перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

"Страга Севера"

Музей забытых вещей помещался в старом дворянском особняке на высоком берегу Волхова.

Окруженный с трех сторон могучим липовым парком, он был виден лишь с реки, да и то просматривались только лепной портик с белыми колоннами и зеленая крыша.

Музейные залы занимали два нижних этажа; в третьем же располагалась администрация, реставрационный цех и квартира директора.

Туристические автобусы останавливались на площадке перед массивными, литого чугуна, воротами, далее экскурсанты шли пешком через парк и попадали в здание черным ходом.

Парадный, от реки, был намертво закрыт изнутри, высокие дубовые двери закрашены толстым слоем огненного сурика вместе с бронзовыми ручками и стеклами смотровых щелей.

Дом напоминал старый корабль, навечно причаленный к пристани, и якорные цепи, ограждавшие парковую дорожку, дополняли эту картину.

Мимо пролегал путь из Варяг в Греки...

Вместе с туристами - скучающими, случайно собранными людьми, он добросовестно обошел все музейные экспозиции, представляющие собой изящные, высокохудожественные бытовые вещи дворянских семей, и в последнем зале ступил за Августой через порог неприметной двери.

Они поднялись по лестнице на третий этаж и очутились в огромной гостиной, обставленной той же старинной мебелью, разве что без запретных цепочек и бечевок.

Кругом были живые цветы в вазах, словно здесь готовились к торжеству и приему гостей, под ногами поблескивал однотонный зеленый ковер, напоминающий росную лесную поляну.

На бордовой атласной драпировке стен в дорогих рамах висели картины - от небольших портретов до огромных полотен, отблескивающих в косом свете и потому как бы скрытых от глаз только что вошедшего.

За матовым стеклом филенчатой перегородки искрился приглушенный свет, похожий на свет тихого морозного утра.

Августа указала ему на мягкий стул у шахматного столика, сама же, бросив зонт и сумочку на клетчатую доску, направилась к стеклянной двери.

По пути не удержалась, на мгновение приникла лицом к белым розам в вазе черного стекла и легко вздохнула.

Оставшись один, Русинов осмотрелся и неожиданно ощутил, что за спиной есть какое-то окно, проем или ход из этого аристократического мира в мир совершенно иной, величественный и тревожный. Оттуда чувствовалось излучение грозового света, дуновение сурового ветра, огня и дыма, и во всем этом царило некое живое существо с цепенящим взглядом.

Ему хотелось обернуться, и ничто не мешало сделать это! Но скованная чьим-то оком воля оказалась слабой и беззащитной. Русинов стиснул кулаки и зубы.

На забинтованных запястьях выступила кровь.

Ему удалось лишь повернуть голову и глянуть из-за своего плеча...

На дальней стене висел огромный холст: на черной скале в багряных отблесках сидел грозный сокол с распущенными крыльями. А за ним полыхало пожарище, охватившее всю землю, и черный дым, вместе с черным вороньем, застилал небо над головой сокола.

Он очень хорошо знал эту картину, как и все другие картины художника Константина Васильева.

Но висящее перед ним полотно потрясало воображение размерами и каким-то жестким излучением тревоги, света и взора.

Даже неожиданный выстрел в спину произвел бы меньшее впечатление, ибо прозвучал бы коротко, и результат его уже невозможно было осмыслить.

Тут же изливался лавовый поток, будоражащий, бесконечный и неотвратимый, как стихия всякого огня, сосредоточенного на полотне, сведенного в единую точку соколиного ока.

Русинов отступил перед ним, и движение раскрепостило его, сжатые кулаки сосредоточили волю и отдали ее биению крови. Он приблизился к холсту и стал на широко расставленных ногах.

Картина была подлинная, с неподдельными инициалами и, вероятно, написана специально для этого аристократического зала.

Она как бы взрывала его, вдыхала жестокую реальность и одновременно находилась в полной гармонии.

В другом месте ее невозможно было представить.

Утверждение мира и покоя заключалось в его отрицании, и в этом противоречии угадывался великий смысл бытия.

Он не слышал, как в гостиную вошел человек, а снова почувствовал, что кто-то рассматривает его, причем откровенно и с превосходством.

На фоне зимних стекол перегородки стоял крупный мужчина в волчьей дохе, наброшенной на плечи.

Свет был за его спиной и скрадывал лицо.

- Здравствуйте, - проронил Русинов, оставаясь на месте.

- Здравствуй, Мамонт, - не сразу отозвался человек и небрежно отворил дверь.

- Входи.

За стеклянной перегородкой оказался большой зал с окнами на Волхов.

Обстановка разительно отличалась от гостиной: грубая, невероятно массивная дубовая мебель, звериные шкуры на стенах, полу и жестких креслах, напоминающих царские троны.

В глубине зала топился камин, возле которого на шкуре полулежала Августа.

Русинов остался стоять у порога, а Стратиг - по всей вероятности, это был он - отошел к камину, поднимая ветер длиннополой дохой.

- Пора, Дара, - вымолвил он негромко.

Он обращался к Августе, хотя на нее не глядел.

Возможно, это было ее истинное имя - Дара, и звучало оно с каким-то завораживающим оттенком древности.

     - Позволь мне погреться, - попросила она.

- Теперь я долго не увижу живого огня...

- Ступай! - взглянув через плечо, резковато бросил Стратиг.

- Могу я попросить тебя об одолжении...

- Она смутилась и встала.

- Проси, - позволил он.

- Не изменяй судьбы Мамонта...

Стратиг не дал ей договорить, в его возмущенном тоне звучала обида.

- Почему все считают, что я меняю судьбы гоев? Откуда это пошло? Почему решили, что я поступаю вопреки воле рока? Всем известно: я совершаю то, что сейчас необходимо и важно.

Кто может это оспорить?

- Никто, Стратиг, - вздохнула Августа-Дара.

- Но я вижу рок Мамонта.

И это не то, что ты ему уготовил.

- Мамонт исполнит тот урок, который ему отпущен судьбой, - жестко проговорил Стратиг.

- И я ничуть не поступаюсь гармонией.

Они говорили так, словно Русинова здесь не было.

Тем более показалось, что речь идет вовсе не о конкретной его судьбе; происходил принципиальный идеологический спор, видимо, возникающий уже не первый раз.

Чувствовалось, что Августа-Дара не имеет права оспаривать что-либо из решений Стратига, тем более за кого-то заступаться или просить, однако ее отвага довольно легко прощалась грозным начальником, как показалось Русинову, по причине его глубокой симпатии к дерзкой спорщице.

     - Прости, Стратиг, - она опустила голову.

- Но я помню твой урок Птицелову.

И чувствую ответственность за него, потому что сама привезла его к тебе.

- Птицелов совершил подвиг, - через плечо бросил Стратиг.

- Он исполнил свое предназначение.

Ты знаешь: даже Владыка не может остановить, если человек очень хочет умереть...

Все! Ступай! Ура!

- Ура! - откликнулась она и направилась к выходу.

Возле Русинова на секунду остановилась, посмотрела в глаза.

Иван Сергеевич не знал, кто она на самом деле, по как старый знаток женской психологии, очень точно уловил истинную женственность ее души.

- Повинуйся ему, - сказала Августа-Дара и коснулась рукой его солнечного сплетения.

- Валькирия спасет тебя.

Стеклянная дверь с морозным узором бесшумно затворилась за ней, однако некоторое время Русинов ощущал ее присутствие в этом зале и прикосновение руки.

Стратиг стоял у окна и смотрел на реку, словно забыв, что в зале, у порога, кто-то есть.

Волчья доха сползла с одного плеча, и обнажилась мощная, мускулистая шея, будто пень, вросшая в широкие плечи.

Прошло несколько минут, прежде чем он обернулся и глянул пронзительным взором из-под нависших бровей.

- Ты знал человека по имени Авега?

- Да...

- Каким образом тебе удалось открыть его подлинное имя? - Стратиг отвернулся к окну.

- Почему он тебе открылся?

- Я показал ему картины Константина Васильева, - сказал Русинов.

- Авега был возбужден...

И упомянул "сокровища Вар-Вар".

- Кто подсказал тебе? Кто посоветовал это сделать?

- Никто.

Я сам пришел к этой мысли. Стратиг поправил на плечах доху и сел к камину в тронное кресло.

Русинов оставался у порога.

- Изгои после этого заметили тебя, предложили работу?

- Да, это определило мою судьбу...

- Ты был доволен ею?

     - Несколько лет был доволен...

Он снова взглянул из-за плеча.

- А ты сам не мог прийти к мысли, что соприкоснулся с миром, который не можешь понять и объяснить? Тебя не одолевали сомнения? Душа твоя не протестовала? Не возникало чувство, что совершаешь не праведное дело, что приносишь вред?

- Я был слепым, как все изгои, - признался Русинов.

- Довлела страсть к поиску.

Хотел объяснить необъяснимое...

- Страсть к поиску, - проворчал Стратиг, грея руки у камина.

- Весь мир одержим лишь страстью...

Кто вселил эту болезнь? Кто свел с ума человечество?..

Надеюсь, теперь ты осознал, что это дурная болезнь, приводящая к слепоте разума и сердца?

- Да, Стратиг...

- А осознал ли ты, Мамонт, что погубил художника, Авегу и, наконец, Страгу Севера? - медленно проговорил он.

Русинов ощутил внутренний протест против такого обвинения: по крайней мере, Страга погиб из-за того, что Русинов притащил за собой к заповедному камню бандитов генерала Тарасова.

В остальных случаях его вина все-таки была косвенной...

Но ответил покорно:

- Осознал.

Стратиг сделал длинную паузу, нахохлившись в своем троне, как дремлющий орел.

- Ты искал золото...

По моей воле тебе показали металл, и ты дал слово покинуть Урал.

Почему же ты нарушил свою клятву?

- Мне стало ясно, что истинные "сокровища Вар-Вар" - не золото и алмазы.

- Кто тебе подсказал это?

- Никто.

- Ты пришел сам к такой мысли?

- Да, Стратиг.

Было бы слишком просто, если бы суть "сокровищ Вар-Вар" заключалась в драгоценностях.

Я понял, что ты брал слово, чтобы избавиться от изгоя.

И ты прав: изгой, одержимый страстью, может принести только вред.

Это дурак.

- Это не всегда дурак, - заметил Стратиг. - Кощеи - тот же страстный и истеричный изгой, но владеющий рассудком...

И все-таки ты искал золото?

- Я жил в мире изгоев и искал то, что ищут все, - ответил Русинов.

- И когда нашел - почувствовал отвращение к этому металлу.

Я словно заболел.

Казалось, жизнь кончилась...

Меня утешало лишь то, что я видел изделия из золота, принадлежащие высочайшей культуре.

Культуре, которая презирала, попирала ногами материальные сокровища.

Значит, у нее были другие ценности...

- Простая логика, - задумчиво проронил Стратиг и указал на кресло с другой стороны камина.

- Садись, Мамонт.

Русинов поправил медвежью шкуру на спинке и сел.

Кажется, допрос закончился.

- Должно быть, ты понимаешь, что обязан понести суровое наказание, - глядя в огонь, сказал Стратиг.

- Изгой, хотя бы приблизившийся к тайне "сокровищ Вар-Вар", либо должен умереть, либо стать безумцем.

Тысячу лет назад нас не случайно называли варварами.

Мы мстили за каждую попытку изгоев отыскать золотое руно.

И я бы покарал тебя, Мамонт. Если тебе удалось выбраться из Кошгары, нашел бы другую ловушку...

Но не могу покарать, не имею силы, потому что тебя...

Ты избран Валькирией.

Он замолчал, исполненный тяжелым гневом, но не выказывал своего бессилия.

В сравнении с Ольгой он казался титаном, всемогущим властителем судеб, однако и перед ним стоял непреодолимый барьер в виде женской воли.

Похоже, здесь сталкивалась космическая предопределенность мужского и женского начала, их единство и противоположность.

Через минуту он справился со своими чувствами, стал рассудительным и справедливым.

- Женщине открыт космос, и потому только она имеет право выбора.

Так устроен мир, и огорчаться бессмысленно.

Ты себе хорошо представляешь, Мамонт: это ровным счетом ничего не значит.

Мы живем на земле и повинуемся голосу разума.

В это время на одном из кресел зазвонил невидимый телефон.

Стратиг выждал и недовольно пошел к столу.

Скинул волчью шкуру с кресла, взял трубку.

- Слушаю!..

Нет, мы можем принять лишь три экскурсии в день.

У нас до сих пор не дали отопления, в залах очень холодно, и экскурсоводы отказываются работать...

Мне наплевать на валюту.

Три, и не больше!

Он бросил трубку и брезгливо выдернул шнур из розетки.

- Конечно, жаль, - сказал он сам себе, - нужно показывать людям забытые вещи...

На меня обижаются, говорят, я все время хочу разрушить гармонию и изменить чью-то судьбу.

Это же несправедливо! Даже если бы я захотел, ничего бы не изменил...

Надеюсь, Мамонт, ты так не думаешь?

- Нет, Стратиг, - заверил Русинов.

- Я согласен: чужую судьбу никто не может изменить.

- Ты уверен? - Он перекосил брови.

- А Валькирии? Разве твоя судьба не изменилась?..

Да оставим это.

Он положил три березовых полешка в огонь, голой рукой забросил вылетевшие из камина горящие угольки, а один, самый яркий, положил на ладонь и задумчиво подул на него.

- Теперь слушай, зачем я позвал тебя, - сказал Стратиг непререкаемым тоном.

- Ты специалист по поиску...

кладов.

Твоя профессия очень странная и напоминает обыкновенное воровство...

Но сейчас я говорю не о моральной стороне дела.

Тем более что не хочу пускаться в дискуссии.

Некоюрые твои способности могут послужить сегодня во благо.

Четыре года назад мы потеряли контроль над золотым запасом России.

В этот же период официальные власти заявили, что в казне осталось двести сорок тонн золота.

Куда исчезла тысяча? Что это значит, я думаю, ты догадываешься.

В очередной раз российские сокровища перетекут в банки Запада и Востока, оживят их экономику и усилят вращательный момент горизонтали.

Вертикаль же - север - юг будет испытывать мощный дисбаланс; а значит, упадок жизненного уровня и, как следствие, нравственную деградацию.

Стратиг перекинул уголек с ладони на ладонь, затем бросил его в камин.

- В двадцатых годах нам удалось сдержать натиск горизонтали, - продолжал он, расхаживая по залу и создавая ветер.

- Тогда мы устроили примитивный экономический кризис и изъяли большую часть золота, вывезенного из России.

Но это не метод борьбы.

В конечном итоге от кризиса пострадали родственные нам народы.

Получилось, что мы сами возбудили нездоровый интерес к наживе, к жажде материальных благ в ущерб духовным.

Кроме того, всякий кризис не обнажает уродство кощеев, напротив, скрадывает его, отрицательные качества становятся привлекательными для темных изгоев.

В результате появились два монстра, столкнувшие родственные народы в дикой войне. Тогда мы выступили на стороне России.

Гитлер своим явлением порочил Северную цивилизацию, по сути, уничтожал ее, отвращал народы от самой идеи арийского братства.

Когда мы остановили его на севере, он двинулся на юг.

Этот кощей знал пути, но потому он и был предсказуем...

Он приблизился к огню и долго смотрел на его плавное колыхание, стоя спиной к Русинову.

Затем резко, будто на выстрел, обернулся, сказал через плечо:

- Запад не опасен, Мамонт! Ни тогда, ни сейчас...

Опасен непредсказуемый Восток.

Россия не защищена с востока, ибо там восходит солнце...

Мы можем вмешиваться в исторические процессы лишь в исключительных случаях, потому что не вправе изменять судьбу народов.

Однако зная будущее развитие событий, можно довольно легко устранить причину, которая повлечет за собой опасные последствия.

Исчезновение золота из государственной казны - сигнал тревоги.

Ты помнишь, Мамонт, сразу после ажиотажа вокруг золотого запаса одна американская сыскная фирма подрядилась отыскать утраченные драгоценности.

Но умолкла вскоре, даже не приступив к работе.

Ее дернули, поскольку никто не должен найти этого золота.

В Министерстве безопасности существует специальный отдел, который занимается золотом компартии, однако и это блеф.

У меня есть точные данные, что золото пока находится на территории России.

И есть основание предполагать, что две трети его уйдет на Восток и одна - на Запад.

Территориальные претензии Востока от теории очень легко перейдут к практике.

Запомни, Мамонт: золото - металл символический.

Он как кровь противника, как его печень, съедая которую, воин получает силу и мужество врага.

Стратиг остановился за спиной Русинова, и тот ощутил непреодолимое желание обернуться.

Сжал кулаки и сдержался.

- Мне нравится твое спокойствие, - через минуту ответил Стратиг и впервые за все время беседы встал перед ним открыто.

- И упорство твое нравится.

Но не обольщайся, при всем этом ты бы никогда не нашел золото варваров.

Я велел показать тебе сокровища...

Теперь же ты обязан найти утраченный золотой запас России.

Я не пытаюсь изменить твою судьбу.

Ты ведь когда-то сам избрал себе эту долю - искать клады?

- Да, Стратиг, - ответил Русинов.

- Тогда я не подозревал о существовании других сокровищ...

Не знал, что такое соль, которую добывают в пещерах и носят на реки мира.

- Мне нужно золото, а не соль! - резко оборвал Стратиг.

- Что принадлежит России, должно принадлежать только ей.

Либо - никому.

Довольно питать своей кровью иные цивилизации.

Твоя соль будет никому не нужна.

- Я повинуюсь, Стратиг, - будто подписывая себе приговор, вымолвил Русинов.

- Этого мало! Я презираю слепое повиновение! Ненавижу, когда принуждают! Все это - удел изгоев.

- Золото России будет принадлежать России.

Немигающий взор из-под низких бровей был тяжелым, как свинцовая печать.

Стратиг медленно снял со своих плеч волчью доху, бросил на плечи Мамонта:

- Владей, Мамонт.




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой

Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве