Подобную ответственность нельзя перекладывать ни на какие динамики.

Вообще, динамики в смысле задачи, решаемой в первые годы жизни, — вещь безнадежно ущербная.

Их звукам не хватает как раз того, от чего зависит развитие речи: живого присутствия человека с его адресованной конкретному слушателю (в данном случае — ребенку) речью.

Эта адресная речь способна, зарождаясь в бессознательных глубинах тела говорящего, придавать мускулатуре определенные двигательные формы, производящие звуки речи, которые из пронизанного теплом и влажностью дыхания лепят в окружающем воздухе подвижные образования.

Тут работает формообразующая воля, пробуждающая в ребенке ответную волю формировать звуки.

Ведь только воля воспламеняет волю, только живое присутствие "я" пробуждает "я" в ребенке, подводя его к активному овладению инструментами речи и к их выправлению до полной функциональной пригодности.

То, что языкознание обозначает сухим словом "интеракция" (взаимодействие), предстает духовным событием, совершающимся между "я" и "я", во взаимном обмене волевой деятельностью, — энергией, которой духовное начало (и у взрослого, и у ребенка) пронизывает всего человека сверху вниз вплоть до физических процессов.

Этого измерения динамики лишены начисто.

Они не способны лепить воздушные звуковые формы.

Они производят не более чем звуковые волны, механические колебания картонных мембран, ни к кому не обращенных и ни от кого не ожидающих ответа.

Дети, правда, и на такие звуки реагируют микродвижениями тела, но их воля к построению звуков остается при этом безучастной.

Ни о каком сколько-нибудь заметном вкладе в развитие речи тут говорить вовсе не приходится, в чем не оставляют и тени сомнения данные Салли Уорд.

Динамики страдают и всегда страдали аутизмом*, ничего не дающим развитию детей.