Globus in Net | Книги по интересам

Заказать книгу почтой

БАД NSP

• тест здоровья
• тест на вес

Натуральная косметика:

• Natria
• Tropical Mists
• Bremani

s реклама:



Заработать

• как создать сайт
• раскрутка сайта
• заработать в интернет

Цикл лекций по Общей Теории Управления



set реклама:

серебрянные кулоны-обереги

Цветок папоротника. Огненный символ чистоты Духа, обладает мощными целительными силами, дает человеку возможность отрыть духовные силы

x реклама: ООО Петрохладотехника, опперативная продажа морозильных витрин по лизингу.


x seo статья


x На нашем складе в наличии великолепная эмаль эп-773 в Москве продаем дешево


x Компания осуществляет грузоперевозки по россии по выгодным тарифам.

Verdana Tahoma Arial Georgia 9 10 11 12 14 16 18 20

***

Циклоп верещал, словно шакал, захваченный у чужой добычи; он ерзал по земле, сучил ногами и руками, пытаясь освободиться от филина, однако мощные когти, вонзенные в грудь и плечи, держали его намертво, а распущенные крылья не давали простора для движения.

Усмиренный таким образом, Циклоп еще некоторое время продолжал вертеть головой, уворачиваясь от клюва, но удар ловчей птицы был точен и неотвратим.

Открывшийся глаз лопнул с громким щелчком, и из пустой черной глазницы, как из минометного ствола, вылетело стремительное дымное кольцо.

Филин тотчас же выпустил огрузшую жертву, сорвал с нее вещмешок и, удерживая его в лапах, взмыл над землей.

Он описал плавный круг, на короткий миг завис над головами, и Мамонт ничего не увидел, кроме отразившегося в птичьих глазах восходящего солнца, но Дара вскинула руку.

- Идем! За ним! Это знак!

Мамонт пошел, хотя понимал, что не догнать скользящей по воздуху птицы, и через несколько шагов споткнулся о Циклопа.

Пуля попала ему в шею, кости не повредила, но разорвала всю правую сторону до горла, в том числе и сонную артерию, откуда хлестала кровь.

И при этом он оставался живым!

- Демон, - прошептала Дара со страхом.

- Это демон!

- Добей, - жалобно попросил Циклоп.

- Прошу тебя...

Мамонт вскинул автомат, однако Дара отвела ствол.

- Нет! Пусть умрет сам, - она помчалась за птицей.

- Не отпускай его душу на волю!

Огненная тень филина с ношей в когтях удалялась быстро и медленно растворялась в багровеющей дали;

Хорошо заметным пока еще оставался его след - пригнутые ветром высокие травы.

- Скорее! Скорее! - издалека звала Дара, и голос ее тоже пропадал за расстоянием.

Мамонт бежал, пока слышал ее и пока видел распрямляющиеся травы.

Однако рассветный ветер скоро смел.

развеял все следы; взволнованный им луг растекался ветреными дорожками во все стороны и, повинуясь внутреннему позыву двигаться по следу, он несколько километров мчался в том направлении, куда улетела птица. Ему все еще чудился зов Дары, пока он не осознал, что это всего лишь переливчатый шелест травы.

Потеряв окончательно все ориентиры.

Мамонт забрался на курган и далеко на горизонте, над лесистым островом заметил кружение птицы.

Всхолмленный необъятный луг с редкими колками высокого и древнего соснового леса был пустынным и тревожным от красноватого солнечного света.

И еще он ощутил странный ветер, дующий отовсюду: легкие вихри то и дело возникали почти под ногами, крутились, плясали около, и если набирали силу, то вздымались к вершинам деревьев, и далекие багровые сосны на островах тяжело шевелили гигантскими ветвями, когда у их подножий был полный штиль.

И свет вращался вместе с вихрем, создавая иллюзию

Работающих ветряных мельниц.

Это чарующее кружение потянуло непроизвольно, с такой же силой, как призрак парящей птицы на горизонте, ибо издалека невозможно было понять, отчего возникают лучистые гигантские колеса над холмами и сосновыми колками.

До ближайшего, над которым летал призрачный филин, было всего-то с километр, и Мамонт, точно определив направление, чтобы не сбиться в высокой траве, спустился вниз.

И пока он бежал, продираясь сквозь заросли, несколько раз видел парящую птицу в небе, но когда оказался у подножия, в небе стало пусто, а лесной остров оказался не таким уж и маленьким, и деревья не такими высокими, как чудилось издалека; напротив, короткими и приземистыми.

Другое дело, росли они на высоких, с крутыми склонами, курганах, сплошь заставленных замшелыми каменными плитами.

Мамонт стоял совсем рядом, запрокинув голову, и все равно не мог понять, отчего происходит это коловращение широких, туманных лучей.

Они метались рядом, пригибая траву узкой ветреной полосой, неизвестно почему уносились в вечереющее небо, словно у этой мельницы была какая-то плавающая ось.

И при этом солнце висело над гольцами совершенно неподвижно, и ни единого облачка на небе, которые могли бы вызвать подобный эффект.

- Это звездный ветер, - внезапно услышал он голос и обернулся..

     За его спиной стояла Дева, одна из хранительниц Очага - огня Святогора.

- Я пришла за тобой, Варга! - сказала она, и лишь сейчас Мамонт обнаружил, что ведунья слепа: руку она подавала наугад, искала, щупала пространство.

Он протянул ей ладонь, однако поправил решительно:

- Не называй меня так! Это не мой рок.

- Почему же? Хранить соль Вечности - что может быть выше для Вещего Гоя? - Дева смутилась.

- Внешне ничего не изменится, все останется, как было.

Разве что перед твоим взором будет проходить череда изгоев, чьи души умирают вместе с телом.

А ты всегда будешь прежний...

- Бессмертие мне видится как вечное повторение, - проговорил он.

- А в этой жизни все было так прекрасно...

Я не хочу снова испытывать, что уже было. Это тяжкий груз, вериги, наказание...

Пощади, избавь от страданий! Если можешь...

- Но я обязана исполнить урок.

Остальное - воля Владыки.

Ему пожалуйся на свою судьбу.

- В чем смысл твоего урока?

- Провести тебя через чистилище.

Чертоги Святогора - Храм Света, нельзя вносить в него земную грязь, дорожную пыль...

А на тебе я вижу кровь демона!

- Я должен непременно войти в его Чертоги? Чья это воля?

- Твоей Валькирии.

- Валькирии?! Но где она?

- Встретит после чистилища.

- Добро, - согласился он.

- Тогда веди...

Что я должен делать?

- Брось оружие здесь, - велела Дева.

- Ступай за мной.

Мамонт скинул с плеча автомат, сделал несколько шагов за ведуньей и остановился.

Солнце катилось за гольцы, багровый свет раскатывался по заснеженным вершинам, а от разогретой земли поднималось марево, изламывая лесистые курганы. Когда багровый шар медленно скрылся за горами, Дева потянула его за руку.

- Идем! Ты скоро увидишь иной свет в Чертогах Атенона.

Как только солнце село, в Манорае начало стремительно темнеть и, пока ведунья влекла его за собой, котловину затянуло густыми сумерками.

Она остановилась у воды - каменная лестница не кончилась, уходила в озеро, но поверхность его напоминала старинное серебряное зеркало и не просвечивала, слабо отражая последнюю ступень.

Мамонт ощутил холод плиты под босыми ногами...

Полуголая ведунья подала ему факел, иначе называемый здесь светоч.

- Освети себя.

Я ничего не вижу!

Он послушно поднял огонь над головой, глаза Девы оживленно блеснули, прозрели, заискрились крупные самоцветы на ножнах и рукояти ножа, висящего между обнаженных грудей.

Но она все равно вела себя как слепая - на ощупь отыскала и выдернула нож, после чего приблизилась к Мамонту и стала срезать с него одежду.

Сначала вспорола рукава до плеч, затем соединила разрезы через грудь, и куртка вместе с рубашкой упали к ногам.

Лезвие было настолько острым, что кожа и ткань распадались под ним без всякого звука, точно так же нож дважды скользнул по джинсам, и лишь чуть звякнула металлическая заклепка, рассеченная надвое, и стальной браслет часов...

Ведунья спрятала нож и взяла его за левую руку.

- Ступай за мной.

И береги огонь!

Она шагнула с последней ступени в серебряное зеркало, совершенно не потревожив глади, и нога ее будто растворилась.

Когда Дева сделала следующий шаг, погрузившись по колено, Мамонт ступил за ней и не почувствовал воды, хотя на вид она казалась ледяной и тяжелой.

- Смелее, - подбодрила она и крепче сжала его руку.

- Ничего не бойся. Мертвая вода - это пустота.

Белая ткань, которой были обвязаны бедра Девы, не тонула и, оставаясь сухой, плавала на поверхности.

Еще через две ступени зеркальная гладь достигла ее груди и поплыл стальной нож...

- Береги огонь! - еще раз предупредила она и шагнула вглубь с головой.

Над водой оставалась ее вытянутая рука, ведущая Мамонта.

Он поднял факел повыше и нащупал ногой следующую ступень.

Серебро матово блеснуло у самого подбородка.

Машинально сделав последний вздох, Мамонт погрузился в пустоту, и последней картиной, запечатленной зрением, был мерцающий сполох светоча.

И казалось, этот свет продолжает светить под водой.

Рука Девы влекла его глубже, и он из последних сил тянул правую руку вверх, опасаясь погасить огонь, и двигался уже на цыпочках.

Наконец, ступени кончились и почти сразу же начался подъем.

Выходная лестница оказалась много круче, и когда Мамонт вынырнул из воды, ведунья стояла по колено и улыбалась.

- Ты слишком старался сохранить огонь, - проговорила она.

- И не замочил кисть правой руки.

Теперь береги ее, как берег светоч.

Это твое уязвимое место, твоя пята Ахиллеса.

Дева вывела его из мертвой воды, сама оставшись совершенно сухой, сняла с бедер полотнище ткани и принялась осторожно вытирать Мамонта, точнее, промокать влажные волосы и свинцовые капли на теле.

Он же стоял, не ощущая ни своего тела, ни прикосновения ее рук; слегка мозжило только правую кисть, сжимающую древко факела.

Потом ведунья сдернула с него покрывало, и в тот же миг Мамонта опахнуло ветром, павшим с неба, от ярких мерцающих звезд затрепетал светоч.

Летящая камнем птица раскинула крылья над головой и опустилась на правое плечо, вонзив когти в кожу.

Он увидел, как из-под хищных мохнатых лап заструилась кровь, но боли не было.

- Это вернулась твоя душа, - сказала Дева и бережно высвободила из его руки крепко зажатый факел.

Рядом с ней оказалась еще одна ведунья, неотличимая, как сестра-близнец, разве что опоясывающее бедра покрывала другого, красного, цвета и от этого полуобнаженное тело слегка отдавало розовым.

Она взяла его за правую руку и он ощутил тепло ее ладони.

- Теперь ступай за мной.

Земли почти не было видно, бесчувственные ступни ног опутывала трава, затем с легким шуршанием посыпались камни.

Сокол на плече изредка раскидывал крылья, удерживая равновесие, и глубже всаживал когти.

Дева в белом шла с факелом впереди и освещала не дорогу, а пространство над головой.

Сначала Мамонт увидел неясное розоватое свечение впереди и скоро ощутил под ногами ступени.

Ведущая также остановилась у сияющей воды, крепче стиснула руку.

- Перед тобой живая вода.

Рождение - это всегда боль.

Если станет невыносимо, кричи.

Он стиснул зубы и шагнул за ведуньей, словно в кипяток.

Инстинктивно шатнулся назад и чуть не выдернул руку из ее руки, сокол на плече забил, затрепетал крыльями, пронизывая когтями мышцы; Дева удержала Мамонта в последнее мгновение - за мизинец.

- Не пройдешь сквозь живую воду, - останешься навсегда мертвым, бесчувственным, - ласково предупредила ведунья.

- Сделай еще шаг, а третий будет легче.

После третьего шага вода достала горла, птица уже била крыльями беспрерывно, широко раскрывая клюв.

Глаза ее подернулись мертвенной белой пленкой...

Дева тем временем была уже под водой.

Мамонт разжал зубы, крикнул и почудилось, звезды дрогнули на небосклоне и дождем посыпались на землю.

А сокол ударил в последний раз крыльями на свободе и потом забился где-то в груди, под ложечкой.

Огненная вода покрыла его с головой и сразу же отступила боль, ибо он весь превратился в рану.

По дну озера Мамонт сделал, казалось, всего один шаг и сразу же ощутил под ногой первую ступень лестницы, ведущей вверх.

Над землей всходило солнце, багровый шар лежал на горизонте и еще не лучился, и на его фоне плавилось и истекало раскаленной лавой огромное дерево.

Ведунья вывела его из воды, однако не обтирала ни волос, ни тела, и там, где не успели высохнуть и остались капли, возникли родимые пятна.

Нестерпимый огонь обратился в легкое и даже приятное жжение, как если бы он из горячей парилки нырнул в холодную воду, и лишь саднило кисть правой руки да в груди все еще трепетали птичьи крылья.

Они поднялись на высокий берег, под дерево, одиноко стоящее среди травянистого поля, солнце приподнялось и пронизало лучами пенную многоярусную облачность, и Мамонт увидел цветы на ветках - белые, необычно огромные, напоминающие калы.

Та Дева, что переводила сквозь озеро с мертвой водой, сняла свое покрывало, расстелила его на широком плоском камне, возвышающемся под деревом, как постамент, после чего стала рвать эти цветы и бросать на ложе. Когда они покрыли белую ткань и, по сути, слились с нею, вторая ведунья велела лечь головой на север и принялась выдавливать на него сок цветов и растирать тело.

Белые раструбы были настолько сочные, что хрустели в руках и согретая ими молочная жидкость приятно щекотала кожу.

Мамонт прикрыл глаза, испытывая блаженство.

- Нельзя спать! - предупредила Дева в красном.

- Ты можешь больше не проснуться никогда.

Слушай мои руки и пей молоко вечности.

Ощущение времени он потерял и потому часто спрашивал:

- Скоро? Долго еще?

Белый сок впитывался в тело, как в сухую губку, особенно в солнечном сплетении, где еще подрагивали соколиные крылья.

- Не спеши, - увещевала ведунья.

- У тебя впереди - вечность.

Наконец, она окропила цветочным молоком лицо, ноги и левую руку; правую же лишь до запястья, потом набросила на Мамонта свое красное полотнище, покрыла с головой.

Голос ее прозвучал издалека:

- Теперь можешь спать...

Тебя разбудит Валькирия и введет в Чертоги Святогора.

Вначале он обрадовался, слабеющей рукой нашел на груди медальон, зажал в кулак и ощутил назревающую волну противления, будто его уже вводили в эти Чертоги.

Он хотел крикнуть, напрягся, выталкивая из себя неуправляемый голос, однако почудилось, будто в иссохшей гортани шелестит горячий песок и губы спеклись от жажды...

оглавление читать дальше