Смотри фильм-презентацию. 6,5 минут, которые кардинально изменят твою жизнь к лучшему!
12
В тот момент, когда охранник Конырева вручил ему ключи и документы,
Зимогор не оценил замысла богатенького приятеля и не почувствовал, что значит
конь для мужчины.
Но когда вечером, приняв дела старшего инженера, подошел к
своему дому и увидел вишневую "девятку", вдруг услышал ржание
горячего жеребца.
Два часа кряду он гонял машину по московским улицам, часто
нарушая правила и совсем забыв, что нет при себе удостоверения водителя.
И удовлетворенный, расчувствовавшийся, полетел в офис к Славке.
Тот
сидел за своим столом и разговаривал с молодым негром: на заправках Конырева
работали исключительно африканцы, набранные из Института имени Патриса Лумумбы
или просто с улицы.
С одной стороны, он выглядел абсолютным противником
расизма, с другой выражал его крайнюю степень.
- Пусть черные обслуживают белых, - говорил Шейх, когда ему задавали
специфические вопросы.
- Я не хочу унижать русских рабским трудом.
В то время русские просто ходили безработными и голодали...
Конырев мгновенно выгнал негра из кабинета, кивнул в его сторону.
- Неплохой пацан.
Хотел купить заправку.
А деньги, стервец, заработал на
наркоте и сутенерстве.
Черными девками торговал и героином.
Как ты считаешь,
продать ему? Или нет?
- Спасибо за тачку.
- сказал Олег.
- От души.
- Ага, оценил! Значит, с работы пнули?
- Не совсем...
Едва удержался.
- А что ты за нее держишься?
- Если бы уволили совсем, отрезали бы путь в Манораю.
А я хочу туда.
- Может, тебе заправку продать? Одна продажная есть...
В рассрочку?
- Слава, я белый человек...
- Так слушай, белый человек, - президентское кресло застонало под
Славкой.
- Никак из головы не выходит...
Вспомнил я одну цыпочку из архива
Министерства геологии.
Правда, ей сейчас уже лет тридцать, но была прелесть!..
Позвонил и заказал на твое имя обширную справку по Манорайской впадине.
Поедешь
завтра и возьмешь.
Можешь вместе с Наташкой.
- Мне с тобой никогда не рассчитаться, - буркнул Зимогор.
- Ты всех так
цепляешь на крюк?
- И еще.
Этот твой космический мусорщик оригинальная личность, но дитя
советской системы.
- Шейх достал ежедневник и стал читать.
- Закончил Высшую
комсомольскую школу, работал секретарем на плавбазе рыбфлота в Мурманске.
За
попытку перехода финской границы получил три года.
После отсидки под чужой
фамилией поступил на географический факультет, однако отчислили с пятого курса,
когда вскрылся обман.
Через год задержан на территории Китая за незаконный
переход, пять лет исправлялся на рисовых полях, затем был передан советской
стороне и еще два года рубил лес в Коми.
Остался там на жительство, работал в
леспромхозе и добивался выезда в Монголию, но не получил.
Потом оказался в
Свердловске, там женился на еврейке и выехал с ней в Израиль как диссидент.
Получил израильский паспорт, обокрал жену и ее родственников и морским путем
отправился в Индию, но по пути был схвачен Интерполом, возвращен в землю
обетованную, где его разоблачили и отправили на девять лет рыть оросительные
каналы на оккупированных землях.
Оттуда с помощью палестинцев бежал в Иран, а
потом через воюющий с советскими войсками Афганистан снова хотел пробраться на
китайскую территорию Тибета, но попал в плен к моджахедам и был случайно отбит
нашими солдатами.
Вернули в Россию, незаконно продержали два года под
следствием, после чего дали паспорт на настоящее имя и выпустили на свободу.
Он
женился и уехал на Алтай, по месту жительства своей супружницы.
Конырев прочитал все это чуть ли не на одном дыхании, отвалился в кресле
и отпыхиваясь, добавил:
- Я менял города, я менял имена!..
- Явный неудачник и бессребреник, - определил Зимогор.
- Которых ты
терпеть не можешь.
- Да, и это правда, не могу, - подтвердил Шейх.
- Их воспели и подняли,
бессребреник стал объектом для подражания.
В результате навязали нации
нищенскую психологию...
Но твой знакомый мусорщик, наоборот, весьма преуспел,
если учитывать одну маленькую деталь.
Еще в комсомольской школе стал
сотрудником внешней разведки.
И в наших лагерях не сидел, а проходил
специальную подготовку или вообще выполнял особые поручения партии и
правительства.
- А в китайских?
- В китайских сомнительно.
Но в израильской по полной программе, причем
год - в специальных кандалах! - с удовольствием сообщил Конырев.
- За дерзкое
поведение: постоянно обижал охрану!
- Чем же он занимался в разведке?
- А вот этого не знает даже Эксперт, который знает все!
- И почему они его на Тибет не пустили? - чуть невпопад спросил Зимогор.
- Кто сказал - не пустили? - засмеялся Конырев.
- Скорее всего, бывал он
там, и много раз.
Но это пока скрывают от моего улыбчивого Эксперта.
Но завтра
он поедет к директору и все узнает.
- К какому директору?
- Разумеется, службы разведки!
- Он что, работает у .тебя, этот бывший министр? - невесело усмехнулся
Зимогор.
- Вроде бы и не африканец...
- Нет, не работает.
Но финансисты очень любят деньги.
- Ты ему платишь?
Шейх вылез из кресла, как медведь из берлоги, и только не зарычал:
- Кому я только не плачу...
В тот вечер Зимогор успел заехать к матери в Перово.
Она была на пенсии,
но все еще работала врачом на станции "скорой помощи".
Отец же всю
жизнь просидел за баранкой, последние лет десять дальнобойщиком, развозил
дефицит - подшипники по автомобильным заводам.
Однажды его КамАЗ обнаружили на
проселке неподалеку от трассы в Горьковской области, груз и водитель бесследно
исчезли, и мать до сих пор не знала, жена она или давно вдова.
Горе это не
забывалось и все время жило в доме вместе с матерью.
И было у нее еще одно -
никак не могла женить Олега, однако с этой бедой вроде бы уже свыклась, и на
семейных праздниках, когда собиралась родня и непременно начинала обсуждать эту
тему, мать спокойно махала рукой и в присутствии сына говорила:
- Да ну его! Он и в детстве-то все время играл в одиночку.
Сядет в
песочнице отдельно и ковыряется...
Восемь невест приводил и показывал! На двух
женился...
И что толку? А жены ну просто золотые были, до сих пор мне иногда
звонят...
- Мама, они звонят, потому что нужны халявные шприцы, медикаменты или
советы доктора! - протестовал Зимогор.
- А ты им в принципе не нужна.
Доказывать что-либо матери было бесполезно...
Она как-то незаметно перешагнула
низенький порожек старушечьего возраста, и признаком этого стало то, что по
вечерам, когда не дежурила на станции, сидела на скамеечке возле подъезда.
Здесь ее и застал Олег, подкатил на "девятке", посигналил и помахал
рукой: он входил в зрелость, поскольку начинал чувствовать, как опостылела
самостоятельность, и снова хотелось стать зависимым от родителей ребенком.
Например, пожаловаться...
- Мам, меня сняли с должности, - сразу же бухнул он.
- Я теперь не
главный, а просто геолог в производственном отделе.
Это у нас место ссылки.
- А я хотела поздравить, - медленно увяла она.
- Подумала, приехал
похвастаться машиной...
Мать сидела рядом, трогала панель, кнопки, словно прощупывала больного.
Они с отцом всю жизнь копили на "Жигули", и когда наконец набрали
нужную сумму, машины подорожали вдвое...
- Конырев с барского плеча тулупчик мне скинул...
- Это хорошо ли - взял такой тулупчик?
- Хорошо, мам.
Славке уже не интересно стало зарабатывать деньги.
Наелся
этой романтики, тоскует...
Видела бы, какой он жирный стал.
А Светка - три тебя
надо.
- Все равно, не брал бы...
- Отдать недолго, если что почувствую.
- За что тебя сняли-то? Вроде бы говорил, наоборот...
- Не спрашивай! Столько намешано, сам еще понять не могу, за что.
Она помолчала, глядя в зеркало заднего обзора на своих товарок, плотно
сидевших на скамеечке.
- Пошли, чем-нибудь угощу.
Ты ужинал? Зимогор вдруг заспешил: это лишь в
детстве приходит успокоение, когда пожалуешься матери и потрешь мокрые глаза.
Сейчас же и ее разочаровал, и сам не нашел утешения, ибо для этого нужно уткнуться
в подол и хорошенько пореветь.
- Я на секунду заскочил, мам, отметиться, что приехал...
- В очередной раз? - помедлив, спросила мать и, взглянув на сына,
поправилась.
-
Ну ладно, прости старуху...
- Такого еще не бывало...
Вернее, никогда не встречал такой женщины.
- А кто она?
- Не знаю...
Зовут Лаксана.
- Какое редкое имя...
Русская или нет?
- Да вроде русская...
Но сейчас ее зовут как-то по-другому.
Понимаешь,
мам, она была уже моей женой.
- Что?..
Что ты говоришь? Я знаю всех твоих жен.
- Постарайся понять, мам...
- он смутился.
- Все так странно...
Лаксана
была женой в другой жизни.
Как бы тебе объяснить?..
Я помню ее! Все помню! Она
такая родная...
Нет, не правильно.
Память о ней осталась и больше ничего.
Но мы
узнали друг друга.
Мать вздохнула, посмотрела через зеркало на своих товарок.
- Господи...
Неужели влюбился? А кто она теперь?
- Не знаю...
И у нее есть муж, космический мусорщик, - он усмехнулся.
-
Но мне наплевать...
У нас даже была схватка.
Нечестная, трое на одного...
- Думаю, что у тебя под глазами?..
- Ерунда, пройдет...
Она удивительная женщина, мам.
Я так испугался, что
Аквилонов меня вообще выгонит!..
И не пустят больше в Манораю.
- А что это - Манорая?
- На Алтае, впадина такая.
Говорят, метеоритный кратер...
- И она там живет? - чего-то испугалась мать.
- Ну, где-то там, не знаю...
- Ой, Олежка, боюсь я за тебя! Только глупость новую не сотвори, ладно?
А вообще привези ее, покажи...
- Нет, мам, вряд ли.
Не знаю, увижу ли еще...
Вот ты медик, объясни мне:
возможно, чтобы человек вспомнил свою прошлую жизнь? Вернее, мы что,
действительно живем несколько раз?
- Как тебе сказать?..
Вот ты упомянул Алтай, а в груди у меня так
защемило.
Помню, что-то отец твой рассказывал.
То ли бывал там, то ли еще
что...
Но знакомо.
Мне почему-то не верится, чтобы такое сложное и
высокоорганизованное существо умирало вместе с физической смертью.
Медицина
говорит одно, а думается другое...
- Спасибо, мам, я поехал.
Тебе нравится мой конь?
Домой он вернулся в сумерках, ничего особенного не заметил во дворе,
поставил машину и только вошел в квартиру, как тут же за спиной раздался
звонок.
Зимогор включил свет и открыл дверь: на пороге стоял Иван Крутой,
поигрывал ключами - значит, сам был за рулем.
Сразу же прострелила злорадная
мысль: опомнился, отошел и приехал возвращать в кресло главного геолога! Иначе
чего бы потащился на квартиру через полгорода, если никогда здесь не был, да и
быть не мог: не царское это дело - ходить по избам холопов...
- Ты где это машину взял? - тон вроде бы звучал по-отечески.
- Подкатил
как барон и даже меня не заметил!
- Темновато было, - сдержанно проронил Зимогор.
- Проходите!
Аквилонов прикрыл за собой дверь, сел на шкаф для обуви, глянул
исподлобья.
- Ты эту папку...
зачем Ангелу показывал? Я же предупредил тебя!
Олег на мгновение даже растерялся от резкого перехода.
- Я никому не показывал...
И какие могут быть секреты от Ангела?
- Не твое собачье дело! Так показывал или нет?!
- Да ничего я не показывал! - уже возмутился он.
- Врешь!..
Откуда Ангелу стало известно об этих документах?
- Не имею представления! Я его даже не видел! Иван Крутой уже не слышал
его, рычал, как накатывающийся гром.
- Со
мной вздумал поиграть? В двойную игру? Ласковое теля двух маток сосет?..
Да ты
еще...
сопля зеленая тягаться со мной! Игрок!
И тут внезапно Зимогор понял и необычное поведение Аквилонова, и его
этот приезд на квартиру, и резкую смену настроений: утомился Иван Крутой, не
выдержал ритма и нравов рыночной жизни.
Взял вес, но сил нет зафиксировать и
удержать.
Кто-то оказался хитрее, изворотливее, могущественнее и нанес ему
рану, возможно, в спину ударил.
И теперь этот раненый царь в пылу предсмертной
ярости и гнева бросился давить свою челядь.
- Продал меня! - ревела гроза в прихожей.
- За драную
"девятку" подставил? Что ж так дешево?! Поторговался бы! Но я все
равно покорю Манорайскую впадину! Сам все сделаю! Ты понял меня, сынок?! Я тебя
научу свободу любить!
Ему чудились измена и предательство.
У него была потребность унижать,
чтобы возвыситься самому.
Для этого перед царями добровольно гнули спины...
- Не смейте орать на меня! - взорвался Зимогор.
- Не надо орать на меня
в моем доме!
Аквилонов медленно встал и будто черная туча уплыл за дверь, как за
горизонт.
оглавление
читать дальше
Приговор убивающим Россию