перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии. Стоящий у солнца

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

26

А ему так хотелось, чтобы хоть единственный раз в жизни свершилось то, что свершается в каждой сказке.

Пусть не удалось это у него, но кому-нибудь должно же выпасть счастье: многие годы идти друг к другу без карты и компаса, без маршрута и магического кристалла; идти по наитию, по зову, по чувству, повинуясь только року, и сойтись у заветного камня со знаком жизни.

Значит, пет, не бывает так.

Это он поверил в сказку и назначил здесь свидание, и ждал одиннадцать лет, когда вырастет девочка Инга, счастливо спасенная Данилой-мастером.

Она выросла, но не забыла памятного камня и все же пришла сюда.

Только был у нее другой мастер...

А тот, что нес ее на плечах, остался сказочным Данилой и не мог перебраться в реальную жизнь.

Однако почему же она не дождалась назначенного дня, ушла раньше? Заканчивалось лето? Спешила на занятия к первому сентября, если поступила в институт? Или не хотела соединять два пространства, два времени? А это значит, все-таки верила! Иначе бы не пришла вообще! Все одиннадцать лет помнила, готовилась к этому дню, мечтала, как все это произойдет?..

Нет, это он, Русинов, мечтал.

И заставил поверить в свою мечту такого серьезного человека, как Иван Сергеевич.

А восемнадцатилетняя девочка Инга пришла сюда со своим спутником, чтобы попрощаться с детством, пришла, исполняя обет, к месту счастливого избавления.

К сакральному месту, ибо здесь стоит знак жизни! И потому след от двухместной палатки напоминает брачное ложе...

Хотя рано ставить точку в этой сказке.

Ведь есть еще Данила-мастер! Завтра он придет сюда и увидит надписи на заповедном камне...

А придет ли? Если бы ждал этого свидания, пришел бы уже давно и не отходил бы от этого места - сидел под камнем и сам бы обратился в камень...

Может, кто-то тут однажды уже сидел и ждал и, не дождавшись, окаменел? Отчего этот останец так похож на человека, с горечью смотрящего в землю?

Памятник обманутым надеждам...

На ночь Русинов поднялся на километр выше камня и немного в сторону, набрал валежника и распалил большой костер.

Теперь пусть видят, жаль, что не поспать возле огня...

Засаду он устроил метрах в пятидесяти, среди замшелых глыб так, чтобы видеть костер и все подходы к нему.

Люди генерала Тарасова сразу же засекут огонь внизу и не удержатся, пойдут ночью: велик соблазн взять сонного! К тому же знают, что Мамонт, голодный и измученный," возле костра уснет крепко.

Но, во всяком случае, они явятся сюда не раньше утра и сами хорошо притомятся, потеряют бдительность, уверуют в победу...

К полуночи из-за гор поднялась огромная вишневая луна, и все затаилось, замолкло, оцепенело.

Успокоились вечно шуршащие, ползущие вниз осыпи, стихли ручьи, унялся вечерний ветер.

И ни одна живая душа не смела теперь нарушить этого безмолвия.

Даже птицы, поющие летом круглыми сутками, разве что меняя дневные мелодии на ночные мотивы, здесь онемели и очаровались.

Длинные тени расчертили горы в косую линейку, а горы и причудливые камни сделали на них какую-то надпись...

Сначала Русинов услышал эхо за окоемом волнистых предгорий.

- Ва! Ва! Ва!..

Словно обрывки слов какого-то разговора полушепотом, усиленного в тысячи раз.

Он огляделся, стараясь определить источник звука, замер и перестал дышать...

Под высвеченным луной и хорошо различимым заповедным камнем стояла высокая женская фигура в белых длинных одеждах.

Свет, падая на них, вызывал розоватое мерцание, словно покрытые пеплом тлеющие угли.

Что это было? Фантастическое видение, призрак, оптический эффект, вызванный лунным сиянием?

Повинуясь какой-то внутренней воле, он встал и медленно пошел к каменному изваянию.

Было странно, что под ногами не стучат камешки, не хрустит пересохший ягель.

Вдруг снова послышалось:

- Ва...

Ва...

Ва...

На какой-то миг он потерял из виду мерцающую белую фигуру и, когда снова увидел, непроизвольно оцепенел: она стояла на вершине останца!

Возле уха тоненько запел комар...

Ему почудилось, что он узнаёт, кто это! Догадка была невероятной, невозможной.

Он хотел позвать ее по имени, но испугался, что от любого постороннего звука она может дрогнуть и сорваться вниз, ибо округлое завершение останца, напоминающее человеческую голову, позволяло сидеть на нем только птицам...

Он побежал к камню через огромное поле курумника, в лунном свете напоминающее свежевспаханную землю.

Это было самоубийство - бежать по развалу глыб, подернутых отсыревшим в ночи лишайником, но с ним ничего не случилось, ни разу даже не поскользнулась, не подвернулась нога.

Да он и не подумал, что может что-то случиться.

Возле камня он остановился и тихо позвал:

- Оля!

А ее уже не было! Белесая вершина останца отражала лишь лунный свет...

Он прочитал стихи, строчки которых мерцали на камне, как белые одежды.

Пока волос с отливом красным

Я не успела расплескать -

Ищу тебя: лишь в этой сказке

Еще позволено искать.

Он обернулся и вздрогнул от боли: Ольга уходила по курумнику, ведомая за руку мужчиной в таких же одеждах.

Он видел лишь их спины, но и этого было достаточно, чтобы понять - уходят два счастливых человека.

Сначала ему казалось, что где-то рядом горит костер и в лицо ему летят искры.

И почему-то не было ни дыма, ни тепла, напротив, становилось холоднее.

Он поискал глазами, откуда несутся искры, и увидел огонь за спиной, разложенный на камнях, среди круга золы старого кострища.

Он присел возле него, потянулся, чтобы согреть руки...

Огонь был холодный.

Ледяные искры больно жалили лицо.

"Да это же сон! - вдруг догадался Русинов, глядя в реальный белый огонь.Так не бывает..."

Он с трудом разлепил загноившиеся, воспаленные глаза: над горами шел снег, ранний, самый первый, но холодный и колючий, словно глубокой зимой.

Туча стояла почти над головой, и было видно, как в ее дымной плоти образуются снежинки...

И вдруг, уже наяву, горизонт откликнулся женским голосом:

- Ва! Ва! Ва! Ва!..

Потом дважды, глухо и грубо, отозвался бас:

- Ва! Ва!

Совершенно было непонятно, где источники звуков.

Висящая над головой туча глушила их, и только эхо внизу выдавало все шумы в горах.

Было еще темно, и догорающий костер парил подсвеченным снизу столбом, сливающимся с тучей.

И снова взахлеб, вперемешку, многоголосо:

- Ва! Ва! Ва!..

Потом он отчетливо услышал собачий лай, причем недалеко, может быть, в километре выше - Тут же его оборвало кричащее эхо.

Русинов умыл лицо снегом, выбрался из-за камней на открытое место и неожиданно услышал отчетливый треск выстрелов, доносящийся из тучи.

В горах была перестрелка! Преследователи не могли палить просто так, да и голоса оружия были разными.

К тому же откуда-то взялась собака!

Кто это мог быть? Иван Сергеевич, несмотря ни на что, отправившийся к заветному камню в одиночку? Или же люди Тарасова на кого-то наткнулись в горах?..

Если бы Иван Сергеевич, то вчера Русинов наверняка бы услышал вертолет.

А пешком, зная прогноз погоды, зная, что перевал будет закрыт, он бы не пошел.

Да и невозможно дойти одному...

Так кто же там схватился с преследователями?

- Ва! Ва! Ва!..

- долго откликалось эхо на стук.

В ответ лишь один раз, гулко и грубо:

- Ва!

Бой шел в чреве тучи, и соваться туда было бессмысленно.

Через полста метров утонешь в полной темноте: не разберешься, кто в кого стреляет.

Ясно одно: бьют два или три автомата и ружье либо карабин большого калибра.

А в перерывах - злобный, остервенелый лай собаки.

Русинов все-таки поднялся повыше, ближе к границе тучи, и встал за камень.

В любом случае тот, кто вел перестрелку с людьми Тарасова, автоматически был на стороне Русинова.

Между тем стрельба скатывалась вниз, и он переместился еще левее, чтобы преследователи вышли прямо на него.

Заветный камень со знаком жизни оказался на одной линии с ним.

"Да это же Данила-мастер! - вдруг осенило его.

- Кто еще может идти сюда?!"

Его вполне могли принять в темноте за Мамонта и открыть огонь.

Впрочем, какой смысл людям Тарасова убивать его? Из мести - нет! Они попытаются взять живьем, в крайней случае, ранить, чтобы не ушел.

А судя по стрельбе, автоматы бьют на поражение...

Значит, знают, что это не Мамонт!

Минут на десять все стихло.

Лишь изредка доносился отрывистый лай, приближающийся к Русинову.

Редкие лиственницы убегали в гору и скрывались в тумане.

Снег прекратился, но с сибирской стороны подул ветер, и все звуки, кроме выстрелов, доносились теперь едва слышно.

За это время стрельба переместилась далеко влево, и Русинов побежал вдоль склона.

Хорошо, начинало светать, да и ветром оторвало мглистую тучу, потащило в гору.

Тот, кто отстреливался от людей Тарасова, будто бы умышленно отводил их от заветного камня, увлекая их на юг.

Совсем рассвело, когда перестрелка застопорилась на одном месте километрах в двух южнее останца.

Русинов едва поспевал за ее перемещением.

Что-то там, в непроглядной туче, случилось, ибо доносился лишь автоматный треск.

Возможно, кончились патроны...

Зато лай собаки уже срывался на рык, словно по зверю.

А тучу все приподнимало над горами, и Русинов короткими перебежками поднимался следом за ней, чтобы сохранять расстояние просвета.

Сначала он увидел крупную черную овчарку, вынырнувшую из туманной хмари.

Собака тут же метнулась в гору, пропала из виду.

Русинов перебежал к следующему по пути камню, чтобы оказаться в тылу того, кто выйдет сейчас из плотно прижатой к земле тучи, приготовил автомат...

Сначала ему показалось, что это участковый, - крупная, тяжеловатая фигура, смертельно уставший пожилой человек.

Позади него, будто прикрывая отход, отступала собака, злобно бросаясь в тучу.

Русинов оказался метрах в десяти от него, когда человек, вырвавшись из тумана, повалился на камни и тяжело задышал - полное ощущение, что выбежал из горящего дома.

Он отполз под камень и стал снаряжать магазин пистолета...

Это был Виталий Раздрогин! Но какой-то отяжелевший, полусонный, вялый...

А в туче ударил автомат, совсем близко, но неприцельно, веером.

В тот же миг оттуда вылетела собака - возможно, стреляли в нее.

Русинов поставил предохранитель на автоматический огонь и замер.

Тучу подкинуло на несколько метров вверх, но под ее покровом было пусто.

Однако Раздрогин кого-то увидел и выстрелил.

Собака зашлась в лае.

И тут Русинов увидел за камнем человека, стоящего на колене с автоматом наизготовку, - высматривал, ловил движение...

Русинов затаил дыхание, нажал спуск.

Человек ткнулся головой вперед и вывалился из-за камня, забренчал его автомат, скользя вниз.

И тут же неподалеку от него оказался еще один, ударил от живота очередью и отскочил в укрытие.

Он не понял, откуда стреляли.

Раздрогин лежал с пистолетом в руке и крутил головой - видимо, тоже не мог сообразить, что произошло.

А собака тем часом, прячась за камнями, лаяла вперед - выказывая ему, где затаился противник.

Русинов держал под прицелом камни, за которыми укрылся стреляющий, и ждал.

Позиция была удобная, и расстояние - метров сорок.

Только бы не опустилась туча!..

Он поднял камень и метнул его в сторону от себя.

За глыбами мелькнул край одежды, коротко стрекотнул автомат.

Раздрогин выглянул из укрытия, отдернул голову.

Овчарка метнулась вперед, и тот, что прятался за глыбами, обнаружил себя.

Он выступил из-за камня с автоматом у плеча - выцеливая собаку.

Русинов стиснул зубы, поймал мгновение и ударил длинной очередью.

Тут же присел, выглянул снизу - противника не было видно, но овчарка метнулась за глыбы, кого-то рвала...

Если это были люди Тарасова, преследующие Русинова, то их должно быть трое.

Где третий?..

Он привстал, осматривая пространство впереди себя, и тут заметил, что Раздрогин поднялся из-под своего камня с пистолетом в руке.

- Кто там? - негромко окликнул он, Третьего, наверное, не было...

- Мамонт! - не высовываясь, отозвался Русинов.

Раздрогин опустил пистолет, поставил на предохранитель, навалился спиной на камень.

- Иди сюда...

Русинов вышел из укрытия, но тут к нему бросилась овчарка.

Еще бы мгновение - вцепилась в горло, но Раздрогин крикнул:

- Фу! Свой!..

Собака следила за каждым движением, хрипло рычала, но голос хозяина был крепче поводка.

Русинов приблизился к Раздрогину и вдруг увидел, что изо рта по бороде у него течет кровь.

- Ты почему здесь? - тихо спросил он.

- А ты? - вместо ответа спросил Русинов.

Раздрогин промолчал, кивнув на убитого:

- За тобой шли?

- За мной...

Дай перевяжу? У тебя пробито легкое.

Тот закашлялся, отплевал кровь:

- Не нужно...

Все внутрь идет...

Отек...

Автоматы забери, трупы - под камень...

Русинов опрокинул первого убитого - тот самый конвоир, что высадился на свертке ждать "Опель"...

Сволок его меж глыб, туда же притащил второго, тоже знакомого: во время допроса бил по животу и печени...

Забросал камнями.

Раздрогин сидел отстраненно, прикладывал снег к груди...

- Их было трое...

Где еще один? - спросил Русинов.

- В горах лежит, пошли, - отозвался Раздрогин и поманил рукой собаку.

Русинов забросил автоматы за спину, хотел помочь Виталию, однако тот отстранил его руку, пошел сам.

Двигался медленно, от дерева к дереву, сплевывая на снег набегавшую кровь.

Овчарка шла впереди - куда-то вела, потому что Раздрогин держался ее следа.

Через полкилометра он выдохся, долго стоял, прислонившись к дереву, потом сказал, будто сопротивляясь какой-то внутренней мысли:

- Повинуюсь року...

На подъеме он начал задыхаться, и тогда Русинов подставил ему плечо.

Раздрогин обнял его за шею, но повисал еще не сильно - сопротивлялся слабости.

- Сам виноват...

Поспешил...

Недоговорил, потряс головой.

В груди булькало и шипело, будто разорванный кузнечный мех.

Живыми на лице оставались лишь глаза...

Овчарка между тем тянула в гору, изредка останавливалась, прослушивая пространство впереди.

Один раз Виталий вдруг остановился, посмотрел на Русинова так, словно только что обнаружил его рядом с собой.

- У тебя срок вышел! - сказал он.

- Тебе же пора уходить! Ты дал слово!..

Потом махнул рукой, прикрыл глаза, переждал боль.

Русинов понял, что можно не отвечать...

Овчарка вывела их к трупу третьего преследователя.

Ни слова не говоря, Раздрогин прислонился к дереву, опустился по нему на землю.

Русинов понял, что нужно делать: через десять минут и этот "афганец" лежал под камнем.

Надо же было отвоевать и уцелеть в чужой стране, в чужих горах, чтобы успокоиться в своих...

А собака, будто часовой, сидела возле дерева, склоненного к земле, и ждала.

Под этим деревом, прикрытый двумя камнями, оказался лаз в пещеру.

И стало понятно, каким образом Раздрогин напоролся на людей Тарасова.

Наверное, не выпустил вперед собаку, а вылез сам.

И столкнулся с ними в упор...

Километрах в трех ниже еще поднимались от костра клубы пара и дыма, а еще ниже, почти на одной линии, виднелась голова останца со знаком жизни.

У Русинова уже не оставалось сомнений, кто был Данилой-мастером, спасшим девочку Ингу.

Сказка получала не печальный, а трагический конец.

Они забрались в пещеру, Раздрогин велел прикрыть вход камнями, достал откуда-то спрятанный фонарь, осветил низкое, уходящее в темень горы пространство.

Собака уже была впереди, поскуливая, звала за собой.

Перевел луч на лицо Русинова.

- Давай сядем, поговорим, - предложил он и замолчал.

Свет фонаря бесцельно блуждал по стенам - у Раздрогина слабели руки.

Русинов молча ждал.

- Плохи мои дела, - проговорил наконец Виталий.

- Жалко...

Но это рок.

И у тебя тоже...

Ты тоже все потерял...

Друг твой погиб...

- Какой друг? - холодея, спросил Русинов.

- Афанасьев, Иван Сергеевич...

- Почему? Как? Кто?

- Летел на встречу с тобой, - тяжело дыша, объяснил Раздрогин.

- Шведы его раскрыли...

Вернули борт, полетели с ним...

Тоже рок...

Вертолет потерпел катастрофу...

"Откуда тебе известно?! - про себя воскликнул Русинов и промолчал.

- Если говорит, значит, знает..."

- Мы схоронили его, ты не волнуйся, - продолжал он.

- Достойно...

Теперь ты меня схоронишь.

Я укажу где...

Успокаивать его, говорить какие-то слова было глупо.

Раздрогин понимал, что при таком ранении он долго не протянет.

Нужна немедленная операция, а кто ее сделает в горах и чем?..

Часа через три-четыре он просто захлебнется кровью...

- Выполни одну мою просьбу! - вдруг попросил он.

- Не посчитай за труд...

- Говори, - в темноту обронил Русинов.

- Выбирайся наружу и иди строго на восток...

Через три с половиной километра увидишь останец...

Высокий, заметный...

Под ним - осыпь.

И знак увидишь, белой краской...

Там должна быть девушка.

Инга...

- Он помол-чал.Передай ей...

Данила-мастер кланяться велел...

Про-винился, скажи, перед Хозяйкой Медной горы...

А она его в зал Мертвых заключила...

На сто лет...

Пусть Инга придет ровно через сто...

В этот же день...

Только ты не смейся, Мамонт.

Передай все, как прошу.

- Передам, - проговорил Русинов и полез в дыру.

Выбравшись на поверхность, он заложил камнями вход, на непослушных ногах спустился на восток метров на двес-ти, лег за высокие глыбы и закусил рукав куртки.

Он думал, что когда войдет в пещеру за Данилой-мастером - это будет самый счастливый миг в его жизни.

Но оказался самый горький час.

Больше всего почему-то было жаль себя.

В это летописное мгновение он оставался совсем один и завидовал мертвым...

Он не стал выжидать время, за которое бы успел сходить к камню со знаком жизни и вернуться назад; скрывать, обманывать такого сильного человека, как бывший разведчик Раздрогин, не было смысла и выглядело даже кощунственно.

Он протиснулся через узкий лаз и ввалился в темноту пещеры.

Фонарь не загорался...

- Виталий? - окликнул Русинов, шаря в темноте руками.

- Данила?

Вместо него неожиданно тоненько заскулила собака, и Русинов ощутил под руками ее влажную шерсть.

Наугад сделал несколько шагов вперед и наткнулся на Раздрогина, нащупал лежащий рядом фонарь, включил его - Виталий был без памяти.

- Данила? Данила?! - потряс за волосы.

Тот очнулся, глянул живыми, осмысленными глазами, попытался сесть.

В груди его засвистело, забулькало.

- Видел? Она пришла? Она там?

И столько надежды было в его вопросах, столько затаенной, мужской радости, что язык не повернулся сказать правду.

- Пришла...

- Выключи фонарь, - попросил он и долго молчал.

Затем тихо спросил: Какая она?..

Какая она стала?

Русинов описал, какую видел в своем воображении, - стройная, высокая, волосы наотлет...

- Повинуюсь року, - пробормотал Данила.

- Ты ей все передал?

- Да...

Она придет, ровно через сто лет.

Они долго молчали.

В темноте лишь поскуливала овчарка, вылизывая простреленную грудь Данилы.

- Что она еще сказала? - скрывая внутреннюю жажду и нетерпение, спросил он.

- О чем вы говорили?

- Она вспоминала, как ты нес ее на плечах, - проговорил Русинов.

- Как ты вырастал до неба и перешагивал реки.

Ей было чуть-чуть страшно...

И как ты кормил ее каким-то вкусным хлебом...

А потом подарил ей кусок малахита.

Она показала...

- Довольно, - оборвал он.

- Молчи...

Помоги встать, мы должны идти.

Русинов поставил его на ноги.

Автоматы остались где-то тут на камнях, и потому идти стало легче.

Собака побежала впереди, указывая путь.

Дорожка посередине пещеры была очищена от камней, оставались лишь большие глыбы, которые невозможно скатить.

Скоро кровля поднялась, стало просторнее, но слабеющий Данила все больше обвисал на плече, становился грузным, медлительным.

Иногда он взбадривал себя, выпрямлялся, однако всплеска энергии хватало на несколько десятков метров.

Потом начался бесконечный спуск, веревка-поручень резала и обжигала руки.

Фонарь болтался на шее, луч рыскал по стенам, а впереди чернела неведомая бездна.

Данила обвис на плечах Русинова и, пытаясь помочь ему, тормозил ногами, коленями.

Время от времени они делали передышку на площадках, заваленных камнем, а потом снова скользили вниз.

Наконец спуск окончился у стены со щелевидным лазом.

Русинов увидел знакомые ящики со взрывчаткой.

Пещера была заминирована...

- Положи меня, - попросил Данила.

- Поищи флягу...

с водой.

Русинов нашел место поровнее: опустил его на землю, забегал лучом по камням.

Большая фляга из нержавейки блеснула у самой стены.

Сначала он дал напиться раненому, потом попил сам.

Вода оказалась солоноватой и сильно минерализованной.

- Слушай, Мамонт, - отдышавшись, проговорил Данила.

- Нам идти далеко...

Если потеряю сознание, не бросай...

Одному мне не добраться...

Если умру по дороге - тоже не бросай...

- Данила!..

- Молчи! Слушай...

Мое настоящее имя...

Я - Страга!..

Мне нельзя умирать здесь, надо дойти...

Там будет Зал Мертвых...

Если что, иди за собакой, она приведет...

Положишь там, а сам ступай, отыщи Варгу...

Кроме него, в копях никого сейчас нет...

Собака найдет...

Скажи ему - Страга умер, - он сдернул с шеи тускло блеснувший в луче фонаря медальон на шнурке.

- Потом иди к Валькирии, передай ей это...

Ты же хотел увидеть Валькирию?

- Хотел, - бесцветно вымолвил Русинов.

- Вот и увидишь...

Собаке скажи - Драга! Приведет...

Собака завизжала от радости при упоминании имени, завертелась возле щели-лаза.

- Это собака Драги, - объяснил он.

- Только говорить не умеет...

Когда пойдешь за ней один - наступай в ее следы...

Там мины стоят направленного действия...

Смотри не попади...

На камни не наступай, не трогай их...

- Понял, - проговорил Русинов.

- Все сделаю.

- Надеюсь на тебя, Мамонт, - Страга шевельнулся.

- Дай еще воды, и пойдем.

Флягу возьми с собой...

без привычки тяжело тебе будет, соль...

Он еще кое-как сам протиснулся сквозь щель, но дальше идти не смог.

Русинов взвалил его на спину и понес.

Почва пещеры вновь шла под уклон, правда, не такой крутой.

Наверное, когда-то здесь гремела подземная река, возможно, когда таял ледник.

Ему показалось, что он все время спускался вниз, но идти почему-то становилось тяжелее.

Голова Страга начинала болтаться по сторонам: похоже, он время от времени впадал в забытье либо терял сознание.

Когда Русинов останавливался, чтобы подбросить его повыше на спине, тело Страги вздрагивало.

- Где мы? - спрашивал он.

- Освети дорогу...

Русинов освещал дорогу - луч утыкался в поворот галереи.

Страга знал путь до мельчайших деталей, сразу узнавал место.

- Еще далеко...

- Скажи мне, Страга, ты нашел экспедицию Пилицина? - спросил Русинов.

- Я ее не искал, - вдруг признался он.

- Я знаю, где она...

Русинов давно уже ничему не удивлялся...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве