www.stragasevera.ru/

БАД NSP

• тест здоровья
• тест на вес

Натуральная косметика:

• Natria
• Tropical Mists
• Bremani

s реклама:



Заработать

• как создать сайт
• раскрутка сайта
• заработать в интернет

Цикл лекций по Общей Теории Управления



set реклама:

серебрянные кулоны-обереги

Цветок папоротника. Огненный символ чистоты Духа, обладает мощными целительными силами, дает человеку возможность отрыть духовные силы

x реклама:


x

x

x

Verdana Tahoma Arial Georgia 9 10 11 12 14 16 18 20

«Земля Сияющей Власти»

1

Над непокрытой пегой головой старца, на крепкой руке с плетью, распустив крыла, восседал филин, и огненный птичий взор был глубок и бесконечен, как вечность...

Спички выпали из рук Мамонта, коробок, будто камешек, ушел в рыхлый снег.

Инга ликовала, совершенно забыв, что стоит босая.

- Смотри! Человек! Это человек!

- Атенон, - выдохнул Мамонт.

- Великий Гой...

- Что? Что ты говоришь? - она трясла его за руку.

- Ты знаешь его? Ты знаешь этого человека?

Владыка Святых Гор приближался медленно, освещая себе путь в голубеющих сумеречных снегах.

Кажется, время остановилось, а вместе с ним беспорядочный и бесконечный ток мысли.

И все, что мгновение назад казалось важным - жажда тепла, огня, жизни, вдруг потеряло всяческий смысл.

А Инга чего-то испугалась и, прячась за спину Мамонта, зашептала срывающимся, хриплым от простуды голосом:

- Он - добрый? Он не сделает зла? Мне страшно, слышишь? Страшно.

- Не бойся, - вымолвил он.

- Это Святогор, прикосновение к вечности... Видишь, птица над головой?

- Где - птица? Какая птица?..

- Филин! На руке... Знак высшего разума и власти.

И свеча!

- Не вижу... свечи! - Инга дрожала.

- И птицы не вижу...

- Потому что ты слепая! Открой глаза!

- Мамонт!..

Это же тень, какая-то фигура...

     Он шагнул навстречу Атенону, воздел руки.

- Ура! Я Странник!

Владыка остановился, отвел свечу от лица.

Оставалось не больше десятка метров, ясно различался зеленоватый огонь птичьих глаз, свисающие крылья, изморозь на пегой бороде...

- Это же... не человек, Мамонт! - в страхе зашептала Инга, цепляясь за одежду.

- Зверь... Чудовище!

Атенон вдруг развернулся и направился в гору, будто предлагая тем самым следовать за ним.

Мамонт пошел, однако спутница ухватила руку, рванула назад.

- Не ходи! Прошу тебя!

Он попытался стряхнуть ее и, когда не получилось, чуть ли не волоком потащил за собой по снегу.

Инга выпустила руку, но не сдалась, забежала вперед и кошкой прыгнула ему навстречу, ударив головой в лицо.

- Стой! - внезапно прорезался и зазвенел ее голос.

- Не пущу!

Мамонт не почувствовал боли, однако ощутил горячую кровь, хлынувшую из разбитого носа.

Свет в руке Атенона померк.

Он обернулся, поджидая Странника, и внезапно обратился в косматое чудовище с пылающим взором круглых птичьих глаз.

Заиндевелая на холоде шерсть покрывала его с головы до ног...

- Мамонт, миленький, не ходи! - уже молила Инга, повиснув на шее.

Преображение было настолько внезапным, что образ Владыки Святых Гор еще стоял перед глазами, сдваиваясь с человекообразным существом.

Мамонт взял горсть снега, утер лицо, размазывая кровь.

Сознание медленно возвращало его в реальность, отзываясь в затылке похмельной головной болью.

Он просунул руку под фуфайку, непослушными, скрюченными пальцами нащупал пистолет.

Снежный человек слегка присел и вроде бы оскалился.

- Зямщиц! - позвал Мамонт.

- Почему ты ходишь за мной?

Он был не уверен, что это существо - тот самый несчастный Зямщиц, выпущенный Дарой на Алтае.

Этот был на голову выше и шире в плечах.

Услышав голос, он сделал мягкий скачок вперед, словно пугая странников, и помедлив, пошел вокруг них.

Мамонт отвел рукой Ингу и взвел курок.

- Уходи! - выстрел треснул негромко, но откликнулся в горах раскатистым, звучным эхом.

Он не боялся выстрелов, поскольку так же мягко присел, сунул руку в снег и поднял камень размером с человеческую голову.

- Не стреляй, - вдруг попросила Инга и шагнула вперед.

- Что тебе нужно? Кто ты?..

Мы не хотим тебе зла, уходи от нас.

Мамонт держал его голову под прицелом, любое движение рукой с камнем - и разнес бы ему череп; с десяти метров не промахнешься.

Снежный человек попятился, однако не выпустил булыжника.

- Иди, ну иди же! - поторапливала Инга, медленно наступая.

- И больше не приходи к нам, если не хочешь сказать, что тебе нужно.

Когда между ними осталось метра четыре, мохнатый скиталец медленно развернулся и подался в гору, безбоязненно подставляя широкую спину под выстрел.

По пути выбросил камень и оглянулся, неприятно блеснув своим нечеловеческим взором.

Несколько минут его высокая фигура маячила на фоне белеющего снега, пока не растворилась среди темных пятен высоких камней.

- А я замерзаю, - вдруг просто сказала Инга и села в сугроб.

Она сама была как снежный человек, босая, и снег уже не таял на ее ступнях.

Мамонт расстегнул фуфайку, поднял свитер и просунул ее ноги к себе под мышки.

Будто положил два ледяных камня...

- Ничего, - пробормотал он сквозь зубы.

- Сейчас согрею...

Согнув ее пополам, он подхватил Ингу с земли и понес к куче заготовленных и уложенных для костра дров.

- Ноги не чувствуют тепла, - сказала она.

- И кажется, ты ледяной.

- У тебя есть спички? - безнадежно спросил Мамонт.

- Я где-то уронил коробок...

- Спички давно кончились, - со вздохом проговорила Инга.

- Я поддерживала огонь...

Не выпуская ее из рук - под мышками уже ломило от холода, - он встал на колени и принялся ощупывать руками снег возле дров: где-то здесь выпали спички... Впрочем, минутное затмение разума напрочь отключило сознание, и свет от свечи, рожденный воображением, спасительный и вожделенный, грел в этот миг жарче всякого костра.

Он перелопачивал снег до тех пор, пока тот не перестал таять на руках.

- Говорят, смерть от холода приятна, - сообщила Инга.

- Надо только обняться покрепче и закрыть глаза...

- Прекрати! - он ударил ее по лицу деревянной ладонью - голова мотнулась. Ни слова о смерти!

- Нас найдут весной, когда растает снег, - продолжала она.

- Если это чудовище не съест, или звери...

- Язык отрежу! - рявкнул он, наливаясь злобой.

- Где спички?! Где я уронил спички?!

- Не знаю... Не заметила.

Мамонт сунул пальцы в рот, пытаясь отогреть и вернуть им чувствительность.

Снег вокруг кучи дров был уже истоптан ногами и коленями, перемешан и найти сейчас маленький коробок - равносильно найти иголку в сене.

Если бы еще не ноша, висящая на груди и ледяными ногами холодящая легкие и сердце!..

- Найду! Сейчас! - стервенея от злости, процедил он и вскочил на ноги.Только нужно согреться!

Около получаса, увязая в снегу и радуясь сопротивлению пространства, Мамонт бегал по открытому месту - в гору и с горы, пока не пробил пот.

Волосы на голове смерзались, и из-под них, как из-под шапки, бежали горячие капли.

Но Инга продолжала замерзать, ноги по-прежнему оставались холодными и неподвижными.

- Все! - крикнул он и швырнул ее в сугроб.

- Будешь выживать сама!

Он растер ее ступни ладонями, затем скинул разогретые сапоги поочередно, чтобы сохранить тепло, - намотал на каменные серые ноги портянки и натянул обувь, как на манекен.

Поднял с земли, поставил, толкнул под гору.

- Бегом!

Инга сделала пару неуверенных шагов, рухнула лицом в снег.

- Встать! - Мамонт выхватил из кучи дров палку.

- Встать, сказал!

     Она приподнялась на руках и вдруг улыбнулась, с растрескавшихся губ засочилась кровь.

- Мне уже хорошо, тепло...

Мамонт ударил ее раз, другой - Инга только улыбалась, не чувствовала боли.

Тогда он снова поставил ее на ноги и потянул за собой.

Спутница едва перебирала ногами, каждую секунду готовая упасть в снег и увлечь за собой Мамонта.

Он втащил ее в гору проторенным следом, а с горы потянул целиной.

- Бегом! Носом дышать!

От напряжения лицо ее еще больше посерело, вытянулось, нос заострился.

Первый круг не разогрел ее, но вернул к ощущению реальности; Инга стала чувствовать боль, дыхание сделалось стонущим и хриплым.

На втором круге, когда бежали с горы, Мамонт понял, что у самого отмерзают ноги в одних тонких носках, пальцы стали деревянными.

- Ну, жить хочешь? - спросил он, встряхивая Ингу за плечи.

- Хочу, - пролепетала она.

- Только ноги...

- Болят?

- Нет, не болят...

- Это плохо! Плохо! Должны болеть! Бегом!

Нарезая этот круг по целинному снегу, он уклонился вправо и, увлеченный бегом с горы, не заметил, как миновал кучу дров, углубившись в лес.

Снегу здесь было мало, по щиколотку, а спуск довольно крутой.

Бежали, пока дорогу не перегородила упавшая старая сосна, зависшая кроной на других деревьях и напоминающая шлагбаум.

Мамонт перевел дух.

Пока не остыли пальцы, следовало разуть Ингу и теперь самому спасать ноги.

Он усадил ее на валежину, взялся за сапог, но она неожиданно толкнула его.

- Не отдам!

Хотела жить! Мамонт схватил ее за обе ноги.

- Молчать! У меня тоже отмерзают пальцы!

- Я девушка! - внезапно вспомнила она и осеклась.

- Ты не девушка! - прорычал он.

- Ты странница! Мы оба с тобой!..

Она стала бить его кулачками по голове и лицу, сквозь хрип воспаленного дыхания послышались слезы.

- Как ты можешь?..

У меня только начали согреваться ноги!..

- Читай стихи! - крикнул Мамонт.

- Ты же писала стихи? Читай!

- Причем здесь стихи?!

- При том, что ты теряешь рассудок! Инга резко перестала сопротивляться, и чтобы не упасть с валежины, пока он стаскивает сапоги, вцепилась в его заиндевевшие волосы.

Мамонт ощупал ее ступни - все еще лед... И портянки холодные.

Он надел один сапог, взялся за другой, и тут Инга неожиданно выпустила его волосы, сказала со знакомым затаенным страхом:

- Смотри? Там есть жизнь? Или нет? Она указывала куда-то под колодину.

- Что там?

- Смотри! Если идет пар, значит там есть тепло.

Разность температур...

Из-под валежины, на которой сидела Инга, в двух метрах от нее действительно курился слабый парок, чуть больше, чем от чашки с горячим чаем.

- Что, если здесь - выход? Который мы ищем...

В голове блеснула молния! Точно! Вход в пещеру начинался возле склоненного дерева! Правда, были еще приметные камни, которых здесь почему-то нет, и, кажется, не было вокруг такого густого леса... Но сейчас зима, изменилась обстановка, да и совсем иная, хотя и сходная ситуация: тогда на руках был раненый Страга, Виталий Раздрогин.

Как ни старайся запомнить детали, их заслонят в памяти более значимые обстоятельства.

Так и оставшись в одном сапоге, Мамонт осторожно, на четвереньках подобрался к курящейся отдушине, поймал парок ладонью, ощупал мшистый и заиндевелый бок упавшей сосны, затем опустил руку в чернеющий круг, напоминающий нору суслика.

И вдруг ощутил знакомый мерзкий запах зверя, спутать который невозможно ни с чем.

- Это берлога, - одними губами сказал он Инге.

- Медвежья берлога.

И будто в ответ на его шепот из недр земли послышалось глухое и грозное ворчание.

- Бежим отсюда! - выдохнула Инга.

- Скорее!..

- Нет! - вдруг засмеялся он и достал пистолет.

- Отойди подальше!

- Зачем? Не надо!..

- Пошла вон! - рявкнул он и как мешок перевалил ее за колодину.

А глухой рев на одной ноте только нарастал и готов был взорваться в любую секунду.

Мамонт отломил сук от валежины, но сунуть в отдушину не успел снег на том месте вдруг вздыбился, и в метре от ног появилась пегая, огромная голова.

Одновременно громогласный устрашающий рык заполнил заледенелое пространство.

Мамонт стрелял в упор.

Бил в широкий лоб, а думал, что надо бы в ухо.

Пистолет дернулся в руке последний раз и затворная рама осталась в заднем положении.

Вспышки огня перед глазами ослепили его, оранжевые пятна плясали на снегу, и он, почти незрячий, лихорадочно искал в карманах запасную обойму, на всякий случай отскочив за валежину.

- Ты убил его! - то ли осуждала, то ли комментировала Инга, дергая за полу фуфайки.

- Ты убил! Убил!

Обойма нашлась в нагрудном кармане куртки.

И пятно наконец сморгнулось: у колодины зияла черная дыра, курился обильный пар, словно из полыньи, и доносился низкий, почти человеческий стон.

Мамонт зарядил пистолет и выстрелил еще дважды, ориентируясь на звук.

- Зачем ты убил его? - спросила Инга, и он наконец разобрался в интонации - осуждала...

- Сейчас узнаешь, - бросил он и подобрался к отдушине.

Там, внизу, с гало тихо, разве что доносился шорох, будто осыпался поток песка.

И все-таки соваться в непроглядный мрак было опасно и боязно до внутренней дрожи.

Мамонт достал нож, откинул лезвие и с пистолетом наизготовку полез вниз головой.

И именно в этот миг вспомнился ему один из членов экспедиции Пилицина, которого подрал медведь, зимовавший в гроте.

Тьма и неизвестность впереди напоминали открытый космос, и никакая психологическая подготовка не сняла бы врожденного, генетического страха перед мертвой пустотой.

Лаз оказался тесным только в устье, далее ход значительно расширялся и круто уходил вниз.

Тормозя грудью и плечами, Мамонт скрылся под землей с ногами, и лишь тогда рука с ножом наткнулась на твердь...

Ощупал пространство - медведя не было! Сверху его звала Инга, что-то спрашивала, и он мысленно зло посылал ее к черту.

Протащившись метр вперед, он с трудом встал на четвереньки и ткнулся головой во что-то мягкое, источающее влажное тепло.

Должно быть, мертвый зверь скатился в самый дальний угол берлоги, довольно глубокой, но узкой - все-таки это был грот, естественная полость, давно облюбованная медведем: под коленями чувствовался мощный пласт травяного настила.

Сначала он ощупал добычу, убедился, что зверь без всяких признаков жизни, и только после того спрятал пистолет.

Теперь медведя следовало перевернуть с живота на спину, а сделать это в тесноте оказалось трудно, к тому же туша весила килограммов под триста.

Кое-как Мамонт уложил его на бок и ощутил резкую слабость, обычную после пережитого стресса, вытер вспотевший лоб.

В берлоге было душно, не хватало кислорода, хотя к вони он уже привык и не замечал тошнотворности запаха.

- Спускайся сюда! - крикнул он в зияющую пустоту лаза.

- Быстро!

Сверху не донеслось ни звука.

Он пополз к свету, упираясь ногами в стенки, высунул голову, совсем как медведь.

Инга убегала вниз по склону, хватаясь за деревья, чтобы сохранить равновесие.

Мамонт догнал ее, схватил за шиворот и, не обращая внимания на сопротивление и злое пыхтение, потащил назад, к берлоге.

Откуда и силы взялись... Возле лаза он опрокинул ее и, как куклу, сунул головой в черную отдушину.

- Не хочу! - захрипела она.

- Ты убийца! Зачем ты убил?

От ее протеста отдавало сумасшествием: в момент сильного эмоционального переживания в ней обострилось то, что было самым слабым в ее психике болезненное отношение ко всякой смерти.

- Это зверь, - попытался отвлечь от навязчивых мыслей Мамонт.

- А мы с тобой - охотники, понимаешь? Так устроено в мире: человек всегда охотник, в том числе, и за диким зверем.

- Он - беззащитный! - хотела крикнуть, но просипела она.

- Нет, это мы сейчас беззащитные! Потому что не звери, а люди, и нам не выжить без добычи.

Мы умрем на морозе, а этот медведь - никогда.

- Это нечестно, - в ней еще бродил и не сдавался обостренный стрессом юношеский максимализм.

- А я сказал - честно! - прорычал он в лицо.

- Это был честный поединок.

Она не сломалась, но замолчала, выбившись из сил и не способная уже ко всякому сопротивлению.

- Помогай мне! - приказал Мамонт.

- Зверя нужно перевернуть на спину.

- Зачем?..

- Не твое дело! Помогай!

Окрики на нее еще действовали.

Он снова ухватился за лапу, задрал ее вверх и стал рывками, по сантиметру, оттягивать зверя о г стены, таким образом, опрокидывая тушу на хребет.

Инга тоже что-то делала, пыхтела рядом, и они часто стукались головами и встречались руками.

Когда медведь наконец оказался на спине, Мамонт достал нож.

- Раздевайся!

- Как? - опять испугалась она.

- Зачем?

- Не задавай дурацких вопросов! - он всадил нож в брюхо зверя и стал вспарывать шкуру.

- Я не буду раздеваться! Не хочу!

- Тогда это сделаю я! - проревел Мамонт.

- Живо раздевайся! Догола!

- Я замерзну! - слабо воспротивилась она.

- Не понимаю, что ты хочешь...

- Ты хочешь жить? Если хочешь, выполняй, что я требую.

Инга замолчала, зашуршала курткой.

Мамонт вспорол брюхо от грудной клетки до таза, наощупь располосовал диафрагму, пахнуло теплом...

- Готова? Ну?!.

- Нет еще...

Он спрятал нож, перебрался через тушу и стал сдирать с Инги одежду.

Вытряхнул, выпростал ее из свитеров, штанов и нижнего белья, затем подхватил поперек и стал заталкивать в горячее медвежье чрево.

- Что?..

Что ты делаешь? - бормотала она.

- Что ты со мной делаешь?..

Мамонт упрятал ее в тушу почти с головой, ногами в грудную клетку, стянул разрез на медвежьем брюхе, будто запахнул спальный мешок.

- Лежи, - сказал примирительно.

- И постарайся уснуть.

Считай, что ты - в материнском чреве.

Придет утро, и ты родишься, во в горой раз.

А человек всегда рождается в крови и муках.

Так что лежи спокойно.

Сейчас тебе станет тепло и хорошо.

Потому что нет ничего спасительнее материнского тепла...

Инга не отзывалась.

Мамонт ощупью нашел ее лицо, послушал дыхание спутница уже спала.

Он не обманывал, когда говорил о чудодейственности не просто биологического тепла, а материнского, особого тепла, поскольку добытый зверь оказался медведицей, и два вырезанных из чрева медвежонка вместе с маткой лежали сейчас в углу берлоги.

Прежде чем угнездиться самому рядом с тушей, он взял их, вытащил наверх и забросил подальше в снег...

оглавление читать дальше

Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями: