А теперь посмотрим действительно трезвыми глазами на то, что дает нам "бокал вина".

Неважно где — в "Нектаре" или в подворотне.

Некоторые пьют "для храбрости".

На самом же деле после приема алкоголя не храбрость появляется, а угнетается чувство стыда, которое защищает нравственность человека, а тем самым — общество от безнравственности.

Трезвому стыдно причинить неприятность другому, обидеть женщину или ребенка, стыдно перед друзьями быть неблагородным, стыдно перед обществом вести себя недостойно.

А выпил человек — и ничего ему не стыдно.

Он "храбро" хулиганит, хамит, лезет в драку, нецензурно выражается — словом, делает то, чего никогда бы не позволил себе, будучи трезвым.

И. Лисочкин пишет: "… Затяжная борьба (имеется в виду борьба за трезвый образ жизни после постановления ЦК партии в мае 1985 г.), не давая никаких реальных результатов, стоила государственному бюджету более четырех Чернобылей (39 миллиардов против 8); число отравившихся суррогатами значительно превысило потери в страшной войне в Афганистане" или "… трещат ребра почтенных граждан в километровых очередях…"

Да, мы действительно недополучили в бюджет 39 миллиардов.

Но это есть блестящее и великое благо для народа.

У нас в год выпивается алкоголя приблизительно на 33 миллиарда рублей.

За это мы расплачиваемся миллионами людей, погибающих от причин, связанных с алкоголем, и рождением 200 тысяч дефективных и умственно неполноценных детей.

И если у нас не выпито этого яда на сумму, превышающую годовой доход, значит, мы сохранили более миллиона жизней и избежали рождения 250 тысяч дефективных детей.

И этот факт приводит Лисочкина в ужас.

Он хотел бы, чтобы план по продаже наркотического яда перевыполнялся, чтобы погибало еще больше людей — и взрослых, и детей.

Его беспокоит, что 12—13 тысяч умерло от отравления суррогатами.

Но ведь хорошо известно, что и без всякого ограничения продажи спиртного тысячи людей гибнут от суррогатов.

При этом далеко не все знают (а Лисочкин об этом не пишет), что 40 тысяч наших сограждан погибает ежегодно только от острого отравления алкоголем.

Это в четыре раза больше, чем число погибших от употребления суррогатов — а автор по этому поводу молчит.

Что же касается поломанных ребер у почтенных граждан — я глубоко убежден, что ни один почтенный, уважающий себя гражданин в километровой очереди за водкой стоять не будет.

А в пьяных драках ребер ломают во много раз больше.

Лисочкин проливает слезу о "бедных" пьянчужках, стоящих в очереди за собственной бедой.

Я же жалею несчастных уродцев, дефективных и умственно ущербных детей, которые рождаются от тех, кто стоит в километровых очередях.

Если бы автор увидел этих несчастных (а их сотни тысяч!), обреченных на полуживотное, беспросветное существование в детских домах при живых родителях, он, может быть, иначе отнесся бы к тем, кто, теряя человеческое достоинство, часами выстаивает в очередях за жидкостью, которая лишает их остатков разума.

Что мы имели за 11-ю пятилетку, до начала борьбы за трезвость?

Продажа алкоголя дала нашей казне 169 миллиардов рублей (то есть в среднем 33 миллиарда "пьяных" рублей в год).

Взамен она унесла около 5 миллионов человеческих жизней, переломав их в опоях, пьяных драках, болезнях, других лабиринтах алкоголизации общества: кроме того, она унесла в виде разных убытков 600 миллиардов рублей (то есть по 120 миллиардов рублей в год)

(П. Н. Шихарев. "Жить без алкоголя". Москва, "Наука", 1988. С. 6).