перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сокровища Валькирии. Стоящий у солнца

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

***

Он счистил с божка слабообожженную глину.

Отер пыль и спрятал в карманчик с замком-"молнией", где хранился кристалл КХ-45.

Время было около полуночи, а он не находил себе места.

Дождавшись, когда в избе погаснет свет, он вошел во двор и, прежде чем выключить станцию, постоял, в надежде, что Ольга выйдет и попросит его об этом.

Она не вышла...

Перед рассветом Русинов все-таки заснул и сразу же увидел сон, будто ему подарили молодого, с большими рогами быка.

И надо его вести куда-то далеко, через деревню, а веревка короткая - не ухватиться.

Он кое-как повел его по улице, залитой множеством мелких светлых луж, - будто только что прошел летний дождь.

И вдруг бык сорвался и побежал к другому, точно такому же, назревала драка.

Тогда Русинов запрыгал через лужи, чтобы не намочить босых ног, встал между быками и попытался ухватить своего за повод.

Однако чужой разогнался и вонзил рога ему в спину...

Русинов проснулся от боли и сразу же увидел перед собой Ольгу.

Яркое утреннее солнце, вывалившись из-за хребта, пронизывало сетчатые стенки палатки тончайшими лучами.

Он с трудом пошевелил головой: боль, словно огненная спица, прокалывала основание черепа и позвоночник между лопаток.

Вчерашние земельные работы не прошли даром...

- Я подумала, вы обманули меня, - сказала Ольга.

- Переворачивайтесь на живот, сделаю массаж.

- При острой боли нельзя, - проговорил он.

- Можно, - заявила она и помогла ему перевернуться.

Руки у Ольги были шершавыми и властными.

Она села на Русинова верхом, заставила его максимально прижать подбородок к груди и сильными движениями снизу вверх размяла шею, затем простучала ее ребрами ладоней и перебралась к лопаткам.

- Невралгия, да еще и застарелая, - сказала она.

- Спать нужно только на досках, а у вас тут перина...

Ее ворчание отчего-то было приятным, успокаивало боль и наполняло утро предощущением счастья.

- Сегодня в обед я вас распну на "голгофе", так и быть...

- А дядя Коля?

- У дяди Коли будет перерыв...

Полежите так, я мазь принесу!

Ольга принесла какую-то мазь в широкогорлом флаконе, намазала ее на свои ладони и стала медленно и бережно втирать в кожу на позвоночнике.

И настроение у нее стало мягче, и голос нежнее...

- Это вытяжка из грязей Мацесты, - пояснила она.

- Теперь жуткий дефицит...

Цените!

- Ценю, - пробормотал он, прикрывая глаза и слушая ее руки.

- Откуда же вы Авегу знаете, Александр Алексеевич?

- неожиданно спросила Ольга.

- Мой пациент был, в клинике, - сдержанно объяснил он.

- В какой клинике?

- По моему профилю...

- Тогда ясно, - не сразу проронила она.

- Теперь вставайте!

Позавтракаем, и мне пора к пациенту.

- Да, пора!

- Он сел, пошевелил шеей, руками - боль отступила, но ослабла подвижность позвонков.

- Мне сегодня надо в Ныроб съездить...

- В Ныроб?

- удивилась Ольга.

- А как же "голгофа"?

- Я до обеда обернусь!

- заверил он.

- И делайте со мной что хотите.

- Нет уж, пока Петр Григорьевич не приедет - не уезжайте, - то ли попросила, то ли потребовала она.

- Я боюсь остаться одна!

- А со мной - не боитесь?

- засмеялся Русинов.

- Лучше уж с вами, чем одной...

- Но вчера вечером напугались!

- Я не напугалась!

- с иронией заявила Ольга.

- Показалось, что вы...

какой-то странный человек.

Вы себе на уме, вам трудно доверять.

И не знаешь, что ожидать.

Признайтесь, вы ведь скрытный человек?

- Вы правы, Ольга, - серьезно сказал Русинов.

- Жизнь заставляет.

Но и вы тоже...

скажем, не очень открытая и простая.

- Я глупая как пробка!

- возразила она.

- А язык мой - враг...

- О чем это вы?

- Одевайтесь!

- приказала Ольга и вышла из палатки.

На столе он увидел заботливо приготовленный завтрак, причем не по-деревенски, как было у Петра Григорьевича, а все - сыр, масло и обжаренная колбаса с яйцами - в отдельных тарелках, с ножами и вилками.

- А дядя Коля?

- спросил Русинов.

- Дядя Коля уже завтракает!

- объяснила она.

- Говорит, сегодня уснул часа на два.

- Поздравляю!..

У него отложение солей?

- Да, и сопутствующие...

- У Авеги тоже было отложение солей, - между прочим заметил он.

Ольга положила вилку и, глядя Русинову в глаза, неожиданно предложила:

- Давайте так, Александр Алексеевич: вы о нем не спрашивали, а я вам ничего не говорила.

- Почему?

- изумился он.

- Долго объяснять...

У отца были неприятности...

И вообще, забудьте об этом человеке, - она еще не умела хитрить и скрывать своих чувств, хотя очень старалась.

- Есть такое поверье: кто думает об Авеге, тот обязательно пострадает...

Ну, тоже будут неприятности...

Договорились?

Она действительно вчера проговорилась и теперь хотела исправить свою оплошность.

Он расценил это по-своему - скорее всего, отцом ей было запрещено говорить об Авеге.

- По рукам!

- Он подал ей ладонь.

- Пусть это будет нашей тайной!

- Намек ясен!

- улыбнулась она.

- Только я вас совсем не знаю.

Вы для меня - тьма...

- Ну уж - тьма!

- нарочито возмутился он.

- Можно сказать, пуд соли съели!

Ольга лукаво сощурилась - не зря ей такое имя дали!

- Вы что?

Решили за мной поухаживать?

Приехали весело провести отпуск, порыбачить, отдохнуть и покрутить роман с молодой докторшей?

Как на курорте, правда?

Полный комплект удовольствий!

- Вы меня насквозь видите, - признался Русинов.

- И на три метра под землю...

Хотел вас обмануть!

Втереться в доверие, обольстить, пообещать золотые горы, а потом - исчезнуть.

- Папа вас из-под земли достанет!

- Только папа меня и удерживает, - вздохнул он и спохватился:

- Оль, я вам не надоел еще со своими переводами?

- Вот это как раз мне интересно!

- Как "роман" переводится, знаете?

- С какого?

- Опять с русского!

- Конечно, не знаю!

Русинов тут же оседлал любимого конька:

- В древности это слово звучало "рамана".

"Ра" - это солнце, "мана" звать, манить, притягивать.

Буквально получается - "манящая, как солнце"!

Красиво, правда?

Или "солнцем манящая"!

Когда Ольга ушла, Русинов выключил в машине все приборы, включенные ночью, и достал с верхнего багажника лом: "удочка" была тяжеловатая, но серьезная.

Он готов был, как тот шофер лесовоза, кричать в этот день - горы сверну!

А валуны на дне раскопа лежали мертво, и гравий, спрессованный и заизвесткованный тысячелетиями - по "подошве" морены стекали осадковые воды, напоминал бетон.

Лом звенел и дребезжал в руках, излечивая невралгию.

Часа за три он с трудом расшевелил верхние камни и скатил их в реку.

Под ними оказались валуны еще тяжелее, но ниже их лом уже не встречал преград и не скрежетал, тупо и беззвучно ударяясь о твердую землю.

Щели между валунами медленно заполнялись мутной водой...

Русинов выкорчевал из вязкого, серого суглинка плоский камень, отвалил его в сторону и сделал лопатой русло для водооттока: берега реки были сухими, ключи питали ее, струясь под мореной.

Второй валун взялся легче, и когда дно раскопа освободилось, он убрал верхний слой перемешанной с гравием земли и еще глубже прорыл канаву.

Морена кончилась.

Это слово переводилось точно и просто - мертвая земля...

Но и та, доледниковая земля, на которой жили арии и по которой бродили мамонты, тоже казалась мертвой.

Закрытая от света и солнца, она ослепла; под тяжестью камня, под чужой солоноватой плотью разрушалась ее плодоносная благодать; и теперь она была серая, невзрачная и безжизненная, как пустыня.

Земля обратилась в прах, и то, что накапливала в себе многими тысячелетиями, тоже превратилось в вязкий, белесый суглинок.

Присутствие на ней любой формы жизни - растений, животных, человека, всякий их след - перегной, кость, разбитый сосуд - все смешалось, растворилось, ушло в небытие.

Все-таки он решил продолжать раскопки, двигаясь вдоль берегового откоса на восток, где моренные отложения достигали всего двух метров.

Он зачистил восточную стенку обнажения - доледниковая поверхность земли была почти ровной и не имела уклона в сторону реки: по-видимому, ее современное русло образовалось во время таяния ледника.

Поэтому, кроме раскопок, следовало тщательно обследовать речку вниз по течению - камни со следами человеческих рук могли быть разнесены на многие десятки километров.

Русинов начал вскрывать намеченный участок и вдруг услышал над головой голос пчеловода:

- Да, рыбак-рыбачок, тебе и бульдозера не надо!

- Он сидел на валуне, торчащем из берегового склона.

Эта его привычка подходить неслышно и говорить неожиданно громко заставила вздрогнуть Русинова, погруженного в свои размышления.

- Молодец!

- без всякой иронии, откровенно похвалил Петр Григорьевич.

Это же надо - столько земли переворочал!

Русинов воткнул лопату и выбрался из раскопа.

Пчеловод неторопливо спустился к нему, на ходу осматривая пробитую в берегу щель и качая головой.

- Какая ярость должна в человеке гореть, чтоб землю так рыть!

восхитился он и вдруг мгновенно забыл о яме.

- Пошли!

Я что пришел-то!

Пошли скорей!

- На обед, так еще рано...

- начал было Русинов, но Петр Григорьевич возбужденно потянул за рукав:

- Какой обед?

Идем, что-то покажу!

Увидишь - про обед забудешь!

Его глаз с расширенным черным зрачком ликовал.

Русинов и не подозревал, что на пасеке, пока он ковырялся в раскопе, гостей увеличилось втрое.

Возле избы лежала куча огромных рюкзаков с притороченными к ним палатками и спальными мешками, а отдельно, в чехлах, треноги и какие-то приборы.

Шесть человек с лопатами в руках что-то копали метрах в ста от пасеки, наверное расчищали площадку для лагеря.

После прошлой ночи, когда в этом глухом углу они остались вдвоем с Ольгой - дядю Колю можно было не считать, - он ощутил свободу и какой-то радостный, выжидательный покой.

Теперь даже появление шести человек показалось Русинову многолюдьем, московской толчеей.

И сразу куда-то пропало очарование тишины, пустынного места; незнакомые, чужие люди отнимали у него то равновесие души, что установилось уже за эти несколько дней на пасеке.

Судя по вещам, приехали какие-нибудь альпинисты или геологи, а это значит, по вечерам, когда начинают петь ночные птицы, будешь слушать ор, гам, гитарный дребезг.

По крайней мере, с неделю, пока не устанут либо не затоскуют и не научатся слушать тишину.

Эту новую команду гостей, похоже, привез откуда-то Петр Григорьевич и теперь ликовал от обилия народа.

- Ох, сейчас как весело будет!

На целый месяц приехали!

Чтобы не показывать своих чувств, Русинов ушел к бане, где возле чана дежурила Ольга.

Видимо, она тоже была не в восторге.

Дядя Коля лежал распятый и заваленный парящей пихтовой лапкой.

- Вам еще рано, - заметив любопытство Русинова, сказала она.

- Сеанс будет после обеда.

- Меня зачем-то Петр Григорьевич притащил, - сознался он и отошел от чана - не подпускала и близко!

- Я там мирно ловил рыбу...

Только клюнуло, а он пошли!

- Не оправдывайтесь!

- Оля, не знаете, что за представление будет?

- спросил Русинов и сел с ней рядом на скамеечку возле бани.

- Говорит, покажу что-то, - не показывает...

- Известно что!

- усмехнулась она.

- Опять будут учить летать.

- Летать?

- изумился он.

- На дельтаплане, что ли?

- Да...

Третий год пошел.

- Она вздохнула.

- В позапрошлом году был вывих шейных позвонков, в прошлом году - руку сломал, лучевую кость...

Что нынче будет?

- Это что за люди?

- Это не люди, это пришельцы-"тарелочники", - серьезно сказала Ольга.Погодите, сюда еще "снежные человеки" нагрянут...

- Ну, и летают здесь "тарелки"?

- Представьте себе, каждую ночь!

- Почему же мы не видели?

Вчера, например.

- Пока пришельцев нет здесь - "тарелки" не летают, - объяснила она.

Редко-редко...

А как приедут - десятками.

Они говорят, это у них период активности начинается.

Вот и приезжают к этому периоду.

Может, уже сегодня полетят.

Русинов никогда не видел этих "тарелок", хотя рассказов о них наслушался достаточно.

Одно время проблемами НЛО заболел сосед по московской квартире и заразил тогда его десятилетнего сына Алешу.

Тот обклеил себе комнату снимками с какими-то неясными пятнами различной формы и погрузился в литературу.

Благодаря этому он стал читать по-английски и в конце концов увлекся языком - и то польза.

- Пойдем смотреть на "тарелки"?

- предложил он, оживившись.

- Погодите еще, - остановила Ольга.

- Как полеты пройдут.

А то свернет себе шею, Икар...

- А они существуют, эти "тарелки"?

- спросил Русинов.

- Или плод зрительной фантазии?

Галлюцинации?

- Не знаю, - пожала плечами Ольга без всякого интереса.

- Я каждое лето вижу, летают.

В прошлом году больше появлялись во-он оттуда, - она указала за речку.

- Иногда из-за хребта вылетают...

Да сами увидите.

- Ну а снежные люди?

- Эти в горах где-то живут...

- И что, видели?

- Сама не видела, - улыбнулась она.

- Но у меня дома куча фотографий.

Мне один "снежный человек" подарил.

Ухаживал тут за мной и подарил.

- За вами ухаживал снежный человек?

- рассмеялся он.

- Любопытно!

Я вас ревную!

- Жалко, что не настоящий, - серьезно проговорила она.

- А этот был как раз по вашему профилю...

- А они есть, настоящие?

Ольга помолчала, и Русинов в короткую эту паузу уловил в ее глазах тень какой-то давней мечты, ставшей сейчас уже просто воспоминанием и тоской.

Вдруг ему вспомнилась Инга Чурбанова, спасенная Данилой-мастером.

Детский ее рассказ с течением времени отчего-то все меньше походил на сказку.

- Наверное, есть, - проговорила Ольга.

- Только не такие, как на фотографиях...

Там они похожи на обезьян.

Подозреваю, что подделка.

Фотомонтаж.

Русинов отыскал палку, чтобы начертить на земле таинственный знак и показать Ольге, и не успел.

От избы вприпрыжку бежал возбужденный Петр Григорьевич.

- Ага!

- закричал он, словно поймал Русинова на месте преступления.

- Да ты, рыбак, не промах!

Вижу, на кого удочку забрасываешь!

Какую рыбу белугу выловить хочешь!

На минуту оставить нельзя!..

Он заглянул в чан, пощупал рукой пихтолапку, занырнул поглубже - остался доволен.

- Ну, идем!

- приказал он.

- А то вон ветер подымается, погода портится, скорей!

И ты, костоправша, собирайся!

- Он снова сунулся к чану.

- Эх, пермяк-солены уши, не поглядишь!

Ну ничего, лежи.

Как одыбаешься, ходить начнешь - посмотришь!

Пришельцы уже вытащили дельтаплан на взлетную полосу, только что удлиненную, и теперь кружились возле него.

Русинов обрадовался, что лагеря "тарелочников" здесь все-таки не будет: Ольга сказала, будто они сегодня же уйдут выше в горы, чуть ли не до самого перевала, где у них есть свой, давно обжитый стан и откуда виден горизонт на сотню километров.

Петр Григорьевич пританцовывал от нетерпения и распиравшего изнутри восторга, а Русинов присматривался к пришельцам.

Это были три уже не совсем молодые пары, лет по тридцать пять мужчинам и чуть меньше - женщинам.

Все они удивительно походили друг на друга, и, чтобы различать их, следовало вначале привыкнуть к каждому.

Несколько выделялся лишь один - видимо, старший в группе, хотя годами был чуть моложе остальных.

Он-то и был тем пилотом-инструктором, обучавшим летать Петра Григорьевича.

Скоро Русинов понял, в чем причина их схожести: пришельцы не смотрели себе под ноги, на землю, и взгляды их большей частью были устремлены в небо, а лица при этом чем-то напоминали лицо Авеги, встречающего солнце.

Погода и в самом деле портилась.

С сибирской стороны, из Зауралья, тянулись низкие, вровень с хребтом, холодно-серые тучи, и ветер волновал верхушки сосновых островов среди старого, зарастающего лесоповала.

Старший пришелец сел в кабину и запустил двигатель.

Все остальные отпрянули от самолета, сгрудились и уже вовсе не спускали глаз с неба, хотя дельтаплан стоял на земле и прогревал мотор.

Неожиданно для себя Русинов ощутил волнение: увлечение сумасшедших этих людей, окружавших его, неведомым образом передавалось и возбуждало чувства.

Петр Григорьевич не стоял на месте - бегал с открытым ртом и вытянутым от страха и восторга лицом.

Пилот-пришелец прибавил оборотов, сорвал с места дельтаплан и стал кататься по взлетной полосе, проверяя ее и этот несерьезный на вид аппарат.

Действовал он смело, привычно, и подбежавший к Русинову пчеловод похвастался на ходу:

- Во дает!

Летчик!

Спортсмен!

Мастер спорта по высшему пилотажу!

Ничего, да?!

Эх-х!..

Наконец пришелец вырулил на старт, поставив дельтаплан против ветра, дал большие обороты и неожиданно легко взмыл в воздух.

Чувствовалось, что за управлением действительно мастер спорта, в руках которого ненадежная эта машина, уверенно выписывая круги, ныряла вниз, делала крутые и смелые виражи почти у самой земли и потом возносилась высоко вверх.

Петр Григорьевич неожиданно замер, глядя из-под руки, и, кажется, перестал дышать.

А когда дельтаплан зашел на посадку и плавно, как парашют, опустился на полосу, пчеловод сорвался с места и закричал:

- Понял!

Все понял!

Давай!

Давай я!..

- Начинается, - проронила Ольга.

- Сейчас полетит!

Пилот-пришелец уступил место Петру Григорьевичу, а сам перебрался к нему за спину.

Пчеловод надел мотоциклетный шлем, валявшийся на траве, скинул сапоги и уселся за управление босым.

- Поехали!

- послышалось сквозь завывающий треск двигателя.

Взлетел он достаточно толково, довольно круто набрал высоту, сделал разворот, и слышно было, что-то орал сверху, пролетая над головами "тарелочников".

Совершив полный круг, Петр Григорьевич стал заходить на посадку, и тут дельтаплан стал то махать крыльями, то клевать носом.

С первого раза сесть не удалось.

Двигатель снова взвыл и понес оранжевый треугольник в небе.

После второго круга он крался к земле, как вор, и только не оглядывался.

Ольга вдруг вцепилась в руку Русинова:

- Упадет!..

С земли стало видно, что машину сажают в четыре руки.

Наконец колеса коснулись земли, и уже здесь непослушный дельтаплан почему-то вильнул и, скатившись с расчищенной полосы, уехал в траву.

Ольга облегченно вздохнула, однако мотор снова набрал обороты и вытолкнул дельтаплан к старту.

- Все понял!

- кричал Петр Григорьевич.

- Сейчас сам!

Сам!..

И снова взлетел.

В воздухе пчеловод уже чувствовал себя уверенно, выписал над пасекой большую восьмерку и через несколько минут потянул на посадку.

На сей раз дельтаплан довольно удачно опустился на землю, причем без помощи пилота-пришельца.

Тот похлопал пчеловода по плечу, что-то внушил ему, указывая на управление, помахал руками и выскочил из кабины.

Петр Григорьевич развернул аппарат и вырулил на старт.

- Пошел!

- крикнул ему инструктор.

Пчеловод взлетел, набрал высоту и после первого разворота неожиданно потянул куда-то в сторону перевала.

Сначала не слышно стало урчания двигателя, а потом оранжевый треугольник истончился и пропал из виду.

- Куда это он?

- заволновалась Ольга.

- Расшибется же!

Пришельцы смотрели в небо по разным сторонам, выискивая самолет.

Было тихо, и лишь ветер шумел в недалеком сосновом островке.

А тучи между тем скатывались со склона хребта и напоминали движущийся ледник.

Прошло около получаса, прежде чем пилот-инструктор указал на горизонт и спокойно сказал:

- Вон.

Нормально идет.

Петр Григорьевич оказался в противоположной стороне, видимо заложив огромный круг.

Ветер вверху был покрепче, и дельтаплан потряхивало.

- Хорошо держит, молодец, - комментировал пилот-пришелец.

- Если бы еще земли не боялся, давно бы уж летал.

Пчеловод обвыкся в воздухе и действительно управлял машиной смело и аккуратно.

Он совершил над пасекой круг и зашел на посадку.

Инструктор неожиданно забежал ему навстречу и стал в траве неподалеку от начала полосы.

Дельтаплан налетал прямо на него, а пришелец безбоязненно стоял по пояс в траве и держал над собой руки.

- Что он делает?

- спросил Русинов, ощущая беспокойство.

- В прошлый раз так же делал, - напряженно проговорила Ольга.

- Да все равно перелом...

Она не успела договорить.

Казалось, дельтаплан зацепил пришельца и швырнул в траву.

Однако тот вскочил и закричал вслед:

- Обороты!!

Обороты!!.

Колеса машины тронули землю лишь за серединой полосы, и если бы ее не удлинили, Петр Григорьевич кувыркался бы уже по полянке.

Однако он благополучно остановил дельтаплан у самой травы, заглушил двигатель и заорал:

- Приземлился!

Я приземлился!

К нему устремились пришельцы, тискали его, поздравляли, будто явившегося на землю инопланетянина.

Только инструктор выговаривал:

- Опять не сбросил обороты!

Хорошо шел, правильно держал высоту.

Вовремя бы убрал обороты, и сел бы, как ангел...

Кажется, Петр Григорьевич его уже не слушал.

Восторженный и полубезумный, он бегал босым, обнимал всех подряд и ликовал:

- Теперь умею!

Понял!

И земли не боюсь!

Ух, полетаем!..

И тискал сурового инструктора.

Потом всей гурьбой двинулись к избе, оставив вздыхающий полотняным крылом дельтаплан на краю полосы.

Пришельцы остановились возле своих рюкзаков, а Петр Григорьевич вдруг сорвался и побежал к бане.

- Варга!

- закричал он, махая руками.

- Ты видал?

Я ж над тобой два раза пролетал!

Варга!

Русинов ощутил озноб, словно опять стоял у взлетной полосы и ожидал приземления: это было не просто другое имя или прозвище дяди Коли.

Оно означало предназначение человека, как и имя "Авега", и переводилось "блуждающий под землей"...




оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве