каждой Дары, что означало благодарность.

- Я устал повторять, мы не можем, не имеем права вмешиваться в исторические процессы! - проговорил он с внутренним холодным спокойствием.

- Это вносит лишь сумятицу в сознание изгоев, чем пользуются кощеи и усугубляют положение.

Если говорить о Североамериканских Штатах, то твой подопечный должен был не белое, а цветное население привести к массовому гражданскому неповиновению.

Благо, что для этого были все предпосылки.

Белые по старой памяти гонят черных в горячие точки планеты, используют в тех областях деятельности, где требуется физическая сила и страсть к победе, и тем самым прямо или косвенно насыщают их воинственным духом.

Они сейчас более активная часть населения Штатов и за ними будущее...

Печальное будущее.

Но сейчас речь не об этом, Мамонт.

Почему ты явился один? Где твой воинственный Странник со своей командой?

- Арчеладзе получил сильнейшую дозу облучения в Боснии, когда изымал ядерный заряд, предназначенный для взрыва горы Сатва, - сообщил Мамонт.

- И что с ним теперь?

- Я отправил их с Дарой на Урал.

- Он здесь? Почему я об этом не знаю?

- Нет, на Урале осталась лишь его жена с маленькой дочкой, - вмешалась Дара с легкой и глубоко скрытой тоской.

- Если бы ты видел это создание...

- Где Арчеладзе?

- Он достал двести комплектов "Иглы" и уехал в Косово.

- Мамонт зажал ногу Дары и сдавил, чтобы не вмешивалась.

- Вся его команда там, и сейчас валят натовские самолеты.

     Стратиг растворил окно, постоял, вдыхая запах свежей травы, распускающейся листвы и солнца.

- Полагаю, ты считаешь это геройством? - спросил он.

- Братская помощь сербам?..

О, гои, гои! Мало вас бьют кощеи своей сапожной лапой.

Надо бы еще, чтоб образумились...

Вот если бы существующий режим послал туда полк с ракетами С-300, это можно воспринимать как подвиг.

Не режима - народа, который подвигнул правительство отправить этот полк на помощь братьям.

Народ безмолвствует, как сказал поэт, и потому твой Арчеладзе с "Иглами" - мертвому припарки. Как и твой будущий президент Штатов с белым меньшинством и наивными представлениями о благородстве своих сограждан, наследников бывших авантюристов, висельников и убийц.

Он сделал небольшую паузу, с сожалением затворил окно и как бы вернулся в зал.

- Мой отец предупреждал, когда я принимал от него урок Стратига.

Он часто говорил мне: опасайся избранных Валькириями! Они вносят...

мировую скорбь, сострадание и чувство утраты.

- Ты хотел сказать, романтическое отношение к жизни, - вдруг смело поправила его Дара, и в тот же миг получила.

- Помолчи, женщина!

Стратиг всегда очень нежно относился к Даре, и этот его окрик говорил о многом: вызов Мамонта из Штатов был обусловлен весьма вескими и важными причинами...

- Да, романтизм, - спустя несколько секунд поправился он.

- Струю свежего ветра и крови.

Но и отнимают тоже достаточно, тем что вносят хаос в сознание гоев.

Он вдруг заметил своих Дар, которые невозмутимо расставляли чайные приборы тончайшего китайского фарфора.

Подождал, когда наполнят маленькие, изящные чашки, затем благодарно поцеловал каждую в лоб и обронил, усаживаясь за стол:

- Ступайте...

Пора возвращать экспозиции на свои места.

Скоро начало сезона, поедут туристы...

Пусть изгои любуются на мир забытых ими вещей.

Он их попросту прогнал, чтобы не присутствовали при важном разговоре.

Он и Дару хотел выставить, чтобы остаться с Мамонтом наедине, однако, строптивая, она не позволила этого сделать - раскинула огромную волчью шкуру на тахте и легла с чашкой чая в ладони.

Стратиг лишь посмотрел на нее, свел брови, чтобы выразить возмущение, и не посмел удалить ее из зала.

Но зато причитающийся ей самодержавный гнев выплеснул на Мамонта.

И весьма откровенно - чем всегда вызывал уважение - высказал нетерпение избранным Валькириями.

- Ты не исполнил определенного тебе урока! - стал выговаривать он.

- То, что происходит сейчас в Земле Сияющей Власти, можно было погасить в самом зародыше.

И не привлекать для этого своего подопечного.

Для этой цели я послал тебе самую изощренную Дару!

- Самую развращенную! - огрызнулся Мамонт.

- Не имеет значения! Почему у действующего президента Североамериканских Штатов до сих пор в штанах...

- он осекся, глянул на Дару и изменил терминологию.

- До сих пор целы детородные органы? Ты же сам предложил оскопить его!

- Потому, что Моника вошла во вкус!

- Ты несправедлив к ней, - заступилась Дара.

- Она еще очень молода, неопытна и подвержена увлечениям...

Надо простить ее, Мамонт.

Тем более Моника получила весьма выгодную славу в американском обществе.

И она еще скажет свое слово.

- Речь о сегодняшнем дне! - оборвал ее Мамонт.

- На головы сербов падают бомбы!

- Довольно! - прикрикнул Стратиг.

- Объясниться между собой у вас было время...

Почему я до сих пор вижу мутную старуху?! Я же сказал тебе, убери ее с экрана! Дабы не оскорбляла человеческого образа.

- У них там нет иных образов, - мягко воспротивился Мамонт.

- А потом... Это стало бы вмешательством в исторический процесс.

И это не моя вина, что Мадлен из мутной девочки выросла в мутную старуху.

- А чья?!

- Самих сербов.

И это рок...

А потом не я спасал.

В то время Страгой Запада был Вещий Гой Зелва.

Это он нашел Мадлен и отдал в сербскую семью.

Вероятно, Стратиг забыл об этом и сейчас, чтобы выйти из неловкого положения, заворчал:

- Вещий Гой...

Ты тоже Вещий! Но вместо Вещества вы вносите в жизнь гоев вот такие проблемы! Он что, не рассмотрел, что скрывается под ангельским видом этой...

этой несчастной девочки?..

Нет, спас кощейское отродье.

А ты помнишь, как закончил свой путь Зелва?

- Помню, - обронил Мамонт.

- Но мой предшественник отомщен. "Арвоха" более не существует.

Каждый мертвый дух получил по арбалетной стреле.

- Не обольщайся, - однако же довольно пробурчал Стратиг.

- У кощеев есть кому играть на гавайской гитаре...

- Судя по прелюдии, ты опять задумал изменить судьбу Мамонта? - с вздохом проговорила Дара.

Стратиг взглянул на нее, отвел глаза и заговорил с угрожающей назидательностью:

- Устал повторять!..

Я не меняю судеб, а лишь даю уроки.

Уроки!..

И не смей перебивать, когда я говорю! 'Если бы ты знала, что ждет его впереди!..

Он будет на празднике Радения!

- Ты хочешь послать нас в Манораю?! - то ли испугалась, то ли восхитилась она.

- Его, но не тебя!

- Как же он без меня будет на празднике? Нет, Стратиг! Я пойду с ним!

- По поводу тебя нам еще предстоит отдельный разговор, - с раздражением бросил он.

- А пока молчи и слушай...

- Я не оставлю Мамонта! - дерзко заявила Дара.

- Я должна быть с ним в Манорае!

Он все-таки проявлял великое терпение к ней: другую бы уже давно выставил за подобные пререкания и отправил бы прислуживать какому-нибудь дипломату или ожиревшему чиновнику.

- Для тебя приготовлен другой урок, - пообещал он.

- Ты уже бывала там, хватит.

- Всего два раза! В юности, когда меня заметил Атенон, и еще раз, когда отвозила в горы несчастного Зямщица!

- Другие и этого не получают...

- Стратиг, ты же знаешь, Манорая для меня - почти что родина!

- Тебе возвращена память, а душе бессмертие.

Что еще хочешь?

- Соли Вечности.

- И соль ты вкушала!

- Но так мало, Стратиг! Взгляд его стал гневным.

- Если еще скажешь слово - лишу пути!

- Все равно уйду с Мамонтом, - проговорила она и обиженно замолкла.

- Ладно, давайте к делу.

В обиталище Атенона вновь проникают кощеи, - голос его стал деловито-жестким.

- Получившие власть над миром жаждут вечности. Они лихорадочно ищут пути, как сделать душу свою бессмертной, но слепые, пока что стремятся продлить существование физического тела.

Замораживаются живьем, чуя близкий конец, консервируют в жидком азоте свое семя, пытаются клонировать клетки...

Когда золотой телец в руках, власть его кажется беспредельной, и земноводным летариям становится мало одноразовой жизни.

То, что гои получают от рождения и совершенно бесплатно, для кощеев становится смыслом существования. Им не так нужна соль Знаний, как манорайская соль.

Наркотик уже не в состоянии удовлетворить потребности дарвинов, ибо он дает лишь мгновенное ощущение бессмертия.

Повальное увлечение им скоро пройдет, и тогда изгоев охватит иная жажда.

За вечность они уже сегодня готовы отдать все свое золото.

И можно представить себе мир, которым станут управлять кощеи бессмертные.

Искупая свою вину, Стратиг налил чай в чашку, установил ее на серебряный поднос и подал Даре.

Тронутая таким вниманием, она погладила его руку и обронила тихо:

- Благодарю тебя...

Но все равно пойду в Манораю.

- Святогор опасается за сокровища, особенно сейчас, в пике фазы Паришу, - между тем продолжал он.

- Дело усугубляется еще и тем, что доморощенные кощеи, захватившие власть в России, хотят поставить добычу манорайской соли на государственный уровень.

Для них сейчас слишком хлопотно и накладно, например, строить нефтепроводы и продавать выкаченную из недр земли кровь.

Им уже невыгодно добывать золото!..

Они уже мыслят себя бессмертными и хотят торговать вечностью...

Должно быть, тебе известно, Мамонт, идея эта не нова и многие поколения кощеев стремились проникнуть хотя бы на территорию, где обитает Атенон.

В мире изгоев она известна как Шамбала или Беловодье.

Сами они не могут ходить туда: манорайская соль или даже излучение ее в Звездной Ране разрушает всякий искусственный интеллект.

Но сейчас совсем нетрудно отыскать честолюбивых и незрячих изгоев, чтобы их руками попытаться добыть соль Вечности.

Тем более к ним стихийно возвращается память, и они все чаще бросаются на поиски своей родины. И это естественно в пике фазы Паришу...

- Все так свежо в памяти, - Дара заполнила повисшую паузу.

- Наш табор кочевал с реки Ганга и мы остановились на ночлег.

Там и подошел ко мне Атенон...

- Я уже это слышал, - оборвал ее Стратиг, отчего-то утратив прежнюю внимательность к Даре.

- Если Мамонт не знает - расскажешь потом.

А сейчас не мешай мне!

Через минуту стало ясно, отчего в распорядителе судеб произошла столь резкая смена настроения.

Он вспомнил, что все еще находится в рабочем халате, содрал его, швырнул к порогу и, оставшись в простой солдатской рубахе, сел верхом на скамейку, опустил плечи.

- В прошлый раз, когда я отводил изгоев от Манораи, совершил ошибку, - неожиданно признался Стратиг, что было почти невероятно.

- Сын Варги Людвига, Святослав, бывший когда-то на празднике Радения у Святогора, не пошел по стопам отца, поскольку утратил память...

А всякий зрячий гой, оставшийся в мире земноводных, порой делает непредсказуемые шаги.

Он стал искать Звездную Рану, и я отвлек его внимание подобным кратером на Таймыре, - он выпрямился, глянул через плечо на Мамонта.

- И он там открыл Звездную соль - алмазы! Чего не должен был делать...

Мало того, изобрел установку для их добычи, а по сути, новый вид космического оружия.

Не зря говорят: заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибет...

Сын Людвига мне нужен был для иных целей.

Если бы он повиновался року, этого бы не случилось...

А сейчас у Святогора нет Варги, и некому хранить соль Вечности.

- Я так и думала, - вздохнула Дара.

- Судьба Мамонта тебе не дает покоя. Когда ты смиришься и перестанешь завидовать избранникам Валькирий?

- На сей раз я ему не завидую, - неожиданно с горечью произнес вершитель судеб.

- Вкусившему Соли Знаний куда приятнее жить, например, среди изгоев Североамериканских Штатов и чувствовать себя почти богом...

Но быть хранителем манорайской соли и испытать бессмертие...

- Да, это на самом деле не зависть, - согласилась она.

- Еще хуже - незаслуженная казнь.

Он вынес эту реплику спокойно, обернулся к Мамонту.

- Ты тоже так считаешь?

Мамонт приблизился к окну и долго смотрел на яркую, по-весеннему девственную зелень липового парка.

- Однажды ты вырубил мне посох, - проговорил он невозмутимо.

- Я посчитал это наказанием...

Жестким, справедливым наказанием и повиновался року...

Путь Странника привел к Соли Знаний.

- Путь Варги в Чертогах Святогора приведет к Вечности, - продолжил Стратиг.

- Ты это знаешь лучше меня.

- Лучше выруби мне посох.

Вершитель судеб усмехнулся:

     - Не обольщайся, Мамонт! Путь Странника не всегда выводит к истине.

Помню, с какой страстью ты ринулся в пещеры, и когда увидел золото, испытал разочарование.

И сейчас, вкусивши горькой соли Весты, ты потянулся к сладости и решил, что истинные сокровища - это любовь и ничего больше.

Верно?..

Не спорь со мной.

Ты должен быть благодарен, ибо я не изменяю твоей судьбы, а выстраиваю перед тобой лестницу, выкладываю ступени, по которым ты поднимаешься вверх.

Давно ли ты искренне верил, что сокровища вар-вар - золото, спрятанное в недрах Урала?..

Ступай же выше, тебе открыты все дороги!

Мамонт вспомнил миг, когда вознес руку, чтобы открыть Книгу Будущего - и не открыл...

- Нет, - проговорил он.

- Бессмертие - не мой путь.

- Да, конечно! - не скрывая своего неудовольствия, заговорил Стратиг.

- Все время забываю, с кем имею дело! Ты же избранник! Вещий гой!..

Извини, что нарушил твой урок!..

Но на сей раз выбор сделал не я.

И не я оторвал тебя от беззаботного существования Страги Запада.

- Не ты? - вдруг настороженно спросила Дара.

- Если не ты, то кто?

- Мне явился Святогор, - как бы между прочим обронил вершитель судеб.

От упоминания этого имени Мамонт ощутил, как в душе сжалась пружина, будто взвелся курок.

Тем более Стратиг, как опытный актер, тянул паузу, заставляя собеседника проживать на сцене.

- Имени твоего не назвал, - вновь заговорил он.

- Но велел послать к нему Странника, который замерзал вместе с некой девицей под перевалом Дятлова. Я потратил две недели, чтобы установить, кто это там замерзал...

И выяснилось, это был ты и девушка по имени Инга.

Дара вдруг оживилась, вскинула головку, несмотря на запреты, подала голос:

- Почему я об этом не знаю?

- А тебе и не обязательно знать, - огрызнулся Стратиг, сбитый с торжественного ритма - ведь говорил о Святогоре!

- Это почему - не обязательно? - возмутилась Дара.

- Мамонт! Зачем ты скрыл от меня существование...

этой девицы? Мог бы ведь и рассказать!

- Замолчи! - обрезал Стратиг.

- Не мог он рассказать...

Ты стала распущенной! Мамонт, я отдавал тебе самую воспитанную Дару! Что ты сделал из нее?

- И ты хочешь еще раз изменить мою судьбу? - со скрытым противлением спросил Мамонт.

- Этого хочу не я! - с вызовом бросил Стратиг.

- Выбор Атенона почему-то пал на тебя...

- Я знаю, почему, - подала голос Дара и тут же умолкла, поскольку вершитель судеб навис над ней, словно каменная туча.

- Мне очень жаль, - однако же мягко проговорил он.

- Я не могу изменить твой рок, Дара.

Но вот урок у тебя будет совершенно иной.

Избранник Валькирии тебя избаловал солью Знаний...

- Стратиг, если я не пойду с Мамонтом в Манораю, отпусти замуж, - она тронула его усы и осветила своим вишневым взглядом.

- Это был бы самый лучший урок для меня.

- Поедешь на Таймыр с сыном Людвига.

Ты ведь знаешь его?

- Встречались однажды...

Кажется, он ученый муж и очень сильный человек. И кажется, я сумела обольстить его.

- Кого ты только не сумела обольстить...

- проворчал вершитель судеб.

- С кем же я пойду в Манораю? - запротестовал Мамонт.

- Ты не можешь отнять у меня Дару без всяких на то причин.

Тем более что задаешь новый урок.

- Вот это я и хотел от тебя услышать, Мамонт! - оживился Стратиг.

- Значит, ты согласен принять урок Варги?

- Если выбор Святогора пал на меня - я повинуюсь, - с внутренним напряжением вымолвил он.

- Хотя ты знаешь, я всегда стремился к соли Знаний и был равнодушен к Вечности...

- Это не правда! - Стратиг приблизился к нему и посмотрел с вызовом.

- А что ты делал в горах с этой девицей, когда вас увидел Атенон?

- Искал вход в пещеры.

- Путь к Весте?

- Да.

- Соль Знаний для гоя это и есть Вечность, - удовлетворенно улыбнулся вершитель судеб, сам всю жизнь стремившийся попасть в "соляные копи Урала. - А теперь ступай к Звездной Ране.

И поспеши.

Сейчас там находится гой по имени Зимогор.

Такой же утративший память, как сын Людвига.

Сегодня еще застанешь его в Манорае.

Завтра может быть поздно.

Приведи его в чувство, пока он не сделал того же, что Насадный на Таймыре.

Потом остановился возле Дары, лежащей на волчьей шкуре, поставил ее на ноги, подтолкнул в сторону Мамонта.

- И ты ступай пока с ним...

Но помни свой новый урок.

оглавление читать дальше