Сергей Алексеев. Сокровища Валькирии - 3. Земля Сияющей Власти
перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

www.stragasevera.ru/


Заказать книгу почтой
Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

«Земля Сияющей Власти»

18

Обычно побудку играл Арчеладзе: сам просыпался рано и тут же стучал кулаком в стену.

А в этот раз никто не стучал, и вымотавшийся за двое суток в горах Воробьев проспал до вечера.

Он привык к чистой, интеллигентной работе, когда нужно проникнуть в запертое помещение или просочиться сквозняком на тщательно охраняемый объект, установить там умную и сложную аппаратуру и так же незаметно исчезнуть.

Остальное было делом техники.

А здесь он ползал по лесам, как какой-нибудь фронтовой разведчик, страдая от излишнего веса и одышки, бегал марш-броски, волоча за собой пленных, и медленно сатанел от безысходности: возврата к прежнему быть не могло, и оказавшись "вне закона", он ставил на прошлом крест.

Конечно, в его судьбе и неустойчивом нынешнем положении был виноват

Арчеладзе, втравивший все свое окружение в эту авантюру.

Но если Кутасову на Балканах было раздолье - попал в родную стихию и не особенно-то задавался вопросами, что и во имя чего делается, будучи авантюристом по складу характера и профессии, - то Воробьев, пока без особенных всплесков, страдал от неопределенности будущего.

Ну, выловят они весь "Арвох", каким-то образом не дадут секретным службам неизвестно каких стран хозяйничать на горе Сатве, а потом что? Куда? Назад в Россию? Но там их балканские дела могут откликнуться, поскольку у "духа мертвых" руки длинные, а сам он - бесплотен.

Неужели остаток жизни придется доживать на нелегальном положении, как Птицелов, принявший яд на Ваганьковском кладбище?

А хотелось пожить тихо, в свое удовольствие, и где-нибудь в Подмосковье, на той же Клязьме, например, построить домик в лесу, собирать грибы, удить рыбу - эдакая идиллическая жизнь отставного майора госбезопасности.

На праздники и юбилеи надевать форму, говорить тосты в кругу друзей, выступать в школах или - о чем теперь и не мечтать! - читать курс лекций по оперативному искусству в спецшколе службы безопасности.

Все это стало неисполнимо.

Но даже если бы Арчеладзе объявил завтра, что надо ехать в Африку и охранять там какой-нибудь кусок пустыни, Воробьев бы поворчал, повозмущался и поехал только из соображений честолюбия.

Дело в том, что полковник однажды буквально спас его, когда Воробьева вывели за штат и поставили вопрос об увольнении до пенсионного срока.

Попросту вышвыривали из службы по политической неблагонадежности.

Его, как самого лучшего оперативника и специалиста по литерным мероприятиям, включили в специальную группу, чтобы осуществлять слежку за патриотическими партиями и движениями.

Режим тайно осуществлял политический сыск и провокации, якобы среди организаций коммунистического толка.

На самом же деле это было направлено против всех, кто выступал за самостоятельность и мощь России.

Воробьева возмутило то, что вчерашние борцы с диссидентами сегодня ополчились на... патриотов.

Причем бессовестно, нагло утверждали, что теперь они - враги отечества! Он же офицер, всегда мысливший себя только русским офицером, не мог не быть патриотом, о чем и доложил начальству.

Влиятельный Арчеладзе, о деятельности которого лишь смутно догадывались во многих службах конторы, неожиданно, прорывая все заслоны, втащил к себе в отдел совершенно незнакомого ему сотрудника, взяв только за профессиональные качества и принципиальность.

Нигрей попал туда точно так же.

Преданность Никанорычу была вовсе не благодарностью за выручку; они сразу же сошлись в убеждениях, иметь которые во времена разорения службы безопасности было великой роскошью.

Воробьев любил вождей, зная, что по природе своей он никогда не сможет повести за собой во имя какой-то идеи.

Он умел только хорошо и громко возмущаться.

А этот длинный, часто непредсказуемый человек, похожий на орла, обладал смелостью и волей.

Отойти, оторваться от него было невозможно, как от магнита.

Проснувшись, он как всегда стал думать о своем положении, ожидая побудки, но пролежал около получаса и не дождался стука в стену.

Постучал сам, позвал:

- Никанорыч?..

Солнце село, пора психов на волю выпускать!

За перегородкой слышались тихие шаги.

И никакого ответа.

Воробьев вскочил, и как был в длинных армейских трусах, так и ввалился к полковнику.

В комнате оказалась... Капитолина! Только какая-то другая, особенно изящная, и во взгляде светился огонек, способный смутить любого мужчину.

- Капа... - шалея, промямлил он, поскольку лежа в постели и скорбя о своем будущем, вспоминал и ее.

- Капитолина?..

Он тут же прикрыл дверь, сбегал к себе и натянул спортивный костюм.

Кроме офицера-кадровика, отбиравшего сотрудников в спецотдел, их негласной проверкой занимался еще и Воробьев.

Так вот, когда появилась машинистка Капа, он, как и положено, сделал на нее оперативную установку, а Нигрей пару дней поболтался за ней, изучая связи и образ жизни.

Все прошло без сучка и задоринки: голливудской выправки девица подходила по всем статьям.

Воробьев "положил" на нее глаз.

Пару раз он предлагал подвезти ее до дома и получал отказ, затем, в третий раз, просто взял ее за руку, посадил в машину и повез.

Неподалеку от своего дома она попросила остановиться возле магазина и сказала весьма выразительно:

- Мне нужно кое-что купить нам к столу.

У Воробьева сдавило дух, словно в Измайловском парке он наткнулся на белый гриб.

Ждал ее десять, двадцать минут, потом вошел в магазин и Капитолины не обнаружил.

На следующее утро он специально завернул в машбюро, где кроме трех машинисток сидели еще две компьютерщицы, и увидел ее чистый, безвинный взгляд.

Когда же ее застукали за передачей информации, Воробьев не сообщал об этом Арчеладзе целые сутки.

Было ясно, что новая машинистка вылетит из отдела мгновенно, а было жаль...

Внезапную привязанность начальника к "шпионке" он объяснил сначала непредсказуемым характером Арчеладзе, которому вздумалось таким образом "раскрутить" девочку, подставленную сверху для контроля за независимым отделом.

Воробьев готовился к спектаклю в охотничьем домике - и в уме не было, что Никанорыч, этот женоненавистник поневоле, вдруг сам "положит" на Капитолину свой орлиный глаз.

И когда это случилось, Воробьев ошалел ничуть не меньше, чем теперь, увидев машинистку в комнате Арчеладзе, да не в охотничьем домике и даже не в Москве - тут, на Балканах!

Видимо, что-то проспал...

- Конечно, я рад тебя видеть, - соврал он, снова появляясь перед Капитолиной.

- С приездом!

- Спасибо, - неожиданно ласково произнесла она.

- Чай, кофе?

- Кофе, чтобы проснуться! Может, мне это снится?

- Нет, я настоящая, - она прошла мимо, и его обдало волной тонких духов.

От призраков нет тени.

Видишь, от меня есть!

- Решила навестить тут нас? В глуши забытого селенья?..

- Нет, я получила урок и приехала, - просто ответила Капитолина.

- Теперь буду все время с вами.

     - Что ты получила? Урок?

- Да, урок.

На вашем языке это... задание, поручение.

- От кого? Кто это задал тебе урок? - вдруг заподозрил неладное Воробьев.

- Уроки задает Стратиг, - пояснила она.

- Всем гоям без исключения.

Ну а к Дарам у него особое отношение.

Он нас всех любит, но вынужден посылать туда, куда выпадает рок.

А мы вынуждены повиноваться року.

Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями.

Взвизгнула появившаяся откуда-то кофемолка, зазвенели серебряные ложечки, щипчики и фарфоровые блюдца - это вместо алюминиевых солдатских кружек.

- Значит, Дара - это ты? - сообразил Воробьев.

- Разве не знал об этом?

- Дара... Дара... И что же ты даришь?

- Любовь, - одними губами вымолвила она и добавила, как в прошлый раз:

- Я приготовила нам кофе.

Сколько тебе положить... сахару?

Он отрицательно мотнул головой, принял чашку из ее полупрозрачных волнующих пальчиков.

Подобных очаровательных голосков он наслушался, сидя в "музыкальных" комнатах и автомобилях с наушниками, когда к объекту посылали "барышню тяжелого поведения", напичканную передающей аппаратурой.

Но от этой исходил еще какой-то особый, будоражащий дух - то ли духи обладали таким свойством, то ли обволакивающие взгляды...

- А где же Никанорыч? - спросил он, завязывая в узел собственную чувственность.

- Ушел, - как-то бездумно бросила Капитолина-Дара.

- Можно сказать сбежал! Представляешь, разве можно сбежать от такой женщины? А он - сбежал!

- То есть как - сбежал?

- Обыкновенно, как бегут, разочаровавшись в женщине.

Воробьеву вдруг расхотелось пить кофе, но она добавила в чашку коньяку и вновь подала.

- Так тебе будет лучше, выпей.

Это отличный кофе!

Помимо своей воли он взял чашку и отхлебнул.

Капитолина рассмеялась.

- Говорят, мужчины с благодарностью принимают даже яд из рук Дар!

- Спасибо, - буркнул он, вспомнив, как она хладнокровно расправилась с содержателем конспиративной квартиры, куда ее засадил "папа".

Вот этими самыми нежными ручками уложила его в ванну, напустила пены и затем сунула туда включенный фен...

Понятно, что защищала свое достоинство, но откуда такая изобретательность, выдержка и психологическая подготовка?..

Он заставил себя проглотить кофе, благо что чашка оказалась маленькой.

- Где же он может быть сейчас? - не спросил, а подумал вслух Воробьев.

- Сейчас?..

- она на секунду прикрыла глаза.

- Сейчас он на обочине дороги... Рядом какой-то мужчина.

И еще горит огонь, кажется, машина...

- Что? - протянул он с нарастающим ощущением, что Капитолина заговаривается: Стратиг, рок, урок...

- Да, они дерутся! Катаются по земле!

- Кто - дерется?

- Гриф! С этим мужчиной...

- Капитолина! - наполняясь внутренним холодом, прикрикнул он.

- Вот! Оба вспыхнули, как факелы! - воскликнула она почти весело.

- Тушат огонь!

Воробьев понял, что перед ним - больная женщина.

Сумасшедшие глаза, нестандартное поведение, бред...

Повышенная, рвущаяся наружу сексуальность - тоже признак...

- Ну, пусть тушат, - равнодушно бросил он и встал.

- Мне пора.

- Приходи, - сказала она.

- Я сейчас готовлю нам ужин.

Воробьев отошел от двери комнаты Арчеладзе и дальше понесся бегом.

У команды Кутасова шел "разбор полетов", обязательный после каждой операции независимо от положения и условий.

Этому фанату было начхать на будущее...

Поскольку Воробьев исполнял обязанности заместителя Арчеладзе - конечно, все это условно! - "каскадер" поднял свою гвардию по стойке "смирно" и сделал попытку рапортовать.

- Да кончай ты! - ругнулся тот.

- Разговор есть! Пошли!

Они уединились во дворе коттеджа-казармы.

Начинался густой снегопад и тельняшка Воробьева промокала на глазах.

- Где Никанорыч? - спросил он, не чуя холода.

- А что ты у меня спрашиваешь? - выпучил свои бельма Кутасов.

- Вы с ним вместе там...

- Его нет.

Исчез, я спал и не видел, когда.

- Куда он исчезнет? В одиночку?..

- Сбежал!

- Ты что молотишь? Володя?..

- Сейчас он на дороге, дерется с каким-то мужиком.

Оба горят, как факелы...

- Что ты несешь?..

- Это не я несу! - отрезал Воробьев.

- Это несет женщина, которая оказалась в его комнате.

Ты ее должен знать, машинистка Капа.

- Капа? Ну, знаю, видел... Откуда она здесь?

Кутасов не был так близок к Арчеладзе и потому многого не знал.

- Появилась! Захожу - она там хозяйничает, а Никанорыча нет.

У меня подозрение - она сумасшедшая.

Или... хрен знает что! Называет себя Дарой!

- А это что такое?

- Ну, есть такие женщины, - вдруг замялся Воробьев, не зная, как объяснить, чтобы самого-то не приняли за больного.

- Одна такая вела нас с Никанорычем через зону, мимо патруля и охраны, по минным полям...

- По минным полям?!..

Так я тоже видел, как по минным полям шла женщина!

- Слава Богу!..

Так вот это и есть Дары!

- Вот это трюки! - оценил "каскадер".

- Так что, эта машинистка - она и есть?

- Не знаю! Ум за разум!..

Но Арчеладзе нет! И вокруг нигде не видать.

- Сейчас я мужиков подниму!

- Погоди!..

Может, объявится, - остановил Воробьев.

- Подождем час-другой.

Дело в том, что у Никанорыча с этой...

машинисточкой был роман.

- О! - воскликнул Кутасов.

- Так она к нему...

- А как? Через границы? Через зоны? Как?

- Любовь, она ни страху, ни границ не знает.

- Фигня!..

Может, и правда - Дара?

- Тогда почему ушел Арчеладзе? Если Дары - на нашей стороне?

- У меня крыша едет.

- В любом случае играю тревогу, - заявил "каскадер".

- Не хватало потерять Арчеладзе! Потеряем, а дальше что? Куда?..

- Играй! - позволил Воробьев.

- А мне придется с... Капитолиной тут.

Если что, я ее в подвал запру.

Нет, здесь что-то не так! Авантюра! Или... операция службы безопасности "Арвоха".

- Что с пленными делать? Они же сидят, мать их... И мы сидим, как на бочке с порохом! Может, отведем под горку, там старый колодец есть...

- Ты что?..

Никанорыч самого в колодец спустит.

- Но их ведь ищут! И найдут.

Нам тут не сладко будет...

- Посади их в трофейный бронетранспортер, заложи радиоуправляемую мину и на ночь вывези в лес.

Чтоб всегда на колесах были...

- Понял! - развеселился "каскадер", которого хлебом не корми, только поставь какую-нибудь задачу с прибабахом.

- И прочешем окрестности, дороги.

Заодно посмотрим, не рыщут ли "духи мертвых".

Прежде чем вернуться в свой коттедж, Воробьев помялся на улице, продумывая линию поведения с Капитолиной, отработал основные положения и после этого толкнул дверь.

Холод, наконец, достал самого нутра, и его поколачивало.

Прыгающей походкой он хотел проскочить в свою комнату, но в коридор выглянула Капитолина.

- Ужин готов, Воробей! Я жду тебя! Внезапная фамильярность его покоробила - он с детства не терпел своей фамилии из-за постоянного прозвища, - но тут сделал вид, что ничего не заметил.

- О, прекрасная Дара! Подавай скорее на стол!

- Что это с тобой? - между тем насторожилась она.

- Что? На улице снег, промок...

- Я не об этом.

Отчего ты стал лукавить?

- Лукавить?..

Это от голода!

- Смотри, Воробей, - она погрозила пальчиком.

- При мне будь таким, какой есть.

Иначе не стану кормить.

- Почему - Воробей? - обиделся он.

- Потому что похож.

И совсем нет оснований обижаться! Я тебе даю гордое прозвище!

- Гриф - гордое прозвище.

- А врабий, как называли эту птицу в древности? - засмеялась Капитолина и стала читать наизусть:

- "Запоет врабий - и взойдет солнце, заверещит врабий - час полуденного гимна возвестит, а во след ему всякий гой руки воздымет, дабы источилась благодать в его сущность, но заплачет врабий, и мы слезой умоемся, ибо замирает в час ночной живая и неживая материя..."

- Это про меня? - усаживаясь за стол со странным чувством нереальности, спросил Воробьев.

- Это про птицу, живущую исключительно по движению солнца, - пояснила Капитолина, украшая зеленью блюдо с чем-то дразняще-вкусным.

- Знающим ее язык не требуются часы.

Птица, отбивающая время.

Он взял вилку, занес, чтобы ковырнуть содержимое большой тарелки, и не успел: в комнату ворвался Кутасов.

- Володя!..

Выйдем, разговор есть! Глаза его рыскали по сторонам, но видели лишь женщину в комнате.

- Что там? - привстал Воробьев.

- Он пришел сказать, что пленных в подвале нет, - спокойно сообщила Капитолина.

- И что охранники несут полный бред и, видимо, с сильного похмелья.

Теперь они оба неприкрыто уставились на женщину, ожидая продолжения, чтобы принять какое-то решение или хотя бы что-то понять.

- Но все в порядке, - после паузы сказала она.

- Охранники были трезвыми, а пленных выпустил Гриф.

Садись и ты, витязь.

Я знала, что придешь, и сготовила на троих.

Они настороженно и мрачно переглянулись, после чего Воробьев положил вилку и встал.

- Вот что,..

Капитолина! Я вынужден тебя пока... изолировать.

- В подвал? - спросила она с готовностью.

- Придет Арчеладзе - пусть разбирается!

- Резонно.

Жаль только, готовила, готовила, а вы есть не стали.

- Иди вперед.

- Можно, я возьму плащ, Воробей? - попросила она.

- Там холодно.

Он сам подал ей суконный плащ с серебряной пряжкой на плече, проверил содержимое сумочки - женские безделушки.

В том, как она безропотно повиновалась, Воробьев почувствовал новый подвох и засомневался, правильно ли он делает, засаживая Капитолину в камеру-одиночку, где сидел некий Страга, также исчезнувший с пленными.

Закрывая дверь, в последний миг он заметил очаровательную улыбку ее, словно говорящую - нам и здесь будет хорошо...

Арчеладзе не возвращался.

Кутасовские бойцы несколько раз прочесывали окрестности обсерватории и уже заполночь снарядили трофейный бронетранспортер для поиска на дорогах.

Появляться на миротворческой технике, хоть и измазанной грязью, в ночное время было рисковано: наверняка по сербской территории рыскали спецслужбы в поисках археологов, но делать было нечего, другого транспорта не найти.

Под утро наткнулись на сгоревший джип, который еще слегка дымился и был теплый.

Об этом доложили на базу, ради порядка, однако, едва услышав такое сообщение, Воробьев ощутил, как деревенеют ноги.

Он дал задание Кутасову обследовать место происшествия, и когда получил информацию, что в канаве видны следы борьбы и найдена камуфляжная куртка, прожженная во многих местах и, судя по размерам, могущая принадлежать Арчеладзе, когда, следом, обнаружили затоптанную в грязь пилотку офицера морской пехоты США, - у Воробьева на минуту замерло сердце.

Он еще пытался доказать себе, что полковник оказался жертвой отлично проработанной операции "Арвоха", и сейчас захвачен его службой безопасности и что Капитолина послужила своеобразным раздражителем, заставила его уйти с обсерватории под каким-то предлогом, заманила в засаду, но аргументы были слишком натянуты и слабы, чтобы поверить в такую версию.

Ответ казался невероятным: Капитолина знала или видела все происходящее на дороге.

- Ухожу в свободный поиск, - сообщил свое решение Кутасов.

- И ухожу со связи.

Боюсь радиоперехвата.

И на несколько часов как сквозь землю провалился.

Воробьев почувствовал зверский голод, съел остывший ужин и, переборов себя, пошел в подвал сгоревшего коттеджа.

Какого-то особого плана не было, сам не знал, зачем идет: то ли допросить с пристрастием и вывернуть машинисточку-Дару наизнанку, то ли покаяться и спросить, где теперь находится Арчеладзе.

Охранник лежал на полу, раскинув руки, возле двери, вероятно, открытой самим же: из скважины торчал ключ.

Камера оказалась пустой, в свете фонарика мелькнула большая рыжая крыса, не найдя выхода, забилась между стен, потом куда-то с писком исчезла.

Воробьев склонился к охраннику, осветил лицо и только теперь понял, что он спит! Спит, подлец, с блаженной улыбкой и затаенным поверхностным дыханием, словно очарованный сновидением.

Воробьев посидел на корточках у его изголовья с неотвязным чувством ожидания удара в спину, затем поднял автомат охранника и с силой пнул его в бок...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве