перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

"Страга Севера"

19

Это был Драга - хранитель Земных Путей, в урок которого входило встречать весной и провожать осенью перелетных птиц. Покормившись, гуси разбивались на косяки, поднимались в небо и, громко переговариваясь, уходили на юг.

Скоро у ног Драги осталось всего лишь четыре птицы, в основном подранки, выбившиеся из сил.

Они покорно побрели за стариком к большому крестьянскому дому, в одиночестве стоящему у самой реки.

Страннику ничего не оставалось делать, как пристроиться в хвост этому клину.

Драга впустил гусей во двор, где гоготало и хлопало крыльями десятка два таких же подранков, и лишь после этого отворил дверь перед Мамонтом.

- Входи, Странник.

Мамонт оставил посох у двери и вошел в сумрачную по-вечернему избу.

Пахло свежеиспеченным хлебом, от русской печи исходило благодатное тепло, домашний уют расслаблял мышцы, обостряя усталость. Старик угощал его постными щами и отварной осетриной, но сам не притронулся к пище, внимательно наблюдая за гостем.

После ужина он постелил старый полушубок на широкую лавку, бросил в изголовье подушку.

- Ложись, подниму рано.

Странник лег, укрылся волчьей дохой и мгновенно уснул.

На рассвете Драга разбудил его и пригласил пить чай.

- Стратиг разгневался на тебя, - прихлебывая чай из блюдца, заговорил старик.

- И Дару наказал, что дала тебе главотяжец.

А мне велел затворить перед тобой путь.

Дальше пойдешь куда глаза глядят.

- Где я сейчас нахожусь? - спросил Мамонт.

- Не спрашивай, иди себе да иди, - отмахнулся Драга, - куда кривая выведет.

- Я ищу Валькирию, - признался Странник.

- Иду к "Стоящему у солнца".

Прошу тебя, Драга, не лишай пути.

- Ты - Странник, - вздохнул старик.

- А всякого странника ждут лишения.

Это не мной заведено, не мне и поправлять судьбу.

Рад бы помочь, да я всего-навсего стою вот здесь, на распутье, да охраняю дороги.

Можно сказать, путевой обходчик...

С юга на север и с севера на юг хоть птицы летают, а по земле почти никто не ходит.

Раз в год Авега пройдет или сам Стратиг.

И пусто потом!..

Драга откровенно тосковал от своего урока, а больше, пожалуй, от безлюдья в этом глухом месте.

- Оставайся у меня зимовать? - вдруг предложил он.

- Ты тоже подранок, поживешь до весны, поправишься, а там иди себе...

- Не могу, - сказал Мамонт.

- Не знаю, что с моей Валькирией.

Приснилось, что Атенон сделал ее Карной.

- Если сделал, то тут уж ничего не поправишь, - заключил Драга, между делом похрустывая баранками.

- Отрастут волосы - вернется твоя Валькирия...

А чем ты Стратига прогневил?

- Отказался от урока...

- Что он пророчил тебе?

- Посылал на Азорские острова, Страгой Запада.

Старик чуть не уронил чашку с огненным чаем.

- И ты отказался?

Мамонт лишь пожал плечами и опустил голову.

Драга возмущенно забегал по избе, затем потряс над гостем сухими, костлявыми руками.

- Да ты хоть понимаешь, от какого урока отказался?! Я бы тебя на месте Стратига лишил ума! Хотя что тебя лишать? По-моему, ты и так сумасшедший...

Не тянул ты такого урока, как я.

не живал на Пути, вот и не оценил своего урока.

Страга Запада - это же благодать-то какая! Десятки подручных гоев под твоей властью, а Дары! Какие Дары вокруг! Всякое твое желание будет вмиг исполнено.

Берег теплого моря, западный водный путь - Гольфстрим...

И безраздельная воля над изгоями!

- Наверное, это все и на самом деле прекрасно, - согласился Странник.

- Да мне показалось, Страга - не мой рок.

- Ему показалось! - Возбужденный старик сел на лавку.

- Скажи, что захотелось к Валькирии, вспомнил космы ее...

- Да, - согласился Странник и отыскал медальон на груди.

- Есть ли ее космы? Целы ли, не знаешь?

- Откуда мне знать?

- Снился крик Карны...

- Значит, ищи Карну, - определенно заявил Драга.

- Долго же бродить тебе по свету...

Запомни, Странник: мир гоев существует лишь потому, что каждый строго исполняет свой урок и предназначение. Это изгои живут без света и потому творят, что вздумается, это они считают, будто могут сами изменить свою судьбу, поскольку не владеют реальностью бытия.

Старик подошел к окну, выглянул на улицу и прислушался.

Мамонту почудился какой-то долгий, пронзительный крик.

- Что это?

- Вечные странники, - проговорил Драга и стал собираться.

- Пошли, встретим...

В небе медленно плыла стая лебедей.

Старик вышел ей навстречу и вскинул руку.

Птицы вдруг замедлили полет, забили крыльями воздух, словно наткнувшись на невидимую стену.

Строй смешался, но в птичьих голосах послышалась радость.

Драга медленно опустил руку к земле, и вслед за ней опустилась и стая.

- Ура! - воскликнул он, и птицы дружно загомонили, закивали головами, выгибая шеи - будто кланялись старику.

Он же развязал мешок и принялся рассыпать ячмень.

Косясь на Мамонта, лебеди склевывали зерно с каким-то степенным достоинством.

Чуть позже на горизонте появилась еще одна пара и, покружив над рекой, тяжело опустилась на землю.

Лебедушка сразу села, распустив крылья и уронив голову, а лебедь закричал требовательно, вытягивая шею к старику.

Тот же отмахнулся:

- Да вижу, вижу, погоди!

Разбросав зерно, Драга взял лебедушку на руки, бесцеремонно опрокинул ее вверх животом, раздул густой пух с каплями засохшей крови.

- Ничего, перезимует у меня, - сказал он лебедю.

- К весне свинец выйдет сам, а раны зарастут...

А ты иди! Иди!

Старик понес подранка ко двору, но лебедь не отставал, семенил следом, покрикивая жалобно и просяще.

Драга замахнулся на него рукавом длинного дождевика:

- Ступай, сказано! Подкрепись да отваливай.

Кормить нечем, у меня и так столько ртов...

Весной прилетишь, если не забудешь!

Наклевавшись зерна, лебеди поднялись на крыло и, описав круг над домом Драги, потянули на юг.

А этот еще топтался на месте, кричал то в сторону двора, куда старик посадил лебедушку, то вслед улетающей стае и, наконец, сорвался, взмыл в небо и с криком устремился вдогонку за четко вычерченным на горизонте клином.

     Мамонт отчего-то долго не мог успокоиться после этого, а старик раскочегарил остывающий самовар и снова уселся за стол.

- Все как у людей, - сказал он.

- Бестолковая птица...

Ведь сказано же, чего кричать? Никакого терпения нет... Много ли до весны-то? Не успеешь оглянуться...

И ты оставайся.

Навигация кончилась, надо бакены на реке тушить, вешки собирать, чтобы со льдом не унесло, - работы много.

А весной путь бы тебе открыл, самый короткий.

Старик, кроме всего, служил бакенщиком на реке...

- Не могу я, - с сожалением признался Мамонт.

- Пойду искать свою Карну.

- Где же ты найдешь? Карны живут высоко в горах, только крик и слышно,объяснил Драга.

- А весной они спускаются в долины, плетут венки и танцуют.

Я тебе покажу, где это.

Куда ты сейчас, без пути? Будешь кружить, колобродить всю зиму.

- Повинуюсь року...

- Эх ты, - глубоко вздохнул старик.

- Неужто не понял до сих пор - не рок это - наказание! Тебя пути лишили!... Разгневал ты Стратига, и даже не тем, что отказался от урока.

- Чем же еще?

- А тем, что ты, изгой, был избран Валькирией.

Он не властен над ними и потому не любит избранных.

Жаль, не предупредили тебя...

Рано или поздно тебе откроется путь к Весте, ибо лишь избранные получают доступ к Вещей Книге, будь они трижды изгоями в прошлом. Наши предки не зря придумали это: таким образом омолаживается кровь гоев и свежесть восприятия Знаний.

И если избранный Валькирией пройдет искушение золотом и высшей мудростью, то он обретает дух Вещего Гоя.

Последний, кто прошел все эти испытания, был Страга Запада, цыганский барон Зелва.

- А сам Стратиг?..

Драга не спеша налил чай в блюдце, поднял его на пальцах и полюбовался струйкой пара.

- Род Стратига - самый древний род гоев. Из него вышли многие светлейшие князья, а по женской линии почти все становились царствующими особами арийских народов.

Свой урок и титул Стратиг получил по наследству, и, думаю, справедливо.

Но вся беда - не был избран Валькирией.

И никогда не прикасался ни к космам ее, ни к Весте.

Авеги приносят ему соль Знаний, но дают столько же, сколько всем гоям.

Он же хотел быть Вещим.

- Мне казалось, в мире гоев нет противоречий, - после паузы тихо проговорил Мамонт.

- И есть гармония, единство разума и духа.

Но неужели и тут нет совершенства?

- Ах, вот что ты ищешь, Странник! - негромко рассмеялся Драга.

- Гармония, совершенство...

Все относительно в мире. Будучи на земле, никогда не достигнешь солнца, даже если будешь подниматься на самую высокую гору.

Оно всегда будет выше тебя.

Только две вещи - Разум и Дух можно совершенствовать бесконечно...

Да, брат, тебе бы соль добывать, а не бродяжить.

Старик повздыхал, допил чай и убрал со стола.

И вдруг словно забыл о госте - растянул по избе старую сеть и принялся чинить, надев тусклые очки, связанные за дужки веревочкой.

Мамонт побродил возле него, таким образом напоминая Драге о себе, - казалось, еще чуть-чуть, и он поможет чем-нибудь, однако занятый делом, старик его не замечал.

Тогда Странник постоял возле топящейся печи, погрелся и взял с лавки волчью доху.

- Мне пора, пойду.

- Ну никакого терпения нет! - возмутился старик.

- Вынь да положь...

Ладно, так и быть, укажу я тебе дорогу, открою путь.

Стратигу скажу: ты не Валькирию искать пошел, а гармонию.

Он и успокоится...

- Спасибо, Драга! - обрадовался Мамонт, торопливо надевая доху.

- Погоди, может, еще и ругать станешь, - проворчал тот.

- Путь-то не простой.

Это ты сюда летел, как курьерский поезд...

- Что я должен сделать?

- А начать все сначала, - заявил старик.

- Ступай-ка на станцию, тут берегом километра четыре, садись в поезд и езжай, как весной ездил.

- Весной я был на машине, - растерянно сказал Странник.

- Теперь машины нет, отправляйся на поезде.

- Драга вывел его на улицу.Не пешком же идти...

- Но у меня нет денег...

- Попросись на товарняк, если нынче берут, - посоветовал он.

- А то продай что-нибудь и купи билет.

Путь у тебя один - все сначала, и тут над тобой ничьей власти не будет! Сам себе Стратиг!

Мамонт взял посох, однако подумал, что теперь вроде бы и ни к чему тащить с собой тяжелую сучковатую палку.

Вогнал ее в мягкую еще землю - весной даст побеги, пустит корни - и пошел вдоль реки. Скоро и в самом деле послышался грохот железной дороги, потом за пригорком показалась станция, по которой Мамонт мгновенно определил, где находится. Названия реки и станции не требовали перевода, сохранив значение на вечные времена - Суда...

Отсюда и началось настоящее странствие.

До Череповца он добрался в открытом вагоне с мелким коксующимся углем, и за дорогу так запорошило глаза, что долго потом текли черные слезы.

Металлургический монстр напоминал незатухающий вулкан, - сажа, пепел и неизвестный едкий газ забивали дыхание и вызывали астматический кашель.

Пока он бродил между путями, неожиданно приметил состав из открытых платформ, на которых стояли высокие рулоны ленточного металла.

Судя по тому, как зашипели у колес отпускаемые тормоза, поезд собирался трогаться, и Мамонт, не раздумывая, забрался в один из рулонов, как в бочку.

Он рассчитывал доехать таким образом до Вологды, куда по весне не один раз приезжал на глухариную охоту и где был хороший знакомый - милиционер Боря Козырев, с которым однажды случайно встретились - вместе подкрадывались к одному поющему глухарю с разных сторон.

Тогда бы можно было продать документы и достать через него какую-нибудь справку, удостоверяющую личность.

Козырев работал в разрешительной системе - регистрировал печати и охотничье оружие.

Ехать в рулоне было хорошо, не смущала ни теснота, ни ледяной холод стали, - главное, не обдувало ветром.

Состав без остановки промчался мимо пассажирского вокзала и притормозил лишь на грузовой станции за городом.

Мамонт спешился и, поблуждав по необъятной сети железнодорожных путей, выбрался к жилым домам.

Время было уже к полуночи, пустынный город гремел под ботинками, как железная бочка.

Пока он шагал к центру, встречались лишь бродячие собаки да редкие автомобили.

Вологда показалась ему тихой и мирной страной, существующей как бы вне страстной и взбудораженной России.

Пользуясь безлюдьем, Мамонт долго грелся у Вечного огня на центральной площади, пока не стало клонить в сон.

Потом он гулял по скверу возле церкви, бродил по ночным улочкам и, когда начало светать, отправился на улицу Пушкинскую, где находилась разрешительная система.

Вместо чердака каменного особнячка какой-то новоиспеченный буржуй выс-троил офис с решетками на окнах, рядом стоял новый синий дом с мезонином, в окне которого горел свет и стрекотала пишущая машинка.

Все было огорожено высоким забором, и стоило Мамонту приблизиться к нему, как сразу же послышался яростный лай собаки. Мамонт уже набродился и надышался свежим вологодским воздухом, так что не хотелось больше никуда уходить.

Он решил ждать Козырева здесь, чтобы не пропустить момента, когда он придет на работу.

Никого знакомых в Вологде больше не было, если не считать егеря в Верховажском районе за двести километров от города.

С рассветом сон начал одолевать окончательно, и Мамонт решил забраться во двор разрешительной системы, чтобы там подремать где-нибудь, пристроившись не на глазах у ранних прохожих.

Он принес поддон из-под кирпича со стройки напротив, приставил его к забору и осторожно залез во двор.

Пес в соседнем дворе лаял не переставая, и когда Мамонт пристроился в углу на дровах, завернувшись в доху, услышал голос, окликающий собаку.

То ли от усталости, то ли от дремы ему почудилось, что голос этот очень знаком.

Однако сон оборвал мысль, и до слуха доносился лишь собачий лай и стук машинки, как музыкальный фон к этому тревожному сну.

Время от времени Мамонт просыпался: на улице светлело, а свет в балконном окне соседнего дома тускнел.

Пес за забором чуял чужого человека и честно отрабатывал свой хлеб.

В ушах начинало звенеть от его лая.

Мамонт глянул в щель и увидел на крыльце маленького лохматого фокстерьера, сидящего на цепи. Он ласкался и облаивал одновременно: обрубленный хвост радостно мельтешил над спиной.

В это время кто-то вышел на балкон мезонина, и Мамонт услышал окрик:

- Тимка! Мать твою...

Заткнись!

И снова голос почудился знакомым! Фокстерьер на несколько минут "заткнулся", Мамонт вновь задремал и вдруг во сне вспомнил, чей это голос! Этого не могло быть, потому что отец давно умер, а вместе с ним как бы замерла и память - ни лица, ни голоса уже не хранила.

И вот теперь все возникло, возродилось до последней черточки и интонации.

Мамонт выбрался из своего логова и ушел в дальний угол двора, чтобы видеть балкон соседнего синего дома.

Утренний ветерок трепал детские ползунки, развешанные на веревках.

Из приоткрытой балконной двери тянуло теплым парком, а свет за окном почти померк.

Почуяв движение, пес забрехал с новой силой, забряцал цепью по доскам крыльца.

Мамонт окончательно стряхнул сон и теперь ясно осознавал, что здесь не может быть отца, но, вероятно, в этом доме жил человек с похожим голосом, и ему хотелось еще раз услышать его...

Вдруг фокстерьер замолк, и Мамонт увидел, что пес забрался на какие-то доски, натянул цепь и теперь, радостно поскуливая, дрожит от радости и ласкается к нему, к Мамонту, словно признал в нем знакомого.

- Тимка, Тимка, - негромко позвал он, еще больше возбуждая собачий восторг.

Пес вытанцовывал, стоя на задних лапах и давясь на ошейнике.

Увлеченный странной собачьей радостью, Мамонт не заметил, когда на балкон мезонина вышел человек, а случайно вскинув взгляд, увидел мужчину лет сорока, бородатого, всклокоченного, с воспаленным, блестящим взглядом.

На плечи был наброшен белый, потертый полушубок, посеревший от долгой носки.

Он смотрел молча и пристально, будто пытался узнать, кто перед ним, и не узнавал.

И облик этого человека показался Мамонту знакомым...

Около минуты они смотрели друг на друга, и тут мужчина подался вперед, натолкнулся на поручень балкона.

- Мамонт?! - крикнул он.

- Я узнал тебя, Мамонт! Как ты здесь?!

Но в этот миг Мамонт не мог объяснить себе, почему испугался этого крика: возможно, сказалась бессонная ночь, сдавали нервы, а возможно, вспомнился опыт встречи с Гиперборейцем посреди многолюдной столицы.

Или уже не хотелось быть узнанным в мире изгоев?

Он метнулся к забору, в один мах перескочил его и побежал в березовый сквер.

А за спиной все еще слышался до боли знакомый, настигающий голос:

- Куда же ты?! Мамонт?! Стой! Не узнаешь?..

На улице уже мелькали прохожие, кренились набок перегруженные автобусы, увозя народ с остановки, а Мамонт бежал, невзирая на то что бежать нелепо, что он слишком заметен среди степенно-сонливых людей. Впереди оказалась река, но дорожка вывела его к горбатому пешеходному мосту. Длиннополая расстегнутая доха меховым шлейфом летела за спиной.

На другой стороне реки он перешел на шаг, забрел в кусты, висящие над водой, и сел на камень.

И только тут он понял, отчего побежал и чего испугался.

Можно было не смотреться в отражение на воде...

Как врач-психиатр, он знал, что значит "узнать" себя самого в другом человеке, услышать свой голос из чужих уст.

То, что не произошло в насосной камере Кошгары под нескончаемый и мучительный звон капели, могло очень просто произойти здесь, на вольном пространстве.

Начинать сначала следовало с прежней осторожностью, ибо весь путь мог повториться на другом уровне и в других условиях, если позволить себе расслабиться.

Отыскав рынок, Мамонт потолкался среди народа, высмотрел молодого чеченца, торгующего бананами, и предложил ему купить документы.

Похоже, тот знал толк в этом товаре, пролистал со знанием дела, одобрил, что есть московская прописка, открытая виза в Канаду, а водительское удостоверение годится для всех стран мира, и предложил пятьдесят тысяч.

Мамонт не стал торговаться - этих денег хватило бы до Перми и еще дальше.

Чеченец в довесок подарил ему связку бананов и поцокал языком, бесцеремонно ощупывая доху.

- Не продается, - сказал Мамонт и поспешил затеряться в толпе.

Он съел всю связку недозрелых тропических фруктов и ощутил зверский аппетит.

Хотелось основательной пищи - хлеба, мяса, картошки, но уже и в российской глубинке рынок напоминал банановую республику, как, впрочем, и вся страна.

Искать что-либо существенное не оставалось времени - до поезда на Екатеринбург оставалось менее часа.

Как в Кошгаре, опасаясь замкнутого пространства, Мамонт купил билет в плацкартный вагон и сел в поезд.

Выдавая постельное белье, проводница, женщина лет тридцати пяти, неожиданно предложила ему бритву, словно угадав, что он в странствии без всякого багажа.

- Я отпускаю бороду, - испытывая к ней благодарность, сказал Мамонт и тут же для себя решил, что и впрямь нужно отпустить бороду, коли начинать все сначала.

В вагоне было жарковато, поэтому он лег в рубашке, укрывшись простынею, и через минуту уже ничего не видел и не слышал...

А проснулся от прикосновения чьих-то рук: его укрывали одеялом, заботливо подтыкая с боков.

В тягучей полудреме ему почудилось, что это - Дара, ее ласковые и трепетные руки, и Мамонт начиная уж было узнавать в полумраке знакомый, милый образ, вишневые глаза, но усилием воли отогнал наваждение, памятуя пригрезившееся собственное отражение в человеке, вышедшем на балкон мезонина.

Это была проводница, однако неяркий вагонный ночник сглаживал какие-то ее особые черты, создавая некий усредненный, идеальный женственный образ, так похожий на образ Дары.

Половину жизни Мамонт мотался в поездах, испытал сервис от общих вагонов до спальных "люксов", и никогда нигде его так заботливо не укрывали от холода.

А проводница между тем пошла по вагону дальше, унося ворох одеял для тех, кто мерз.

Когда она возвращалась назад, Мамонт тихо окликнул ее и спросил, где они едут.

- Скоро Котельнич, - шепотом сказала проводница.

- Спите, вам еще далеко...

- Здесь близко моя родина, - неожиданно для себя признался Мамонт, хотя избегал всяких разговоров.

- Село Тужа...

- А-а, - протянула она и, кажется, улыбнулась.

- Хорошо.

Спите.

Утром бабушка сошла в Вятке, а вместо нее сел парень лет двадцати, беловолосый и ясноглазый, но какой-то замкнутый и одинокий, потому что молодая пара, видимо устав друг от друга в тесноте вагона, попыталась завести с ним дорожную дружбу.

Парень устранился от них и часа полтора смотрел неподвижно в окно, ничего за ним не замечая.

Потом он куда-то исчез, а вернулся уже пьяный, с остекленевшим взглядом и запекшимися до коросты губами.

Неожиданно в грохочущем пространстве за вагоном послышался надрывный крик:

- Ва! Ва! Ва!..

И поезд отозвался ему густым, могучим ревом:

- Ва-а-а-а!..

Парня вдруг встряхнуло, лицо исказилось то ли от злобы, то ли от страха, из лопнувших пересохших губ засочилась кровь.

Он как лунатик, с невидящим взором побрел в тамбур вагона.

Юная пара, лежа на одной полке, радостно защебетала, тем самым как бы стряхивая оцепенение от страха.

И на миг будто бы воцарился покой, но в следующий момент Мамонт услышал, а точнее, ощутил хлопок открываемой двери в тамбуре.

Наверное, и проводница ощутила то же самое, потому что на секунду опередила его...

Она успела заметить, как этот белокурый парень вылетает из тамбура под откос.

Машинально, по профессиональной привычке сорвала стоп-кран.

Ее и Мамонта ударило о дверь перехода в тамбуре, в вагоне что-то загрохотало, послышались возгласы и крики.

Поезд остановился, прокатившись с полкилометра на тормозах.

Проводница выскочила из вагона и, легкая, в туфельках на тонких каблучках, помчалась к последним вагонам.

Мамонт устремился за ней, но тут же и отстал.

А состав дернулся, спустил воздух тормозов и начал медленно набирать скорость.

Машинист получил команду диспетчера двигаться дальше...

Мамонт вскочил на подножку какого-то вагона, стараясь увидеть, успела ли сесть проводница.

И когда поезд уже набрал скорость, заметил, что она еще на насыпи - просто на миг исчезла из виду - и теперь уже не сможет сесть.

Он бросил поручни и прыгнул на землю, скатился по откосу, врубившись в густой ивняк.

Состав уже прогромыхал мимо, а проводница все бежала назад, увязая в текучем щебне насыпи.

Он догнал ее, когда вокруг стояла полная тишина, а впереди замаячил в траве какой-то темный предмет, похожий на рваную тряпку.

Белокурый парень лежал вниз лицом, укатившись от железной дороги на несколько метров.

Не прикасаясь к нему, можно было определить, что он мертв: голова была вывернута затылком вверх, из драного свитера на груди торчали веером деньги.

Однако проводница, опустившись перед ним на окровавленные, исцарапанные колени, пыталась развернуть его голову, но от волнения лишь больше заламывала ее.

- Что с тобой? Что с тобой, милый? - исступленно приговаривала она.

- Ну, вставай! Вставай!..

Что ты лежишь, земля холодная!

Мамонт оттащил ее от мертвого, усадил на землю, но проводница рвалась назад, бесслезно всхлипывая.

Он ударил ее по щеке, затем обнял и крепко прижал к груди.

Она натужно пошевелилась, стараясь вырваться, как пойманная птица, и медленно затихла.

Несколько минут они сидели неподвижно, пока холодный ветер не остудил разгоряченные бегом мышцы и не растрепал по земле зеленые денежные бумажки.

Проводница опомнилась, - вскочила на ноги.

- Тебе нужно уходить! - решительно, заявила она.

- Сейчас сюда пригонят дрезину.

Приедет железнодорожная милиция... Иди, иди, милый!

- Дара! - позвал он, понимая, что перед ним совершенно другая женщина.

- Я не Дара! - закричала она.

- Иди отсюда! Уходи!

- А ты?

- Мне нужно остаться здесь! Он выбросился из моего вагона.

- Я тебя не оставлю! - заявил Мамонт и взял ее за руку.

- Уйдем вместе.

Он все равно мертв!

Он потащил проводницу за руку, и первые метры она сопротивлялась, рвалась назад.

Только теперь он заметил, что она стоит босая на холодной, мерзнущей земле.

Мамонт схватил ее на руки и понес. Сломленная, она лишь тихо плакала и повторяла:

- Он же ехал в моем вагоне.

Я отвечаю за него! Как ты не можешь понять? Он же ехал в моем вагоне...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой

Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве