перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

13

В самолете он еще ничего не почувствовал: две стюардессы в белом разносили сок, вино и легкие закуски, сопровождающие спецрейс вербовщики спокойно подремывали возле пилотской кабины, внизу стелилась поблескивающая озерами тундра.

На подлете к Астроблеме - об этом объявили по внутреннему радио - Опарин ощутил непривычное тяжелое волнение и, как всякий новичок, прилип к иллюминатору - город, стоящий вдали, на миг захватил мысли, изумил и обрадовал, как если бы он, будучи космонавтом, обнаружил его на Марсе.

Город сверху напоминал компас на старинных картах, и все его восемь улиц были точно сориентированы по частям света: Северная указывала на северный полюс, Южная-на южный.

Во время строительства учли розу ветров и производственные корпуса вынесли на юго-западную окраину.

Колючую проволоку Опарин заметил, когда Як-40 пошел на посадку.

Не ту, привычную, растянутую на столбах, а белую, современную, свитую в спирали, которые были уложены друг на друга, образовывая ажурную трехметровую стену.

И все-таки он сначала решил, что обнесли колючкой только сам аэродром, расположенный с восточной стороны города и примыкающий к нему вплотную, обезопасили его от проникновения угонщиков и террористов: народ-то сюда свозили всякий, что у кого на уме...

Но когда откинулся трап и пассажиры вышли на бетон, все иллюзии окончательно исчезли.

Веселая, горлопанящая толпа завербованных повалила было к зданию аэропорта, над которым теперь красовалась размашистая надпись "Белый Город", однако на пути возник человек с мегафоном.

- Внимание! Всем стоять! - приказал он.

- Прекратить движение! Построиться в колонну по три!

- Блин, и тут - построиться! - вякнул пассажир, которого Опарин запомнил еще в аэропорту Латанги.

С двух сторон к толпе выскочили четверо с короткими помповыми ружьями, встали поодаль, навели стволы - все в белых марлевых повязках, одни глаза торчат.

- Внимание! - еще раз повторил тот, с мегафоном.

- Всем сохранять спокойствие и слушать внимательно.

В городе введен режим строгого медицинского контроля.

Все вновь прибывшие обязаны пройти карантин! Это было оговорено в условиях контракта.

Сейчас всем построиться! Следуем пешим порядком в баню, затем в карантинную зону.

Вопросы есть?

- А почему и здесь менты? - задиристо спросил знакомый.

- Менты остались на Большой земле, как и ваше прошлое! - с долей юмора известил мегафон.

- А перед вами бойцы внутренней охраны, исполняющие отдельные полицейские функции.

Вы люди разумные и отлично представляете, что может случиться, если в наш закрытый и весьма тесный город проникнет инфекция.

Друзья мои, ну зачем же тащить дизентерийный понос в двадцать первый век?

В толпе послышались смешки, но кто-то за спиной проворчал:

- Не знаю, как насчет поноса в будущем, но менты в настоящем мне очень не нравятся.

Выстроили в колонну, подравняли, повели вольным шагом.

Охранники двигались с двух сторон, впереди - человек с мегафоном, сзади ехал УАЗ с тонированными стеклами, куда сели вербовщики.

Туча крупных таймырских комаров повисла над колонной и понеслась, как знамя; плотность насекомых была такой, что лица рядом идущих, а тем более отдаленные предметы, растворялись в сером, мельтешащем тумане.

Дышать следовало осторожно, носом или сквозь стиснутые зубы, бесконечно обметать лицо, шею и руки, у непривыкших к такому гнусу обычно через несколько минут начинался нервный срыв, истерика, но, судя по молчаливому пыхтению в строю, люди здесь подобрались северные, бывалые.

Едва миновали пропускной пункт аэропорта, как стало ясно, что весь город обнесен валами из колючей проволоки - даже не проволоки, а тонкой жестяной полосы со сдвоенными заусенцами.

- Из огня да в полымя, - тихо выматерился знакомый, давя комаров.

- Они что, козлы, зону тут сделали? Как тебе нравится? Белый Город, мать его!..

- А мне нравится городок, - отозвался Опарин, озираясь.

- Чем-то на Питер смахивает.

- Да все ничего, но конвой и колючка...

Улицы были пустынными, но дома вроде бы обжиты, по крайней мере, сняты с окон ставни-щиты, открыты подъезды и лишайник на асфальте вышаркан колесами.

Жизнь какая-то чувствовалась, однако скрытная и, как многое вокруг, необъяснимая.

Зачем братья Беленькие купили этот город, Опарину было пока не совсем ясно, поскольку он имел иные представления о существовании Беловодья, по крайней мере, без охраны с ружьями, зековского построения и уж точно без колючей проволоки.

Сначала новоприбывших завели в баню, где всю их новую, недавно полученную одежду прожарили в шкафах, а самих перед помывкой тщательно осмотрел врач и нескольких человек сразу же изолировали от остальных.

После бани всех остригли наголо, выдали солдатское белье, явно с армейских складов, спасительные и долгожданные накомарники и начали фотографирование и регистрацию.

Каждый мог назвать любую фамилию - никто документов не проверял и не спрашивал, так что Опарин зря прятал свой паспорт под крышку столика в баре аэропорта.

Еще в Латанге, подписывая странный, почти пустой контракт, он назвался Титовым - псевдонимом, под которым изредка публиковал скандальные материалы, и свою первую, деревенскую профессию вспомнил, с которой возьмут несмотря ни на что - кузнец.

Сейчас, в порядке живой очереди он подошел к регистратору, сидевшему за компьютером, тут же был снят "Полароидом", после чего взяли отпечатки пальцев на прозрачную пленку, натирая подушечки бесцветной мазью, и через полминуты вручили ядовито-желтую визитную карточку с фотографией, закатанную в толстый пластик и имевшую прочный зажим, чтобы цеплять к карману куртки.

Вместо фамилии и профессии было лишь два ярко-красных номера: первый четырехзначный, второй - трехзначный, начинавшийся с нуля.

Мужики, собранные с северных аэропортов и вокзалов, многие из них забичевавшие, не имеющие ни кола ни двора, попросту обыкновенные бомжи и бродяги, продавшие и пропившие свои квартиры, ничуть не унывали и разве что шутили с веселой злостью относительно колючей проволоки и охраны, - тут же, сдавая отпечатки и получая безымянные карточки, вдруг присмирели и насупились.

Кто-то еще попытался объяснить такой оборот, мол, на флоте так принято давно, и каждый моряк на корабле носит подобный номер, однако не утешил публику.

Матросу этому посоветовали заткнуться, и от бани колонна пошла, напоминая похоронную процессию.

Радиальная улица выводила прямо на купол, и это грандиозное, невиданное сооружение казалось чем-то инопланетным, нереальным и совершенно бессмысленным здесь, на земле; вид его действовал настолько впечатляюще, настолько давил человека, делая его маленьким и пришибленным, что все посматривали вперед с легким страхом.

- Ничего себе крытый рынок отгрохали, - проговорил сосед слева.

- Это не рынок, - поправил его Опарин.

- Грандиозное сооружение... Космическое!

- Тогда аквариум...

Что это на самом деле, никто не знал, но скоро начали догадываться, потому что за стеклом, плюща носы и упираясь в него ладонями раскинутых рук, вдоль всего периметра стояли десятки людей, и глаза их, искаженные в гранях, как в кривых зеркалах, казались круглыми, выпуклыми и совершенно неподвижными, как у рыб.

Вездесущий лишайник достал и купол, исхитрился прилипнуть, врасти в шлифованную поверхность и теперь медленно полз от синеватого бетона по стеклу, напоминая морозные узоры.

В куполе, с легкой руки соседа названного рынком, оказался карантинный блок.

Новоприбывших остановили перед тамбуром с тройными дверями, отворили две первых, загнали в накопитель, включили обдув, чтобы отсечь комариную тучу, и после этого открыли автоматический замок последней.

Пол был забран металлическим настилом, как на временных военных аэродромах.

Глубоко вчеканенный в землю, он напоминал брусчатку Красной площади и так же монолитно отзывался под ногами.

Весь купол делился на три отдельных, но не разгороженных блока.

Ровные ряды солдатских коек тянулись вдоль стеклянных стен; составленные спинка к спинке, они тоже образовывали радиальные улочки, сбегающиеся к центру купола.

Отдельно от спальни точно так же были установлены длинные обеденные столы со скамейками, в торце - длинный ряд умывальников, сверкающих белизной; и третья часть пространства была просто свободна, как плац или спортивная площадка.

И если все это, начиная от аэродромного настила, можно было натащить сюда и установить, то посередине оказалось ни на что не похожее сооружение: на высоком бетонном постаменте торчал просторный стеклянный колпак, чем-то напоминающий будку-фонарь ГАИ у городских перекрестков.

Там, за пультом, виднелась фигура охранника в камуфляже с белой повязкой на лице, и еще трое таких же, с резиновыми палками и наручниками, стояли внизу - встречали новеньких.

Только изнутри стало видно, что люди стояли, упершись в стекло, не по своей охоте: пятый охранник прохаживался мимо них, не давая обернуться и посмотреть, кого же это привели.

Под куполом гнуса не было вообще.

Когда входная дверь захлопнулась за последним, людей от стен отпустили и они теперь смотрели на новеньких глазами замороженно-оловянными и не подходили близко.

Жителей в куполе было десятка два, плюс тридцать прибывших, а кроватей, как в хорошей казарме, - сотни две, то есть остальные находились где-то на работе.

Всех выстроили в три шеренги на "плацу", лицом к центру, после чего все охранники поднялись в свой колпак.

- Руководство компании приветствует вас в Белом Городе - городе будущего, - понесся из динамиков приятный женский голос.

- И приносит свои извинения за строгость порядков, принятых исключительно для вашего блага. Некоторые неудобства, связанные с санитарной дисциплиной в карантине, окупятся в будущем здоровым телом и духом.

Вспомните, какие страшные, гибельные заболевания охватили Россию - рак, инфаркт миокарда, туберкулез, целый букет венерических болезней, чума двадцатого века - СПИД.

Но для вас все они в прошлом! Осталось совсем немного - один карантинный месяц и вы свободные, здоровые люди.

За этот период каждый из вас пройдет полный комплекс медицинских обследований в специальном клиническом центре, оборудованном самой современной диагностической аппаратурой.

При обнаружении заболеваний вам гарантируется высокоэффективное лечение до полного выздоровления.

Опарин слушал и медленно обводил взглядом пространство.

Оно было огромным и все-таки замкнутым...

- ...Каждый, кто изъявит желание остаться здесь более чем на полгода и подпишет долгосрочный контракт, - продолжал вещать женский голос, - получит отдельную бесплатную квартиру и полное довольствие за счет компании.

По его желанию в любом банке мира может быть открыт накопительный счет, куда будет переводиться заработная плата...

Еще не поняв, куда он попал, у него уже, как у всякого тюремного сидельца, возникла мысль о побеге...

- Теперь посмотрите на свои кодовые номера, - лился с высот эротически-комсомольский голос.

- У кого он в сумме составляет четное число - завтра с семи утра готовится к медицинскому обследованию.

То есть не принимают завтрак и не ходят в туалет.

Все имеющие нечет - получают спецодежду и идут на свои рабочие места.

Распределение по бригадам состоится завтра во время раскомандировки.

Прошу обратить внимание на второй, трехзначный, номер на ваших визитках.

Это обозначение вашей профессии.

Все, у кого он начинается с нуля - инженерно-технические работники.

Они автоматически вводятся в группу по поддержанию внутренней дисциплины и порядка в карантине.

- У тебя тоже настроение-рвануть когти? - тихо спросил знакомый по Латанге.

- Нет, - отозвался Опарин, делая вид, что слушает условия проживания в карантине.

- Мне все очень интересно.

- А что головой вертишь?

- Осматриваюсь...

- Не понимаю тебя...

Видишь, это же зона! Сухой закон, ходить строем, жить под замком...

Ты сидел?

- Сидел, - признался Опарин.

- Зато здесь бесплатно лечат...

Ты же сам сказал, санаторно-курортные условия.

- Думал, тут воля, - он скрипнул зубами, - Под конвоем в двадцать первый век...

Даже с хорошей поджелудочной...

Не пойду.

После объявления распорядка дня новоприбывшим и тем, кто уже был в куполе, - как выяснилось, завербованным на Украине и доставленным сюда спецрейсом, - раздали по комплекту туалетных принадлежностей и по картонной коробке, где был упакован цивилизованный ужин - заливай кипятком и ешь.

- Прошу к столу, господа, - проворковал ласковый голос в динамиках, закрепленных на штангетах.

Не успели они толком размочить макароны в стаканчиках, как прозвучало объявление, что до конца трапезы осталось четыре минуты.

И стало ясно, почему такая спешка: одновремено по трем улицам, которые отлично просматривались из купола (весь город отсюда был как на ладони), шли три колонны в сопровождении охраны в марлевых повязках.

А доесть быстро огненную пищу, да еще пластмассовой ложкой, с которой все скатывалось, оказалось невозможно, поэтому ужин продлили еще на пять минут.

И все это время колонны стояли в затылок к друг другу, на комарах, ожидая, когда откроют тамбур.

Мало того, новоприбывшие не правильно уложили грязную разовую посуду в коробки, и с электрокаров - раздаточных тележек - все посыпалось.

Пока собирали и укладывали, прошло еще несколько минут, затем отужинавшую команду поставили лицом к стеклянным стенам и впустили ожидающих.

Их было полторы сотни, не меньше.

Молчаливые, усталые, - сразу видно, пришли с работы, - они привычно выстроились на "плацу", и электрокары, управляемые надзирателями, с тихим жужжанием поехали между шеренгами.

Люди брали коробки с ужином и оставались в строю, ожидая следующей команды, посматривая на новоприбывших с тихой ненавистью.

Опарин осторожно рассматривал старожилов, дабы не раздражать их любопытством: "закрытые" лица, взгляд внутрь себя, каждый поодиночке, сам за себя.

Зрелище странное, неприятно знобящее, словно в стаю попал...

И вдруг задержался взгляд - знакомое лицо! Незабываемое лицо - Эдик Безбожко, с которым вместе сидели в мордовском лагере политзаключенных.

Койки стояли голова к голове, и сколько сотен ночей были отданы страстным и душевным разговорам, сколько новых, оригинальных замыслов родилось по переустройству России! И не виделись больше после лагеря - вот будет радости! А главное, он теперь не один!

Безбожко сидел по тяжелой статье: за террористический акт против ответственного партийного работника, и срок имел солидный - двенадцать лет...

Новоприбывшие тем временем сидели между своих кроватей и изнывали от свирепой страсти - хотелось курить, однако на территории Белого Города эта дурная привычка наряду со многими другими была строго запрещена.

Наконец, из фонаря спустился надзиратель с коробкой и стал раздавать курящим куски специального пластыря, объясняя, куда нужно приклеить, чтобы избежать табачной наркотической ломки.

Мужики клеили, ждали эффекта и тихо матерились, пока не прозвучал отбой.

Безбожко вместе со всеми почистил зубы разовой зубной щеткой и, склонившись к умывальнику, показал спину: на солдатскую камуфляжную куртку был оранжевый ромб нашит - туз бубновый! И еще у двух-трех старожилов такой же... Опарин запомнил койку, на которую улегся бывший солагерник, и лишь после этого с удовольствием разделся и залез в постель.

Незаходящее полярное солнце висело над горизонтом, простреливало купол, как мыльный пузырь, слепящий свет бил в глаза, и можно было бы повернуться к нему головой, однако тогда его ноги оказались бы возле головы соседа.

И заслониться рукой невозможно - не хватало и двух сложенных вместе ладоней, чтобы накрыть рдеющий диск.

Поэтому Опарин ждал, когда огромное солнце оторвется от горизонта, пойдет в высоту, и пока слушал тихую завораживающую музыку, можно сказать, колыбельную для взрослых.

Надзиратели удалились в свой фонарь, откуда просматривался весь спальный сектор купола, и в огромном пространстве его наступило полное состояние неподвижности.

Даже пыль в солнечных лучах не клубилась, как обычно, а висела мерцающими точками.

Наконец лучистая корона засветилась ярче, набрала силу и пошла вверх, ослепив надзирателей в фонаре: теперь нижний мир купола скрылся в контрастных сумерках.

Опарин осторожно подобрался к кровати Безбожко и присел на пол у его изголовья.

Бывший террорист спал сном младенца, но от легкого толчка мгновенно проснулся.

- Здорово, Эдик, - прошептал Сергей.

- Я тебя узнал.

Безбожко почти не изменился, разве что взгляд стал бегающим, и сам будто слегка пришибленный, - видно, нелегко дался остаток срока, после того как расстались.

А может, подействовала обстановка города всеобщего счастья...

Эдик уставился на Опарина-не узнал, мельком глянул на визитку.

- Кто такой? Я тебя не помню...

Уходи.

- Неужто трусливый стал, Безбожко? А помнишь, как целыми ночами говорили? Голова к голове...

- Серега? Опарин?..

- Вот, оказывается, помнишь...

Ночное солнце наполовину спряталось за дальние сопки - все, что осталось от высоких бортов кратера, растертых ледником.

Бывший солагерник пригнул голову Опарина, прошептал:

- Лезь под мою кровать, засекут.

И спустил ему подушку.

Сергей закатился в тесное пространство под солдатской койкой, спросил оттуда:

- Тут какое-нибудь общение предусмотрено? В ленинской комнате, например, в красном уголке?

- Шутник ты, Серега...

Ты почему здесь-то? Твои статьи читал, молодец.

А может, дурак...

- А ты как сюда?

- Мне деваться было некуда.

Или новый срок лет на двадцать пять по новому кодексу, или в будущее.

- Опять рванул секретаря?

- Хуже, брат...

Но лучше об этом молчать, - не сразу сказал Безбожко.

- И ты молчи, если хвост в той жизни остался.

- Не осталось вроде хвостов...

- Смотри...

Из Белого Города никого не выдают, тут своя епархия.

Но стукачей кругом тьма, каждый второй.

А у нас на зоне - помнишь? Только каждый пятый.

Нет, конечно, жить можно.

Кормят хорошо, лечат на самом деле бесплатно, зубы вставляют, у кого нет...

Но отсюда не вырваться! Слышишь голос?..

Это они дают установку, на сонные мозги давят - не пить, не курить, не нарушать дисциплины...

Слышишь? Вот тебе все общение.

И в самом деле, из-под купола струился едва различимый, шуршащий голос-какой-то несвязный набор слов, сопровождаемый такими же несвязнымими космическими звуками.

- Так что влетел ты по-крупному теперь насидишься до опупения, - продолжал Безбожко.

- Ладно, мне податься некуда, разве что в бандиты.

Для нашего брата и такая жизнь сойдет, главное, думать не надо, живи, как трава... Но ты-то, популярный журналист, и на рожу посмотреть - не дурак...

Ты-то на что клюнул? Тыщу баксов пообещали?

- Сначала расскажи, что это за организация такая? Санаторно-курортная?

- А ты еще не понял? Великая стройка общества двадцать первого века...

- Если без лирики? Ты давно здесь?

- Скоро месяц, - прошептал Безбожко, свесив голову.

- Видишь, пока еще держусь.

Некоторые и того меньше, но уже в полном отрубе, ничего не понимают. Им уже нравится здесь.

А есть ничего, нормальные, только им видишь - бубнового туза на спину шьют, это вместо полосатых курток...

- В куполе долго продержат? Раньше-то можно отсюда уйти? Или нет?

- После карантина отберут тех, кто подпишет долгосрочный контракт. Поселят в отдельных квартирах и сделают натуральными рабами! И называются они после этого Белые Братья.

Первая русская община свободных тружеников! Здоровый образ жизни у них как вера, понимаешь? Как религия.

По утрам зарядка, потом молитвы поют, труд славят - как идиоты! И денег уже не спрашивают.

Коммунистам за семьдесят лет не удалось сделать того, что эти братья за месяц с человеком делают...

Их уже тысяча триста пятьдесят душ здесь живет, отсортированных.

За особые заслуги и хорошую работу дают женщин.

Они тут общие, представляешь! Как в коммуне!..

Кто не подписывает контракт - всех в общагу.

Натуральный штрафной изолятор.

Заставляют долги отрабатывать.

А их никогда не отработаешь!

- Чем вы тут занимаетесь?

- В основном метро копаем.

Не копаем, конечно, а взрывчаткой рвем...

- Алмазы добываете?

- Добывают Белые Братья.

Пока в карантине-не доверяют.

И зачем ты залез сюда? В Латанге попал в ловушку?

- Нет, я знал, куда еду, - вздохнул Опарин, - Не ожидал, что идею мою перехватили...

- Твою идею?

- Здесь же родина человечества, Беловодье...

- Зона тут, с особым режимом!..

И вырваться невозможно.

- Безбожко всунул голову под кровать.

- Уже пробовали, бунтовали, пытались разоружить охрану, вырваться.

Стекла эти не разбить, пули не берут, а они сразу каким-то газом давят, от которого...

ну, сразу в штаны наделаешь, все расслабляется.

И из ружей бьют, резиновыми пулями и картечью.

В общем, уделались, задавили нас, организаторам бубновых тузов на спину...

- Нелогично.

- Что тебе нелогично?

- Селить бунтарей вместе с новенькими.

Наоборот, изолировать надо.

- Специальный расчет.

Так легче выявить склонных к бунту и побегу.

Мы как раздражители здесь сидим.

Тут за всеми секут...

Короче, из карантина не уйти.

- Я бежать не собираюсь пока, - прошептал Опарин.

- Мне бы все посмотреть, оглядеться...

- Надо прикинуться, что сломался, переселят в квартиру, - стал терять интерес к нему бывший солагерник.

- Но это не так-то просто, глады тестируют, а в тестах такие вопросы - раскусывают сразу...

Зачем тебе это? Там как в одиночке, потому что кругом одни суки, стучать будут каждый шаг.

Здесь свободнее, заполз к кому-нибудь под кровать и поговорил.

Они не успели еще аппаратуру установить.

А все квартиры радиофицированы, полный контроль, на ночь включается центральный замок.

- Как это - центральный?

- Ну, как на машине: кнопочку на пульте нажал - все двери заперлись, - пояснил Безбожко.

- Бежать можно только когда на смене, из рабочей зоны.

У меня три надежных человека есть, еще бы парочку.

В общаге они, полсотни самых ярых бубновых тузов там сидят.

Но к ним не прорваться, глады никого не подпускают, и работают они отдельно...

- Глады? Это что, охранники?

- Нет, главы администраций, что-то вроде прорабов.

Бывшие суки, но которые уже с потрохами продались, осознанно.

- Эдик еще ниже спустил голову под кровать, глаза стали наливаться кровью.

- Я все придумал.

Есть два варианта: один шумный, с захватом города, второй тихий, и нужно человек пять-шесть. В городе комендантский час с десяти и до семи утра.

Патрулируют надзиратели и эти суки, вроде как дружинники.

Прорываться сквозь проволоку и бежать по тундре бессмысленно.

На вертолете догоняют в десять минут, это уже было...

Видал, на аэродроме стоят несколько "этажерок", "авиатики", но это все игрушки.

Есть только две серьезных машины, "восьмерка" и полярная "шестерка" с дополнительными баками.

Куда-то они далеко летают... Есть человек, профессиональный летчик, любую поднимет...

Только там охрана с автоматами, по два человека ночью и дежурные пилоты.

Это не много, справимся...

Шелестящий, призрачный голос заполнял все пространство, насыщал его, будто невесомая и неподвижная пыль в свете ночного солнца, не тревожа, не трогая слуха, вдыхался вместе с воздухом и, как кислород, усваивался в кровь:

- Все будет хорошо...

Человек, идущий по узкому пути, ищет света... Кандидаты испытываются посвященными...

Новый континент поднимается из океана...

- Мне рано бежать, - Опарин зажал свои чувства.

- Если уж попал сюда, надо изучить опыт...

- Да тут же через три недели лето кончится! А бежать надо, пока снег не выпал!..

И пока мозги не съехали.

Из последних сил держусь...

Все происходит незаметно, как только потерял контроль над собой - все, ты уже Белый Брат.

- Безбожко скрипнул зубами.

- У них здорово методика отработана, мозги отмораживают на счет раз...

- Кто этим занимается?

- Продвинутые.

Особая каста.

- Он тоскливо выматерился.

- Есть такая порода людей, ссученных от рождения...

Погоди, после подъема придут.

Каждый раз приходят, как новую группу привозят, выискивают интеллекты.

У них право первой ночи.

- Находят?

- Почему нет? Находят...

Не знаю, кого больше в нашем народе: ссученных или гениев.

Но ссученные гении попадаются часто.

Им все равно, что делать и на кого работать.

Самые продажные твари - ученые.

Видите ли, у них мозги, интеллект! Достояние общечеловеческое!..

Все, что здесь придумано, - система содержания, воспитания, наказания...

да и вообще сама идея этого долбаного общества будущего, - их ума дело! Был тут один, рядом со мной жил, жрал, спал, на долю жаловался, а продал, ублюдок, из-за одного тщеславия! Ладно бы, с голоду сдыхал...

Мозги у него действительно есть.

Хоть иезуитские, но есть.

Я такой выход отсюда нашел, можно было спектакль устроить этому братству и на волю рвануть - сдал...

По первому ряду каждое второе стекло очень просто вынималось, аварийные выходы.

Так он определил это по лишайнику!..

И вместо того чтобы разом выйти толпой из-под купола и город захватить, перед продвинутыми умом блеснул.

Стекла теперь на болты посадили...

Безбожко вдруг замолчал, и Опарину показалось, уснул.

Он выбрался из-под кровати, присел у изголовья на корточки, - бывший солагерник лежал с открытыми глазами и слушал воркующий, пронизывающий сознание голос.

- Не бойся, я не сдам, - заверил Сергей.

- Но пойми ты, я должен разобраться и понять, что создали здесь братья Беленькие.

- Что за народ? Сам себе кандалы кует и радуется, - проговорил Безбожко, скорее, для себя.

- Перед тобой вот рот раскрыл, а ведь гарантии никакой.

Ты тоже из продвинутых...

Да наплевать.

Спокойный стал - вырвусь отсюда или нет, все равно...

Но душу мутит - не с кем на волю бежать.

...Подъем сыграли через четверть часа, поздравили с наступлением нового трудового дня.

Старожилы привычно выстроились на "плацу" и под ностальгически звучащую утреннюю гимнастику по радио стали делать зарядку. Потом под купол вошли десятка полтора людей в белых халатах и масках, каждому измерили давление, заглянули в рот, в глаза, каждому налили по бумажному стаканчику шипучей минеральной воды, кому-то выдали таблетки, сделали уколы - эдакий санаторно-конвейерный врачебный осмотр, а после "коробочного" завтрака всех выстроили в несколько колонн и повели на работу в разные стороны, но под одну и ту же пионерскую песню.

Новоприбывшие стояли в сторонке, смотрели на все это тоскливо и дико. Наконец, пришел и их черед строиться на плацу: зарядка для новеньких была полегче, врачебно-оздоровительный курс подольше (измеряли еще температуру и пульс после нагрузки), также выдали минералку, витамины и завтрак, - все по радиокомандам.

Но прежде чем электрокар с завтраками поехал вдоль шеренги, к Опарину подошел человек в белой униформе.

- Сергей Опарин? - спросил он с ласковой улыбкой.

- Очень рад! Я ждал вас...

- Моя фамилия - Титов, - с вызовом сказал он.

- Я кузнец.

- Это ваш псевдоним, - униформист посмотрел на руки.

- "И вы уже давно тяжелее пера ничего не поднимали.

Ступайте за мной!

Опарин вышел из строя, оглянулся на суету - жадные руки расхватывали коробки с платформы электрокара - и пошел к выходу из-под купола...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой
Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве