перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии. Стоящий у солнца

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

19

Русинов еще раз обошел свою машину: притащили на буксире - так и не отцепленный от переднего крючка, чекерный трос валялся на земле.

Он забрался в салон, осмотрелся - все на месте, кроме коробки испорченной тушенки, которую он выставил снежному человеку.

Достал из-под матраца радиомаяк, вынул его из свинцового футляра и спрятал назад.

Пусть теперь Служба наконец вздохнет облегченно: Мамонт вновь появился в эфире!

Собаки, подняв лай, уже не смолкали, однако во дворе участкового была тишина.

Русинова подмывало осторожно подойти к окну, тихо постучать и чтобы открыла Ольга...

Но он не знал ее окна, не имел представления о расположении комнат в том большом доме.

Забравшись в машину, он отстегнул кровать и лег, не раздеваясь.

Через несколько минут собаки умолкли, стало тихо и спокойно.

Участковый был возле Кошгары вчера, иначе бы встретились на мертвой дороге.

Как он там оказался? Поехал разыскивать его, когда Ольга сказала, куда он направляется? Но почему только вчера, когда прошла уже неделя, как он отправился к Кошгаре? Может быть, пришел срок выпускать его из каменного мешка? Выпускать уже невменяемого? Или участковый даже не заходил в штольню, отбуксировал машину - зачем она теперь сумасшедшему? Потом будет объявлено, что найдена машина с такими-то номерами, такой-то марки, хозяин которой бесследно исчез.

А Русинова оставили пока в пещере дозревать до полного умопомрачения...

Нет, не вяжется! Машину бы не трогали, лишние вопросы.

Да и сомнительно, чтобы участковый запирал его в каменном мешке.

Наверное, было так: Ольга ждала, что он вернется, и не выдержала, рассказала отцу, куда он поехал.

Если здесь существует поверье, что Кошгара - проклятое место, зона радиоактивного заражения, то участковый поехал его искать.

Нашел разукомплектованную машину и пошел в штольню - возможно, определил, что хозяина нет уже несколько дней, а все подземелья в Кошгаре можно обойти за полдня.

Значит, что-то случилось с Русиновым.

В пещере обнаружил груду углей и головни на насосной площадке, расплавленный и застывший свинец.

Понял, что человек ушел без машины, зацепил ее и притащил в поселок...

Не хотелось обвинять отца Ольги, а косвенно и ее, но и оправдать трудно.

Участковый связан с хранителями - это установлено.

И мало того, покрывает серогонов, скупающих оружие, не имеющих документов.

Если он, Русинов, знает, что за войско сидит в лесу, то участковому, имеющему своих осведомителей, не знать об атамане-летчике Паше Зайцеве - полный абсурд.

Значит, атаман выполняет определенную функцию у хранителей; они нуждаются в Паше с его гвардией и потому позволяют серогонам жить в этом регионе.

Вроде беглых пограничных казаков, которых держали как смертников за возможность вольно жить и пахать землю.

Возможно, Лобан и "казаки" не знают истинной сути, но атаман знает!

А снежный человек? В стекле - пулевая пробоина! Участковый мог понять, что Русинов отстреливался от снежного человека, - там же куча следов его присутствия: мятые, погрызенные банки, выломанная дверца.

К тому же это не снежный человек, конечно, если умеет читать.

Одичавший, сумасшедший Зямщиц?..

Участковый мог решить, что произошла схватка с ним и в результате Русинов пропал...

И это абсурд! Следы на дороге после дождя, пожалуй, видны до сих пор...

Он просто пытается оправдать Ольгиного отца.

На окраине поселка залаяла собака, и голос ее, словно подхваченный ветром, разлетелся по всем улицам.

Кого-то еще носило ночью.

Русинов услышал мягкий шелест шагов по земле, осторожно привстал: чтобы на качнуть машину, и отодвинул край занавески.

К воротам участкового подходили двое мужчин в спортивных костюмах - в темноте отчетливо белели белые "лампасы" на брюках, окантовка обшлагов и воротников.

Один сел на скамеечку у ворот, другой перемахнул через изгородь палисадника, подошел к окну, осторожно постучал.

Видимо, за окном откликнулись на стук.

Мужчина выбрался из палисадника и, ожидая, когда отопрут калитку, стал осматривать машину.

Тронул ручку водительской дверцы, пощупал место удара на лобовом стекле, и, когда остановился возле окна, Русинов узнал его! Виталий Раздрогин!

Калитка отворилась всего на секунду, впустив гостей.

На улице начинало светать, и забираться под окна дома было опасно.

Русинов осторожно вышел из машины, попробовал заглянуть во двор - там было еще темно, да и забор высокий, бесшумно не перелезть.

Он метнулся вдоль изгороди: участковый обстроился основательно.

В сторону огорода с цветущей картошкой выходили рубленые стены сараев, так что путь во двор один - через калитку или ворота.

Он тронул калитку - заперто изнутри...

И тогда демонстративно сел на скамеечку и стал ждать.

Прошло минут двадцать, прежде чем во дворе заходили: сначала послышался неясный говор двоих мужчин, затем неожиданно взвыл стартер легковой машины.

Двигатель долго не заводился - похоже, давно не ездили! - лишь с шестого приема раздался мерный гул "Жигулей".

- Давай скорее! - внятно сказал кто-то.

- Чемодан в багажник!

Будто удирали!

Русинов затаился в проеме запертой калитки.

Вот дрогнули ворота, и створки их распахнулись наружу, заслонив Русинова.

Со двора выехал "жигуленок" шестой модели, новенький, молочно-белый, притормозил возле машины Русинова.

Не видно, кто за рулем! Вышедший вслед за машиной человек стал запирать ворота: завел одну створку, потом взялся за другую, открывая Русинова.

Это был Раздрогин! Только неузнаваемый - в белом летнем костюме, черной рубашке и белом же галстуке, в руке небольшой кейс.

Он куда-то срочно уезжал!

Русинов выступил из проема калитки и оказался за спиной и чуть сбоку от Раздрогина.

- Здравствуй, Виталий!

Раздрогин замер, но лишь на миг! Спокойно захлестывая створку ворот с другой створкой, обернулся...

Он! Разве что возмужал, заматерел - эдакий элегантный молодой купец.

- Ну что смотришь, Раздрогин? - спросил Русинов.

- Мы тебя ищем лет пятнадцать.

А ты здесь?

Он владел собой великолепно: спокойно бросил кейс на заднее сиденье, распахнул переднюю дверцу, чтобы сесть.

- Вы обознались.

Извините...

Русинов забежал вперед, встал, опершись руками на капот:

- Виталий, давай поговорим! Я - Русинов.

Ты же знаешь меня!

По Институту они не были знакомы, никогда не встречались, но он, общаясь с хранителями, не мог не знать Русинова.

Мало того, возможно, принимал участие в его судьбе...

Раздрогин выпрямился - одна нога была в кабине.

- Вы ошиблись! - внушительно и властно проговорил он.

- Уйдите с дороги!

Второй, бывший за рулем, безбородый, крупный парень, резко распахнул свою дверцу.

Они невероятно спешили!

Русинов отступил от машины:

- Мы еще увидимся, Раздрогин! Я буду здесь, понял? Я никуда отсюда не уйду!

Дверцы мгновенно захлопнулись, и "жигуленок" рванул с места, пробуксовывая на влажной от росы траве.

Русинов ощутил, как заболели ладони: молодая кожа под лопнувшими пузырями иссохла, истрескалась по линиям руки и кровоточила.

А старую он содрал, пока ехали на телеге с Лобаном...

В проеме калитки стояла немолодая женщина.

По возрасту - наверняка мать Ольги...

Она все слышала и видела.

- Здравствуйте, - сказал Русинов.

- Откуда вы здесь? - не скрывая страха и недоумения, спросила она.

- Как вы здесь оказались?

- Приехал, - он сделал несколько шагов к калитке.

Женщина запахнула фуфайку на груди, словно защищаясь.

- Увидел свою машину возле ваших ворот...

Не бойтесь меня.

- Я не боюсь! Но вас же ищут повсюду!

- Кто меня ищет?

- Муж...

И с ним - люди.

Прилетели на вертолете...

- Где же они? - насторожился Русинов: с вертолетом его могла искать только Служба...

- В горах, - она недоуменно пожала плечами.

- Вчера нашли машину и снова уехали.

- Видимо, мы разминулись по дороге, - предположил он.

- Но меня никто не должен искать! Я не терялся.

- Не знаю...

Ищут.

- Она что-то утаивала и относилась к нему с опаской.

И почему-то все время рассматривала его.

Скорее всего, это была Служба! Он запечатал радиомаяк в свинцовый панцирь и ушел из эфира.

Наверное, эта штуковина работала настолько исправно, что такого не могло быть.

Потому и подняли тревогу.

Но ведь Служба обязательно бы обыскала машину и обнаружила радиомаяк! И сразу бы раскусила его хитрость.

Впрочем, могла и так раскусить.

Теперь они перерывают Кошгару!

- Скажите, а как вас зовут?

- Надежда Васильевна...

- Надежда Васильевна, а Ольга дома? - спросил он.

- Нет, она в больнице...

Дежурит.

- Но там замок на двери!

- Мы на ночь запираем, - пояснила она.

- А ходим через черный ход.

Чтобы больные не убегали домой...

- Мне можно увидеться с ней? - спросил Русинов.

Она смешалась - не хотела пускать его к дочери! Но и отказать не смогла...

- Хорошо...

Я провожу...

- Простите меня, Надежда Васильевна, - он замялся.

- У вас гости были...

Молодой человек с бородой - это Виталий Раздрогин?

- Нет, что вы! - опасливо засмеялась она.

- Это Сережа.

- Значит, обознался, - с готовностью согласился Русинов: она не знала его настоящего имени! Впрочем, какое у него было настоящее?..

- Обознались, это Сережа...

Приезжает к нам заключать договора, - она откровенно старалась убедить его.

- Машину у нас оставляет, иногда ночует...

Он занимается бизнесом.

- Понятно, - покивал Русинов, поддерживая разговор.

- И у вас уже появились бизнесмены.

- Давно! У нас же лес, мед, дикорастущие...

- А что это такое - дикорастущие?

- Ягоды, грибы - что в лесу растет.

Надежда Васильевна несколько отошла от ошеломления и испуга, и Русинов, стараясь продлить беседу, хотел окончательно вывести ее из этого шока.

- Да, у вас тут грибов в августе - хоть косой коси! Однажды мы за пятнадцать минут набрали шесть ведер белых.

На одном пятачке!

- А вы в наших краях уже бывали?

- В ваших не бывал, но на Северном Урале в общей сложности прожил месяцев сорок!

Они подошли к больнице, и Надежда Васильевна вновь насторожилась.

К тому же, доставая ключ из-под крыльца, наткнулась на рюкзак и карабин Русинова.

- Это мои вещи, - объяснил он.

Отомкнув дверь, Надежда Васильевна попросила его подождать на крыльце, сама же скрылась в темных сенях.

Минуты через две в коридоре послышался стремительный шорох тапочек.

Он мечтал об этом мгновении, но эти последние события и новости все испортили.

Мысль билась между вертолетом, Раздрогиным и Службой...

Но когда Ольга выбежала на крыльцо, он на какой-то миг забыл обо всем.

Ему хотелось, чтобы она бросилась к нему, хотелось, чтобы обняла, прижалась, приласкалась, как в ту ночь, когда спала на его ладони.

Ольга же на миг остановилась, и в глазах ее Русинов увидел те же самые чувства, что были у ее матери, - страх и недоверие.

- Ты жив? С тобой все в порядке? - пугливым шепотом спросила она.

- Как видишь, - проговорил он, любуясь ею.

- А что может со мной случиться?

- Пойдем скорее! - Она взяла за руку, потянула к двери.

- Только тихо! Больные спят!

В медицинском кабинете горела настольная лампа.

Надежда Васильевна убирала со старого кожаного дивана постель.

- Мама, иди домой и спи! - приказала Ольга.

- Видишь, все в порядке...

- Да я уж теперь не усну, - проговорила она озабоченно.

- Не хотела оставлять одних!

- Мама, иди! - Ольга отобрала у нее простыню, сложила постель на край дивана.

- Время еще - четыре!

Надежда Васильевна набросила фуфайку на плечи и нехотя удалилась.

Ольга усадила Русинова на диван.

- Так! - Она задумалась, потерла лоб.

- Что будем делать? С тобой на самом деле все в порядке?

- Если не считать это, - он показал ладони - кожу стянуло и разгибать пальцы было больно.

Ольга мельком глянула на руки:

- Это ерунда! А что сделал?

      - Ожог второй степени! Кипяток...

- Потом смажу - заживет, - оборвала она.

- Давай решим, что делать.

На несколько дней тебя нужно спрятать!

- Почему бы не на всю жизнь? - спросил Русинов.

- Ну, если у тебя сохранилось чувство юмора - жить будешь, - проговорила Ольга.

- Только сейчас не до шуток.

- Тогда объясни, что тут стряслось? Почему меня бросились искать? Даже на вертолете...

Она присела рядом, внимательно посмотрела ему в глаза - ставила диагноз.

И начала рассказывать такое, что стало не до шуток.

Три дня назад, как раз после той ночи, когда Русинов вырвался из Кошгары, участковый получил телефонограмму - арестовать его и препроводить в Чердынь.

Предупреждали, что Русинов вооружен и может оказать сопротивление.

Ордер на арест был выписан старшим следователем Чердынской прокуратуры Шишовым.

Ольга сама принимала эту телефонограмму, а передавал ее начальник отдела милиции, которого она хорошо знала.

Отец был на выезде и вернулся под вечер.

Ольга решила не отдавать ему телефонограмму в этот день, потому что не знала, как убедить отца, что арест Русинова - недоразумение.

Но утром начальник милиции позвонил ему сам, и отец неожиданно сильно разозлился на Ольгу из-за этой телефонограммы, хотя раньше много раз случалось, что она просто забывала передавать ему телефонные распоряжения начальника.

Он кричал, что на его участке болтается еще один псих, только теперь вооруженный маньяк, и что ему хватило бы одного Зямщица, а ты де, мол, говоришь мне о каком-то недоразумении.

Отец тут же взял на помощь двух егерей с оружием и выехал в Кошгару.

Назад они вернулись ночью и притащили машину Русинова.

Наутро прилетел вертолет с ОМОНом, прихватил с собой отца, и теперь они, наверное, перекрыли все дороги в горах и прочесывают окрестности Кошгары.

Выходило, что его уже объявили сумасшедшим, да еще буйным, вооруженным, и теперь открыли охоту.

Но что-то тут было не так! Если инициатива ареста исходила не от участкового, а от какого-то Шишова из Чердыни, значит, к этому была причастна Служба.

Откуда следователю знать, в каком конкретно районе находится автотурист русинов? И, видимо, тут совпали интересы хранителей и Службы: тем и другим потребовалось немедленно убрать вредный "объект" из региона.

С хранителями все было ясно:

Русинов им мешал.

Но с какой стати Служба вдруг решила избавиться от него? Должны ведь радоваться, что он бродит по горам, а они вычерчивают его маршрут и тем самым получают информацию для "Валькирии" и Савельева.

Неужели они поняли, что исчезновение Русинова из эфира - это знак его выхода из-под контроля: научился управлять радиомаяком? Но если его сейчас объявить маньяком, вооруженным бандитом, значит, лишиться всякой информации от Мамонта.

Да они беречь его должны! Холить и лелеять! Изменилась обстановка? Нашли другой, более выгодный "объект"? Не может быть! Что же они там придумали, объявляя его вне закона? И папочка Ольги хорош: небось целое войско Паши Зайцева терпит у себя под боком, а Русинова с игрушечным карабином готов ночами искать?! Немедленно выключить радиомаяк!!

- Я сейчас приду! - Он сорвался с дивана.

- Одного не пущу! Куда ты? - Она схватила за руки.

- "Шпиона" выключить! Помнишь радиомаяк? Черная такая штука? Сейчас они будут здесь, если засекли!

- Пошли вместе!

Они добежали до машины.

Русинов схватил радиомаяк, запечатал его в свинец - будто мину обезвредил.

Но, наверное, уже поздно! Если задействована Служба - сигнал запеленговали! Передадут тем, кто ловит его возле Кошгары, и они нагрянут в Гадью...

Лучше бы выбросил! А то поиграть с огнем вздумал! Вот и доигрался...

Он поделился своими соображениями с Ольгой.

И зря - напугал ее еще больше.

- Тебе здесь оставаться нельзя! Пока никто не видел - надо уходить.

Через час люди проснутся...

- Меня уже видели! - признался Русинов.

- Кто?! - Виталий Раздрогин...

Один мой знакомый.

- Кто это?

- Ты знаешь...

Правда, его теперь зовут Сергей Викторович Доватор.

Он полчаса назад со своим товарищем выехал на "жигуленке" с вашего двора.

- Вы что, знакомы с ним?! - поразилась Ольга.

- К несчастью, - усмехнулся Русинов.

- А может, и к счастью...

Посмотрим.

- Сергей Викторович не выдаст! - заверила она.

- Он сам - мафия.

К тому же уехал! Если на "Жигулях", значит, домой.

- Выдаст, Оля, - вздохнул Русинов.

- Обязательно выдаст.

- Ладно, не будем гадать! - отрезала Ольга.

- Предупрежу маму, и убегаем! А "шпиона" дай мне!

Через несколько минут они уже бежали вдоль огородов:

Ольга повела его не по улице, а задами, по песчаной и какой-то очень приятной дороге.

Утро занималось над поселком, роса блестела, картошка цвела, и лес на склоне был тихий, чуть подсвеченный заревом из-за хребта.

И было так хорошо бежать с ней, что близкая опасность казалась несерьезной, какой-то игрушечной.

Ему даже не хотелось спрашивать, куда они бегут, к кому, надежно ли там, можно ли в случае чего незаметно уйти в горы.

Вот бы каждое утро бегать с ней по этой чистой, приятной дороге!

В конце поселка они перелезли через изгородь и пошли по широкому скошенному залогу вдоль картошки.

У огородной калитки Ольга попросила подождать, а сама взбежала на крылечко с застекленными верандами по обе стороны и постучала.

Дворик был чистенький, ухоженный и кругом цвели цветы на клумбах.

Если точнее, двор больше походил на одну большую клумбу с узкой дорожкой к калитке.

Видимо, из-за двери спросили, кто пришел.

- Это я, Любовь Николаевна! - отозвалась Ольга.

Белая стеклянная дверь отворилась.

Ольга скрылась за нею минут на пять, затем вышла из дома, взяла Русинова за руку и отвела за стену игрушечной летней кухни.

- Значит, так, - стала она инструктировать.

- Ты мой жених, приехал ко мне из Москвы.

Но папа против тебя, понял?

- Понял! - радостно прошептал он.

- Мы с тобой будем встречаться здесь.

Она тебя много спрашивать не будет.

- А кто - она?

- Бабушка, моя пациентка, - пояснила Ольга.

- Очень хороший человек.

Она слепая...

И сам особенно ее не расспрашивай.

Она не любит рассказывать.

Ну все, пошли!

Русинов наклонился и поцеловал Ольгу в щеку:

- Пошли, невеста!

- Кончай дурачиться, пошли!

Бабушка Любовь Николаевна оказалась сухой, костистой старухой, и если бы не платье с передником, Русинов бы принял ее за старика - от женщины в ней уже ничего не осталось.

И голос был низкий, тихий, в нем еще до сих пор слышалась повелительность и неограниченная власть.

Она была совершенно слепая, но двигалась по дому уверенно и точно.

Первым делом Любовь Николаевна протянула к лицу Русинова свою кофейную от старости, дряблую руку и мгновенным беглым движением ощупала лоб, нос, щеки и бороду.

- Располагайся, - проговорила она, открывая дверь в комнату за большой русской печью.

- Я самовар поставлю.

Русинов поставил у порога карабин и рюкзак, огляделся: два окна в разные стороны, белая кровать без подушек, стол и большой книжный шкаф.

Видно было, что здесь давно уже не жили и ничего не трогали, а лишь делали уборку.

- Здесь меня не найдут? - спросил он шепотом, и Ольга немо замахала на него рукой.

Затем одними губами прошептала в самое ухо:

- У нее прекрасный слух.

Молчи...

Здесь - не найдут.

Ему стало щекотно и весело.

Он притянул ее к себе и зашептал:

- Но мы же - жених и невеста.

Можем пошептаться? Ольга вывернулась из его рук и, открыв дверь, показала кулак.

- Ну, я побежала, Любовь Николаевна! - сказала она уже за дверью.Спасибо!

- Беги, беги, - прогудела старуха.

- Солнце встает.

Пока Любовь Николаевна кочегарила самовар, Русинов осматривал свое убежище.

Зимние рамы были выставлены, а обе летние открывались, и можно было при случае уйти через палисадник либо через огород в лес - всего-то метров полтораста.

По обстановке в комнате он определил, что хозяйка, видимо, всю жизнь работала учительницей: книги изданий шестидесятых годов, чернильный письменный прибор из малахита, старая настольная лампа, глобус на шкафу и сам письменный стол с зеленым сукном - все выдавало простую, бесхитростную жизнь сельской интеллигенции.

А на стене висела вещь удивительная - огромная доска из березового капа, отшлифованная до зеркального блеска, так что вензеля, кудри и замысловатые узоры текстуры древесины, казалось, подсвечены изнутри и сияют золотисто-розовым цветом.

В середине доски, в точности повторяя ее овальную конфигурацию, был выжжен текст - выдержка из какого-то наставления.

"Не ищите камней на дне росы и не поднимайте <оных>, ибо камни <сии> легки в воде и неподъемны на поверхности <ее>, а <следовательно>, повлекут <вас> на дно с головой...

Дабы очистить росы, затворите <их>, а воду пустите на нивы.

И обнажатся камни и прочие <нечистые> наносы...

И будет труд <ваш> тяжел, но благодарен..."

Он прочитал еще раз, вдумываясь в смысл и наставления и в сам факт существования его в этом доме.

Наверняка доску эту хозяйке преподнесли в подарок к какому-нибудь юбилею.

И если тот, кто дарил, старательно выжигал именно этот текст для Любови Николаевны - значит, верил, что символический смысл очищения рос поймут правильно.

К своему стыду, Русинов не знал, что такое "росы", и мысль заплясала вокруг оросительных каналов, росы и реки Рось, хотя от наставления отдавало Востоком.

Видимо, хозяйка была не такая уж и простая, если ей дарили такие вещи!

Русинов заметил, что за тонкой перегородкой на кухне все стихло.

Только самовар шумел с протяжными, булькающими вздохами.

Он заглянул на кухню Любови Николаевны не было, а вроде и дверь не хлопала...

Он подошел к окну, выходящему на веранду, и в один миг понял, что его тут не найдут никогда, потому что никогда не станут искать в этом доме.

И еще понял, почему крыльцо называют красным, - вовсе не потому, что оно красивое, парадное...

Крыльцо дома выходило на восток, на восход солнца, и Любовь Николаевна, эта совершенно слепая старуха, стояла к нему лицом и встречала первые лучи, выбивающиеся из-за хребта.

Точно так, как это делал Авега...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве