перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии. Стоящий у солнца

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

21

Он был опытный, тонкий психолог и профессионал высшего класса.

Он давно перерос и свою должность участкового, и капитанские погоны, все это было кургузым, изношенным, коротким на его ладной фигуре.

Он держал в руках куртку Русинова, и только прощупав содержимое потайного кармана, не спешил расстегивать его и доставать то, что скрывалось от постороннего глаза.

Он мгновенно уловил прикованное к куртке внимание арестованного и теперь тянул время, заставляя его лихорадочно искать выход, переживать; он выводил его из равновесия, результатом которого могла быть глупость.

И Русинов тоже это чувствовал и понимал, поскольку в голове пролетали мысли-действия - ударить, выхватить куртку и прыгнуть в окно.

Или резко и внезапно придавить его железной кроватью к стене, вырубить прикладом карабина, стоящего у двери, а затем, отобрав пистолет, связать.

Возможно, именно такого оборота и ждал участковый.

Конечно же, был готов к любым неожиданностям, надеялся на свою силу и проворство.

Нельзя было давать ему ни малейшего повода, чтобы потом Русинова объявили буйным сумасшедшим и социально опасным.

Русинов медленно оделся и сел возле стола, давая понять, что сопротивляться не будет.

Под пальцами участкового взвизгнул замок.

- Любовь Николаевна? - окликнул участковый, приоткрыв дверь.

- Зайди-ка сюда, понятой будешь.

Старуха вошла и остановилась у порога.

Видимо, приход участкового поднял ее с постели - рубаха до пола напоминала саван.

- Забираешь моего гостя? - как-то бесцветно проговорила она.

- Забираю, Николаевна, согласно ордеру, - он полез пальцами в карман куртки.

- А ты будешь понятой, при личном обыске.

Вот, посмотри, что я у него изымаю из карманов.

Он вытянул за нитку кристалл, заключенный в ореховую скорлупу и обшитый шелковой тканью.

В следующее мгновение Русинову показалось, что капитан прекрасно знает, что это такое, потому что стал играть "орехом", словно проверял его свойства в магнитном поле.

- Занятная штуковина, - сказал он, рассматривая.

- А что внутри?

В руке участкового сейчас был его, Русинова, срок, примерно лет десять.

Похищение кристалла КХ-45 - секретного, стратегического материала - меньше не оценят...

- Внутри грецкий орех, - объяснил он.

- Это талисман.

Скорее всего, Служба ориентировала его, что следует искать при личном обыске, и в первую очередь на этот кристалл.

Главная улика и причина для задержания.

- Ну, талисманы носят на шее, - наставительно проговорил участковый.

- А не в кармане...

- Я в бане был...

- Все равно придется изъять и внести в протокол, - заявил он.

- На-ка, Николаевна, посмотри...

Старуха "посмотрела", ощупав "орех": судя по ее послушности, она тоже побаивалась участкового...

А тот между тем извлек из кармана нефритовую обезьянку, повертел в пальцах:

- Это тоже талисман?

- Да, - подтвердил Русинов.

Капитан хмыкнул:

- Набрал полные карманы талисманов, а не повезло...

- Почему же не повезло? - грустно улыбнулся Русинов.

- Мне в этом году так повезло! Впервые за много лет!

Участковый подал обезьянку старухе, и Русинов вцепился взглядом в ее пальцы.

Узнает или нет? Видела прежде талисман-утешитель или впервые взяла в руки!

Капитан же между тем выгреб из бокового кармана горсть патронов.

- Так, патроны иностранного производства для оружия двадцать второго калибра.

Посчитаем, сколько штук...

Любовь Николаевна все еще "рассматривала" обезьянку...

- А ну-ка, Сережа, пойдем со мной, - вдруг сказала она и, не выпуская из рук талисмана, скрылась за дверью.

- Мне нельзя, - растерялся участковый.

- Арестованный сбежит.

- Не сбежит, пойдем, - откликнулась старуха из темноты.

"Иди, иди, не сбегу! - мысленно послал Русинов.

- Сейчас она тебе скажет, что это за талисман..." Едва участковый вышел из комнаты, Русинов схватил "орех", оставленный на столе, и сунул его в шкаф за книги.

Сел на прежнее место как ни в чем не бывало.

Через минуту участковый вернулся один.

Обезьянка возымела действие!

- Значит, так! - бодро сказал он, забыв о личном обыске и о протоколе.

- Я вынужден запереть тебя до утра.

А утром продолжим.

      - Срочный выезд? - участливо, но с иронией спросил Русинов.

- Что делать, служба...

Он все понял, но решил не заметить усмешки и скомандовал:

- Встать, руки за спину.

Вперед шагом марш.

"Интересно, куда же ты меня запрешь? - думал Русинов, шагая по ночной дороге - той самой, по которой они бежали с Ольгой.

- Неужели тут и тюрьма есть?" Задами они ушли на другой конец поселка и залезли в чей-то огород, к темному сараю, стоящему окнами на реку.

Участковый отомкнул замок на оббитой старым железом двери.

- Входи!

Русинов вошел в темень, пригляделся.

- Света здесь, конечно, нет...

- Ничего, до утра и без света посидишь, - заметил капитан.

- Скоро светать начнет.

Вон кровать, ложись.

Он зажег спичку.

Похоже, это был когда-то склад магазина: на окнах решетки, потолок оббит железом, по стенам - деревянные стеллажи.

В углу стояла новенькая кровать с никелированными головками и матрацем.

Русинов лег и покачался - мягкая пружинистая сетка...

А участковый не уходил, торчал в дверях.

И спичек больше не зажигал.

- Ты вот что, парень, - наконец сказал он из темноты.

- Мою дочь не трогай, понял? Еще раз увижу тебя с ней - ноги переломаю без всякого ордера.

Жених нашелся...

- Иди, иди, дорогой тесть, - съязвил Русинов.

- Тебя служба ждет.

Да накажи теще, чтобы утром мне горяченьких блинчиков принесла.

Со сметанкой!

Он шарахнул дверь и зло забряцал запором.

И еще, кажется, пнул дверь, прежде чем уйти.

Почему-то в сознании Русинов не воспринимал его как отца Ольги.

Но тут же из защитника правопорядка участковый превратился в защитника своей дочери.

И сразу исчез куда-то весь его опыт, профессиональная наблюдательность и милицейский гонор.

Русинов посмотрел в окно: капитан прошел напрямую по картошке, перелез через изгородь и пропал в темноте.

Любовь Николаевна знала, что такое нефритовая обезьянка.

Этот опознавательный знак, пароль, если его не спас, то, по крайней мере, остановил арест и выдачу Русинова Службе.

Участковый посадил его в этот склад скорее из боязни, что он может встретиться с его дочерью, ибо старуха была права - зачем ему бежать? Она прекрасно знает его цель, иначе бы не откликнулась на обезьянку, и теперь, возможно, хранители должны посоветоваться, как поступить с Русиновым дальше.

Сдать его в прокуратуру, в клинику для душевнобольных либо найти иной способ нейтрализовать Мамонта.

Но если капитан боится за свою капитанскую дочку, то надо немедленно бежать из этого амбара к ней.

Русинов ощупал решетки на двух небольших окнах - сделано на совесть, наверное, еще до войны: гвозди самокованые, прутья не расшатать.

И срублен склад крепко, бревна посажены на мох и на шканты (круглые куски дерева); пол же, судя по его непоколебимости, собран из толстых, распущенных надвое, бревен.

Без лома ничего не взять...

Он пошарил на стеллажах - чисто.

"Мешок" был на сей раз деревянный, с видом на реку, но ничуть не уступал каменному.

Там хоть была зажигалка...

Он снова лег на кровать и мысленно стал искать самое уязвимое место.

Выходило, что все-таки окна и простенок между ними.

Он подождал, когда начнет светать, встал и ощупал косяки.

Пазух над верхними почти не оставалось, осевшее строение давным-давно сомкнуло все щели, мох между бревен спрессовался до крепости картона.

Даже если выковырнуть его, на что потребуется полдня, все равно не осадить бревна простенка так, чтобы верхнее освободилось и шкант вышел из гнезда в верхнем бревне.

К тому же концы бревен простенка имели шипы, прочно стоящие в пазах косяков: все сделано по правилам плотницкого искусства.

Но над окнами было всего два ряда и ко второму было прибито железо.

Амбар небольшой, лес давно просох, и крыша легкая.

Оставалось единственное - поднять верхние ряды бревен вместе с потолком и выломать простенок.

Стараясь особенно не шуметь - хозяин, на чьей территории стояла эта тюрьма, наверняка предупрежден, - Русинов начал разбирать стеллажи.

Снял доски с полок, оголив каркас, а затем оторвал четыре вертикальных стойки, сделанные из толстых брусков.

Самый длинный он упер в верхний косяк окна, поставив второй конец на широкую доску, и другой стойкой стал распирать эту конструкцию, стремясь поставить первый брусок в вертикальное положение.

Получался довольно мощный клин и одновременно рычаг, на который можно было давить всем телом.

После нескольких рывков послышался треск вверху - ряд, перекрывающий окна, тронулся с места.

Русинов ощупал пазы и с удовольствием отметил, что спрессованный мох освободился от давления.

Но дальше все замерло: слишком велико стало трение вертикального бруска о доску, лежащую на полу.

Требовалось смочить, но участковый не оставил ни капли воды.

Пришлось использовать подручные и не совсем приличные средства.

Еще минут через пять верхние ряды бревен вместе с потолком и крышей приподнялись на два сантиметра.

Можно было пальцами выковыривать мох.

Оконный блок поднимался вверх вместе с косяками и решеткой.

Русинов расшатал простенок, убрал мох из пазов, и образовалась щель в ширину спичечного коробка.

Однако плоский и довольно толстый шкант сидел в верхнем бревне еще глубоко и прочно.

Тогда он вставил доску под оконную подушку, встал на нее ногами и стал давить одновременно двумя рычагами.

Заскрипели шканты, из щелей посыпался растертый в пыль мох.

Он подстраховался, загнав брусок между бревен, и теперь оставалось вывернуть хотя бы одно бревно из простенка.

Русинов снял головку с кровати, вставил ее между косяком и торцом бревна и, расшатывая, постепенно вытащил его из проушины.

С улицы подул свежий предутренний ветер.

Можно было уже с трудом, но выбраться наружу, однако он вывернул еще одно бревно и, не убирая конструкции рычагов, вылез через дыру вперед ногами: под стеной тюрьмы густо росла крапива.

Амбар стоял на задворках поселкового магазина.

Рядом - еще один сарай, длинный, широкий, как ангар.

Вокруг - картошка.

И не подумаешь, что здесь есть тюрьма...

Пригибаясь, Русинов пробежал вдоль изгороди, перескочил ее и направился к дому Ольги.

Крался осторожно, чтобы не будить собак, но пройти по этому поселку незамеченным оказалось невозможно.

В чьем-то дворе послышался лай, немедленно подхваченный хором во всех концах.

Машины Русинова возле ворот уже не было.

За калиткой трубно лаял пес, но почему-то никто не выходил.

Тогда Русинов бросил камешек во двор, чтобы разозлить собаку, а сам проскочил через ограду палисадника.

Прошло минут пять - дверь так и не скрипнула.

По всей вероятности, дома никого не было.

Он побежал к больнице и еще издалека заметил, что на крыльцо вышла мать Ольги.

Русинов стал к забору.

Надежда Васильевна постояла, посмотрела в сторону своего дома - видимо, встревожилась от лая собаки, и скоро вернулась назад.

Ольга бы обязательно вышла, если бы находилась в больнице...

Он развернулся и пошел в переулок, вдоль огородов - к дому Любови Николаевны.

Все было, как вчера, только он бежал один по чистой песчаной дороге.

И здесь не было никого! Стеклянная дверь оказалась запертой на внутренний замок...

Русинов посидел на скамеечке возле цветов и медленно побрел назад, к своей тюрьме.

Повинуюсь року!

Он залез в амбар, разобрал все свои приспособления и рычаги и лег на матрац.

Столько трудов приложил" чтобы вырваться на волю, а теперь приходится возвращаться, ибо ждать больше негде.

Свежий ветер на восходе, врывавшийся сквозь дыру, знобил его, пока не взошло солнце.

Однако все равно, скрючившись в позе эмбриона, он долго не мог согреться и, едва ощутив теплые лучи, тихо и незаметно уснул.

А проснулся с испугом, что спал долго и за это время что-то произошло! Он прислушался - на улице тихий, знойный день и всего двенадцатый час.

От жажды пересохло во рту, болела голова и чесалось изжаленное комарами лицо.

Он осторожно выбрался на улицу; где-то трещала бензопила, доносились удары топоров - на другом конце поселка рубили дом.

Он сходил на реку, напился и умыл лицо.

Вдруг стало обидно, что о нем все забыли!

Не скрываясь, он подошел к дому участкового, постучал в калитку.

Днем пес залаял лениво, без азарта.

Калитка оказалась незапертой, и Русинов вошел во двор.

"Уазик" стоял под навесом, а под ним, в холодке, лежала черная немецкая овчарка - точь-в-точь как у серогонов! Возможно, из одного гнезда, поскольку породистых собак в деревне заводят редко.

Он взошел на крыльцо и постучал в дверь.

На стук выскочил пес из-под машины и залаял сильнее.

Надежда Васильевна вышла из сеней и отшатнулась:

- Это вы?! Опять вы?!

- Представьте себе! - с легким вызовом сказал Русинов.

- Опять я!

- А где Сережа?..

Где мой муж? - чего-то испугалась она.

- Хотел у вас спросить, - он развел руками.

- Ваш муж меня арестовал, запер в амбар и забыл.

- Но он повез вас в Ныроб! Хотел везти...

- Не знаю, что он хотел, но сидеть под замком мне надоело, - заявил Русинов.

- Олю...

не видели? - вдруг с опаской спросила она.

- Последний раз видел вчера ночью, - признался Русинов.

- Потом пришел ваш муж...

- Не знаю, что и думать, - загоревала Надежда Васильевна.

- Она ушла к вам и больше не возвращалась.

А теперь и отец пропал...

- А вместе они не могут быть?

- Да нет...

Зачем она поедет в Ныроб?..

- Она подняла усталые глаза.Послушайте меня...

Уезжайте, пожалуйста! Я даже ничего не скажу мужу.

Вашу машину он исправил...

Уезжайте, а?

- Не поеду, - он решительно помотал головой.

- Не уговаривайте.

Надежда Васильевна обняла себя, горько подперлась рукой:

- Как вы приехали, у нас начались несчастья...

Вы же опытный и зрелый человек, а Оля - совсем молодая и многого не понимает в жизни.

К тому же вы женатый, есть семья...

- Это не правда, - проговорил он.

- Я один...

Я давно один.

Рядом никого и за спиной - никого.

Хожу и оглядываюсь...

Понимаю, я вам не ко двору.

Вы боитесь меня, потому что я - Мамонт...

Но я не желаю никому здесь зла! Можете в это поверить? Вот Ольга поверила!

- Потому что еще глупая и романтичная, - отпарировала Надежда Васильевна.Простите, но мне кажется, вы умышленно этим воспользовались, в своих целях.

Не знаю, что вы ищете, чего добиваетесь, но обманывать молодую девушку...

Впрочем, что вам говорить? Вы уже и так принесли нам много несчастья.

И принесете еще...

Я вам должна сказать...

У Ольги есть жених, суженый ей человек.

Они обручены еще в юности...

Прошу вас, уезжайте.

В ушах зазвенела пещерная капель.

На прямых ногах он неуверенно спустился с крыльца - пес лаял злобно, открытая его пасть была рядом, обдавало руки собачьим дыханием.

Он потянулся и погладил овчарку по голове, клацнули зубы возле пальцев - никого нельзя было в этом мире ни приучить, ни сблизиться ни с кем.

Пес огрызался и отторгал всякого, кто тянул к нему руку, и это горько осознавать, однако все было справедливо: мир существовал лишь потому, что умел защищаться...

Повинуюсь року!

Русинов долго бродил по песчаной чистой дороге между огородами и лесом, затем ушел на Колву, сел у самой воды, шумящей на перекате, и просидел до захода солнца.

Можно было рассчитать и составить карту "перекрестков Путей", проследить полеты птиц, расположение звезд, можно было проникнуть нематериальной, бесплотной мыслью в глубину веков, можно было вырастить в космосе магический кристалл, способный чувствовать магнитное поле Земли, но ни разумом, ни какими иными средствами невозможно было познать стихию человеческого духа, замкнутого и обособленного мира, существующего параллельно земному и привычному.

И когда пути их пересекались, возникало обманчивое чувство, что можно из одного перейти в другой, что он, этот иной мир, живет по таким же правилам и законам.

А он был сам по себе и бежал, как река, имея русло, берега, и никогда не смешивался, не растворялся, не уходил в песок.

- Человек бежит, вода бежит, а лодка плывет...

Тут же на берегу он решил никогда не уезжать отсюда.

Ну разве что под конвоем...

Он присмотрел себе место за рекой, на самом мысу, и задумал поставить там дом.

По своей природе он был вятский мужик и топор умел держать с детства, независимо от того, чем занимался и как прожил жизнь.

Оттуда, с горы, он бы смог каждый день видеть этот загадочный параллельный мир и ее в этом мире...

В сумерках Русинов вернулся в свою тюрьму и вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего обеда.

Почти ползком, как в детстве, он забрался в чужой огород, надергал мелкой, еще не вызревшей морковки, нащипал перьев лука и сорвал с грядки два больших огурца.

Жалко, не было соли, но от нее следовало отвыкать...

Он забрался через пролом внутрь амбара, сложил добычу на кровать и только собрался есть, как услышал за стеной шаги.

Забряцал замок на двери, грохнула упавшая накладка, и вместе с этими звуками пропал аппетит.

Участковый внимательно осмотрел помещение, вырванный простенок и покачал головой:

- Что же ты не сбежал, гражданин Русинов?

      - Сбежал бы, да некуда, - сказал он.

- Между прочим, арестованных полагается кормить.

- Ну, ешь, - разрешил участковый.

- Морковки наворовал...

- Теперь не хочу...

- Дело твое.

- Участковый достал из кармана тугой свиток бинта.

- Ты извини, я тебе глаза завяжу.

Так надо.

- Завязывай, если надо, - согласился Русинов.

Капитан стал бинтовать ему глаза, стягивал плотно и, чтобы повязка не слетела, несколько раз обмотнул через макушку и подбородок.

Завязал концы, расправил бороду...

- Только не сдергивай, - предупредил он.

- А то ослепнешь, без глаз останешься.

И повел куда-то, придерживая за рукав.




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве