Сергей Алексеев. Сокровища Валькирии - 3. Земля Сияющей Власти
перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

www.stragasevera.ru/


Заказать книгу почтой
Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

«Земля Сияющей Власти»

***

Интернационал в Боснии предстал перед Арчеладзе в натуральном виде, лишь слегка замаскированный под миротворцев ООН.

Можно было бы долго размышлять, проникая в смысл сказанного Карной, но здесь все было как на ладони.

Знакомый по школьным учебникам Коминтерн возродился в другом, но узнаваемом виде - как международная организация, созданная якобы для поддержания мира.

Была найдена идеальная форма легализоваться, после того как потерпела крах коммунистическая идея, с помощью которой Интернационал двигался к мировому господству.

Вероятно, Сталин понял истинную суть Коминтерна, терпеливо ждущего конца второй мировой войны, чтобы выйти из-за спины и воспользоваться победой в своих целях.

Он опасался, что ему наденут струну на шею, и своими руками погубил детище, которое пестовал много лет.

Он знал, чем это грозит, и был наказан немедленно, сразу же после Победы, получив для России многолетнюю "холодную войну".

А Интернационал благополучно воскрес, и вместо одной отрубленной головы выросли три.

То, что происходило в бывшей Югославии, для материалиста Арчеладзе было понятнее, чем откровения Карны.

Лишь после разведки в регионе он ощутил наконец горечь соли Знаний: южных славян резали и рвали на части, как волчья стая рвет выбившегося из сил оленя.

Интернационалу требовалась земля обетованная, Земля Сияющей Власти, чтобы начать очередной поход за свою древнюю идею, теперь звучащую как "новый мировой порядок".

Судя по тому, как обустраивались "миротворцы" ООН на Балканах, можно было смело сказать, что они пришли сюда навсегда и не покинут эту территорию, расчлененную нейтральными зонами.

По крайней мере, рассчитывают на это.

Сама Боснийская Сербия и все прилегающие к ней районы кишели группами военной, политической, экономической разведок многих стран мира, действующих под самым разным прикрытием - от Прессбюро до Красного Креста.

Воронье слетелось клевать добычу на поле брани, так что отыскать в этом скопище археологов "Арвоха", а особенно их службу безопасности, оказалось не так-то просто.

Оказавшись в Боснии, "мосфильмовский каскадер" Кутасов угодил в долгожданную и естественную для себя среду обитания.

Из трех рейдов по наиболее вероятным местам базирования "Арвоха" он привел четырех пленных, которые оказались сотрудниками и агентами спецслужб ЦРУ, Моссада, английской МИ-5, польской ВОГ, а один и вовсе сотрудничал сразу с двумя разведками.

После обстоятельного допроса выяснилось, что они не имеют представления ни об "Арвохе", ни, тем более, о его спецслужбе.

Создавалось впечатление, что в Боснии выйди на улицу, останови любого пришлого человека, и он непременно будет связан с какой-либо секретной операцией.

Этот невероятный интерес к междоусобному конфликту на Балканах был лучшим доказательством правоты Карны.

Из четвертого рейда по хорватской территории он привел немецкого католического священника, который подходил для спецслужбы "Арвоха" по всем статьям - археолог по образованию, некоторое время работал в Египте, владеет шестью языками, в том числе, арабским с сирийским диалектом.

Но у этого святого отца под рясой оказался мундир полковника БАТ - разведслужбы объединенной Германии.

Не подозревая о том, к кому попал в руки - думал, что к американцам, - он давал свои связные телефоны и коды радиосвязи, требуя немедленно устранить все недоразумения.

У него и в мыслях не было, что у русских на Балканах есть еще какие-то интересы: похоже, власти в России окончательно предали бывшую Югославию, все явные и тайные союзнические отношения.

Кутасов готов был перетаскать на обсерваторию представителей всех разведок мира, однако этот бесперспективный путь Арчеладзе вынужден был перерезать: похищение пятерых и так вызвало ажиотаж у "миротворцев" ООН.

Незамедлительно последовал ультиматум сербам, что если не прекратится террор против журналистов, священников и представителей миссии ОБСЕ, то вновь будут применены экономические санкции.

Чтобы не обнаружить своего присутствия на Балканах, выпускать на свободу пленных было нельзя...

Гора Сатва, упакованная в колючую проволоку, была постоянно под наблюдением, в ясную погоду отлично просматривалась в сильную оптику с купола обсерватории.

Ни рядом, ни в самой зоне, за исключением морпехов США, никто не появлялся.

Даже простейший анализ разделительной зоны давал понять, что "миротворцев" в первую очередь интересует эта гора: повсюду ширина нейтральной полосы колебалась от 300 до 1500 метров, а тут она раздвигалась более чем на четыре километра, охватывая гору со всех сторон.

И охрана была усилена в десяток раз по сравнению с другими участками зоны, кроме того, вдоль пирамид из проволочных спиралей шли плотные минные поля.

Пленные утверждали, что сделано это по одной причине: Сатва - господствующая высота.

Во время боевых действий в районе горы была сосредоточена самая мощная группировка мусульман с артиллерией, установками залпового огня и бронетехникой.

Штурмовали Сатву в течение полугода, не взирая на большие потери, хотя эта территория была для мусульман чужая - они никогда не жили в этом регионе Боснии.

Пришедшие на помощь хорваты тоже не смогли прорваться и стали в километре от горы.

И только когда в воздух поднялась авиация НАТО, уничтожившая огневые точки и артсистемы на вершине и склонах Сатвы, мусульмане захватили ее и передали "миротворцам" ООН, которые обнесли гору колючей проволокой, таким образом сделав эту территорию нейтральной, а значит, своей.

Местное население - в основном, сербы, ушло с прилегающих территорий еще во время войны, и назад, естественно, не пускали никого, в том числе и мусульман, изъявлявших желание поселиться на новом месте.

В сербской деревне, больше напоминающей маленький городок, был расквартирован батальон морской пехоты.

Кутасов со своими ребятами уже сползал туда и привел языка, сотрудника ЦРУ, приехавшего в Боснию под видом специалиста-пожарного.

Прикрытие было явно неудачным, поскольку за две недели пребывания Арчеладзе не видел ни одного пожара.

Впрочем, все разведки не особенно-то беспокоились о своей "крыше", действуя полулегально.

Прежде чем самому пойти в зону, полковник полсуток просидел со стереотрубой под разрушенным куполом обсерватории, и когда они на пару с Воробьевым проникли на нейтралку, местность показалась знакомой, не раз пройденной.

За проволокой оставалась группа прикрытия из трех человек, которая в случае надобности должна была отвлечь внимание морпехов на себя.

Зона охранялась по принципу государственной границы - патрулями и "секретами" на бронетехнике, установленной у подножия Сатвы.

Арчеладзе рассчитывал убить двух зайцев: самому, наконец, побывать на священной горе и к тому же посмотреть деревню, где стоял батальон морской пехоты.

Поэтому вышел на охоту рано, с началом ночи.

Весь день шел дождь, а вечером похолодало и полетел мокрый снег - погода самая подходящая, хороший хозяин собаку на улицу не выгонит.

Патрульные пары двигались с интервалом в семь минут.

Хорошо набитая и теперь размокшая глинистая тропа четко ограничивала минное поле, где у Кутасова был сделан проход.

Пехотинцы скользили, поругивались, даже невооруженным глазом было видно, сколько одежды накручено на каждом французы под Москвой.

На некошеном, не выбитом скотом альпийском лугу, опоясывающем подножие Сатвы, качалась под ветром почерневшая высокая трава, однако разгуливать по бездорожью было опасно, не имея карт минных полей.

Арчеладзе нашел старый и хорошо протоптанный след, ведущий к горе, - растяжку от мины все равно не увидишь, но хоть трава ноги не путает.

Около километра прошло без всякого напряжения, мрак был настолько плотный, да еще усиленный дождем, что прибор ночного видения действовал только с лазерной подсветкой.

Инфракрасный излучатель быстро разряжал батарею, поэтому Арчеладзе включал его редко, больше доверяясь интуиции.

Чистый луг скоро перешел в каменистый, почти голый склон подошвы Сатвы, тянущийся до границы леса.

Они с Воробьевым забрались в укрытие между белесых глыб известняка, чтобы осмотреться, и неожиданно заметили, как из леса в разных местах появились парные человеческие фигуры.

Двигались быстро, причем к одной точке - туда, где только что были Арчеладзе и Воробьев.

Голубые каски хорошо различались и в темноте...

И тут же с тропы сошла патрульная пара, двигаясь наперерез зоны.

Это уже походило на тревогу.

- Нас засекли, - прошептал Арчеладзе, доставая радиостанцию.

- Не может быть, - усомнился Воробьев.

- Идем, как мыши.

- По инфракрасному лучу.

Приборы больше не включать.

Он связался с Кутасовым, попросил его пошуметь за проволокой, "посветить" лазерным лучом.

"Каскадер" предусмотрительно удалился от прохода в минном поле и отвлек внимание на себя: из леса появилась еще одна пара голубых касок, скользнувших к ограждению зоны, а со склона по сербской территории неожиданно ударил крупнокалиберный пулемет.

Гору стерегли серьезно! И эта усиленная охрана появилась на днях, возможно только вчера, поскольку Кутасов дважды проходил зону без всяких проблем, мало того, таскал через нейтралку захваченных языков.

Похоже, археологи приступили к раскопкам...

Из-за Сатвы ударил орудийный выстрел, и над горой после хлопка повис осветительный снаряд.

Но это морпехи сделали зря, перестраховались, ибо по земле побежали пятна и тени, засветились дождевые капли в воздухе, ослепляя и сбивая с толку рыщущих по зоне "миротворцев".

Арчеладзе под этот шумок за один бросок преодолел открытое пространство и залег на опушке леса.

Фонарь над горой сотлел и погас.

- Давай еще! - шепотом попросил Воробьев.

Артиллеристы услышали просьбу, повесили еще один снаряд, теперь над лугом - пробираться по лесу было одно удовольствие, тени от деревьев бежали по земле, как живые...

И вдруг впереди, на уступе, вырос заслон в виде сложенной из камня стенки с амбразурами.

Слева и справа искрилась в голубоватом мерцающем свете колючая проволока, разбросанная и растянутая по деревьям.

Арчеладзе лег за дерево, Воробьев повалился рядом, понюхал землю.

- Грибами пахнет, Никанорыч...

- Керосином пахнет, балда, - пробурчал Арчеладзе.

- Видал, как опутали?

Он выждал, когда догорит снаряд, и пополз вдоль укрепленного уступа.

Мокрый лесной подстил и шорох дождя скрадывали все звуки, за спиной редкими, но длинными очередями монотонно стучал пулемет.

Видно, пушкари получили нагоняй по радио от ослепленных "миротворцев" в зоне и фонарей больше не вешали.

Зато в южной стороне зоны послышалось урчание дизелей - кажется, шла бронетехника.

Обтянутым колючей проволокой оказался весь уступ Сатвы, укрепленные посты были через каждую сотню метров, так что ползать вдоль них не имело смысла: проход на вершину горы перекрыли плотно.

Арчеладзе спустился ниже и сел под деревом, привалившись спиной.

- Слушай, Никанорыч, - прошептал Воробьев, прислушиваясь к пулемету, - а ведь война идет, Третья мировая.

Он не вкусил еще ни крупицы соли - о встрече с царственной Карной полковник ничего не рассказывал, по старой привычке храня всю обобщенную информацию только в своих руках.

- Молодец, наконец-то догадался, - проворчал он.

- А ты говоришь, грибами пахнет...

- Как-то не по-людски, - сказал Воробьев, отрывая от коленей мокрые, прилипшие к телу штаны, - без объявления, и в общем, без причины... Трах, бах и - война.

А мы и не заметили.

Вроде бы и воздух тот же, и дождь, и грибами пахнет.

Но состояние уже другое... Если на Балканах загорелось, скоро жди в России.

Бронетранспортеры выехали на луг, рассредоточились и открыли огонь из автоматических пушек.

Со склона горы были видны лишь вспышки выстрелов и красные линии, вычерчиваемые снарядами.

Переполох у охраны поднялся нешуточный, и пока морская пехота отстреливала тени и призраки, следовало уходить из зоны на мусульманскую территорию: подняться на вершину Сатвы без специальной подготовки нечего было и думать, так что один заяц оставался не убитым.

С мусульманской стороны зона охранялась не так плотно - это Арчеладзе рассмотрел еще в стереотрубу, - однако сейчас, по тревоге, вдоль проволочных заграждений были выставлены дополнительные посты.

И один - рядом с проходом в минном поле, проделанным Кутасовым! Ловушка получалась крепкая - ни назад, ни вперед, пока морпехи не постреляют и не снимут усиление.

А если испуг у них не пройдет, то могут оставить его до утра.

Конечно, можно тихо снять пост и пройти, но оставлять следы, тем более в виде трупов, нельзя было ни в коем случае.

И мины без миноискателя и специальной подготовки не снимешь, чтобы проскочить между постами.

Пришлось залечь на каменистом поле в трехстах метрах от заграждения и ждать.

Арчеладзе связался с Кутасовым - оказывается, тот давным давно находился за горой, а охрана палила в ту сторону, где пошумела группа обеспечения.

- Сейчас приду к вам, - сказал Кутасов.

- И приведу сапера.

- Сиди на месте, - приказал полковник.

- Не хватало, чтобы всех тут накрыли.

- А выкрутишься, Никанорыч?

- Попробую.

Лежали около часа, от сырости и холода начинался озноб, а морская пехота все еще ползала по зоне, постреливая по сербской территории.

Похоже, прогноз оправдывался, усиление оставили до утра...

Рассчитывать можно было лишь на то, что к утру сработает эффект рассвета, когда все ночные страхи кажутся смешными и пустяковыми.

К тому же промокшие и уставшие морпехи утратят бдительность, и тогда можно попробовать проскочить мимо поста.

Если нет, то придется уползать в лес на склон горы, зарываться в листву и лежать до следующей ночи.

Арчеладзе не стал делиться с Воробьевым своими невеселыми мыслями, но тот сам, видимо, думал о том же.

- Если сутки под дождем и на сырой земле, - сказал заядлый грибник,воспаление легких как минимум.

- Не каркай, - бросил полковник.

Один из бронетранспортеров пополз за спинами, огибая Сатву по подошве.

Ехал без света - водитель, должно быть, пользовался прибором, громыхал днищем по камням.

Можно было представить, что начнется в зоне с рассветом, если они ночью пытаются прочесать всю прилегающую к горе территорию.

- Никанорыч, гляди, это что? - вдруг заговорил Воробьев и потряс Арчеладзе за ногу.

- Вон, напротив ограждения.

Полковнику вдруг стало жарко: от минного поля в их сторону двигалась неясная человеческая фигура, причем в открытую и медленно.

И без голубой каски...

Воробьев выставил автомат впереди себя, однако Арчеладзе сделал знак берем живьем.

Переползать на другое место было рис-ковано, а фигура двигалась точно на них, и оставалось до нее метров пятнадцать.

Из расплывчатой тени стали проступать контуры - нечто столбообразное и широкое, как гранитный постамент.

Изготовившийся к броску Воробьев замер в позе бегуна на низком старте.

Громоздкий этот человек остановился в двух саженях - далековато, чтобы достать в одном прыжке!

- Вставай, Гриф, пойдем, - вдруг послышался спокойный женский голос.

- Меня прислали к тебе.

- Карна? - после паузы проговорил Арчеладзе, чувствуя, как немеют губы.

- Нет, я Дара, - был ответ.

Свистящий вой бронетранспортера все еще звучал за спиной и громыхали по броне камни.

Полковник привстал на колено, поднял автомат.

- Как же мы пойдем? - неуверенно спросил он, двигая деревянными губами, хотя понимал, что не следует ничего спрашивать.

     - Я отведу глаза, пойдем, - она сделала шага три вперед, и теперь можно было рассмотреть свисающий с ее плеч длинный плащ.

- Кто это, Никанорыч? - опомнился Воробьев.

- Дара, - Арчеладзе медленно выпрямился.

- Пойдем за ней.

Она не была ни галлюцинацией, ни призраком, стояла осязаемая и реальная, в промокшем тяжелом плаще, с непокрытой головой и слипшимися волосами.

Уже в который раз он прикасался к тому, во что можно было верить и не верить, но как ни ломай голову, ни воюй с протестующим своим внутренним двойником, явление это существовало и никуда было не деться.

- Никанорыч, ты что, с ума сошел? - зашептал Воробьев, выставив автомат.Куда мы пойдем? На тот свет, что ли?

- Молчи, - приказал полковник.

- Вставай и пошли.

- Идите за мной и смотрите только себе под ноги, - предупредила Дара.

- Ни в коем случае не поднимать глаз.

Походка восточной женщины.

И постарайтесь ни о чем не думать, в полной бесчувственности.

- Никанорыч...

- Заткнись, - оборвал Арчеладзе.

- Потом все объясню.

Дара спокойно и медленно пошла в сторону ограждения, обходя крупные камни.

Полы плаща ее волочились по верхушкам трав, пригибали их к земле, и полковник почти физически ощущал, как за ее спиной возникает некое разреженное пространство, в котором им и следует находиться.

Она вывела их на скользкую, глинистую дорогу, разбитую колесами бронетранспортеров, и направилась по ней к открытому проходу сквозь колючую проволоку, где маячили в темноте голубые каски.

- Спокойно, полное расслабление, - еще раз предупредила Дара.

- Опустите оружие.

Взор потуплен.

Чтобы не думать, считайте шаги.

Непроизвольно Арчеладзе стал думать, точнее загадывать - если сейчас они незамеченными пройдут мимо часовых и ничего не случится, то придется поверить...

И не успел закончить мысль.

- Не мешай мне, Гриф! - шепотом, сквозь зубы произнесла она.

- Замолчи!

Идти мимо противника, глядя себе под ноги, полковнику еще не приходилось...

Он считал шаги и видел только полы ее плаща на отлет и облепленные грязью задники сапог.

Так продолжалось долго, счет перевалил за четыреста, монотонность шага смирила мысли и чувства.

Арчеладзе будто очнулся, когда едва не налетел на Дару.

Все было позади - зона, ограждение, "миротворцы".

Они стояли на каменистом склоне соседней плоской горы, в полукилометре от деревни, где квартировал батальон морских пехотинцев США.

- Сейчас мне нужно уйти, - сообщила Дара.

- На обратном пути найду вас... И вот что, Гриф.

Сейчас можешь сомневаться, сколько угодно.

Но когда я тебя веду - не смей.

- Прости, Дара, - вымолвил он.

Плащ опахнул траву от резкого поворота и, тяжело колыхаясь, медленно полетел над землей.

Воробьев выждал, когда она пропадет во тьме, выпустил из рук автомат.

- Что это было, Никанорыч?

- На хрен... Не спрашивай, не знаю, - отмахнулся Арчеладзе.

- Пошли, пока не рассвело.

Православный храм, очертания которого хорошо просматривались на фоне неба, был очень похож на многие церкви в Москве и создавал обманчивое ощущение мира, сонного дождливого ночного покоя, какой бывает поздней осенью где-нибудь на Воробьевых горах.

Казалось, деревня спит и нет здесь ни военных, ни светомаскировки на окнах, ни тревоги.

Ко всему прочему, стрельба в зоне прекратилась, и над Сатвой повисла тишина.

     Когда же подобрались к одному из домов - заходили через изгороди и сады,то сразу послышалась напряженная, тревожная жизнь: где-то хлопали двери, бренчало железо, стучали шаги по мостовой, и сквозь щели сочился электрический свет.

Там, где была эта жизнь, искать что-либо не имело смысла.

Если где-то тут квартируют археологи "Арвоха", у них будет тишина, поскольку тревога сыграна, чтобы обеспечить их безопасность.

Улицы как таковой в деревне не существовало, поскольку, расположенная на склоне горы, она представляла собой в беспорядке стоящие отдельные дома, окруженные садами и виноградниками, между которыми были узкие извилистые проезды.

Пробираясь по садам, они пошли от усадьбы к усадьбе, прислушиваясь к шуму и голосам.

Кое-где натыкались на бронетехнику, спрятанную среди яблонь, обнаружили и батарею из трех гаубиц десантного варианта, стоящую в боевом положении и, видимо из-за дождя, без расчетов и охраны.

Нашли и штаб батальона, где как верный демаскирующий признак стоял командирский бронетранспортер с развернутой мощной космической антенной.

Видимо, в деревне морпехов никто никогда не тревожил, и они жили довольно беззаботно, не то что в зоне.

По крайней мере, пройдя половину домов, Арчеладзе не заметил ни одного часового.

Лишь за церковью белел в темноте урчащий грузовик и два или три человека что-то выносили из дома и складывали в кузов.

Из двух десятков домов только в четырех было тихо, однако на поверку оказалось, что все они либо разбиты артиллерией, либо просто выгорели изнутри и теперь стояли черными, мрачными коробками.

В остальных хозяйничали поднятые по тревоге пехотинцы...

Арчеладзе ушел за околицу вверх по склону и встал под старой развесистой шелковицей - здесь меньше капало.

- Ну, и где этот "Арвох"? - спросил он себя.

- Не иголка же, под камень не спрячешь...

Воробьев достал из кармана боевого передника фляжку со спиртом, пригубил сам, подал Арчеладзе.

- Слушай, Никанорыч... Если эта барышня мимо часовых ползает, как... - он отпыхался.

- Что бы ей не пойти и не поискать археологов?

Полковник продавил в себя холодящую жидкость, обсосал пушистые мокрые усы.

- Если бы могла... Нас бы сюда не послали.

Наверное, тоже есть какие-то пределы.

А потом, война - дело мужское.

- Резонно, - согласился Воробьев.

- Женщины... Особенно такие барышни,только и умеют, что глаза мужикам отводить.

- Будто ты рассмотреть ее успел...

- Почему не успел-то? Успел.

Ножки у нее - яти-схвати...

- Да она же в сапогах была и в этом балахоне.

- Хорошие ножки не спрячешь, - усмехнулся "грибник".

- Да и вся она - так, ничего... Груздок такой белый и хрустящий.

- Ладно, хватит, - оборвал Арчеладзе.

- Что делать будем?

- Да пора бы и назад драпать.

Время - четвертый час... Я вот думаю, а днем она нас протащит через зону? Или нет?

- Надо искать археологов, - решил полковник.

- Посмотрим следующую деревню.

И, не дожидаясь возражений, вышел из-под дерева.

Бывшее сербское селение, теперь занятое мусульманами, располагалось в седловине гор, окруженное альпийскими лугами.

На дороге стояла застава, поэтому двинулись в обход, опять по задам, по раскисшему глинистому склону, кое-где изрытому окопами и бомбовыми воронками.

Кутасов здесь не был - не хватило темного времени, поэтому разведка минных полей не проводилась; оставалась надежда, что прежде чем позволить поселиться мусульманам, "миротворцы" обезвредили прилегающую территорию.

Похоже, население тут занималось скотоводством: на задах стояли скотные дворы и кошары с провалившимися крышами, а кругом - бесконечные изгороди пастбищ и загонов.

Арчеладзе намеревался выйти на улицу, но возле первого же дома пришлось залечь.

Из-за строений явственно доносилось чавканье грязи под ногами.

Шли двое, в плащ-накидках и касках, судя по размеренному неторопливому шагу - патруль.

Пропустив его, полковник прокрался мимо большого каменного дома с английским газоном и присел возле стальной изгороди.

Сразу за углом стоял джип с надписью по-английски - "Гражданская полиция ООН".

За ним, в ряд, - четыре крытых грузовика.

Для маленького селения это было слишком.

Аналогичная надпись оказалась на белом пластиковом знаке, укрепленном на решетке забора.

Полковник показал знаком Воробьеву - назад, и сам осторожно двинулся к хозяйственным постройкам.

Преодолев три деревянных изгороди, он неожиданно потерял из виду Воробьева и остановился.

Начинало светать, чуть-чуть посерело небо и потянул ветер.

У соседнего дома на фоне белесой стены он разглядел еще один автомобиль с какой-то установкой в кузове и над кабиной что-то вроде подъемного крана.

Через несколько минут из-за него появился "грибник", очень довольный и веселый.

- Спрашивается, Никанорыч, на хрена мусульманам буровая установка? Новенькая, тем более.

Где ее взять? Что бурить, когда воды тут...

     Арчеладзе не успел ничего ответить, потому что услышал на улице отчетливую русскую речь, сдобренную матом по поводу грязных европейских дорог...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве