Нынешнее индустриальное общество с его мировыми экономическими связями и сложными структурами, находящимися в состоянии непрерывной трансформации, делает ставку на людей, доросших до его новых требований, делает ставку на рост и прогресс.

Тем не менее оно все чаще сталкивается с явлениями упадка культуры, которые никак не желают вписываться в картину неудержимого поступательного движения человечества.

Складывается сбивающая с толку, противоречивая ситуация: с одной стороны, медийная и компьютерная техника идут вперед такими огромными шагами, что поговаривают уже о начале новой, постиндустриальной эпохи, когда основным сырьем будет уже не уголь, сталь и нефть, а информация.

Дескать, уже возникает новая форма общества — открытое информационное общество, где у всякого будет свободный доступ ко всем банкам данных в мире, а значит, и ко всем знаниям, накопленным человечеством.

Но не успело еще это общество сделать первые шаги, как оказалось, что подорван самый фундамент, на котором оно по идее должно бы стоять.

Выяснилось, что начиная с 80-х годов все больше людей утрачивают способность воспринимать письменную информацию вообще, не говоря о том, чтобы осмысливать ее и пользоваться ею.

И происходит это не в каких-нибудь странах третьего мира, а в высокоразвитых индустриальных странах, которые будто бы ближе других подошли к "информационному обществу".

И вот именно там неудержимо распространяется новая форма неграмотности — чаще всего ее называют функциональной неграмотностью, или "постаналфавитностью", поскольку речь идет о людях, так и не овладевших чтением и письмом, хотя они учились в школе, или разучившихся это делать, закончив ее.

Каких масштабов достигло это явление, стало ясно только в 1984 г., когда в США был опубликован отчет Комиссии по грамотности, согласно которому доля функционально неграмотных составила 10% от численности всего населения, или 23 миллиона человек.

Далее, в категорию "алитератов" были зачислены сенсационные 44% населения США — это люди, которые читать умеют, но не читают или читают лишь под давлением обстоятельств¹⁰³.

Что эта тенденция не обошла стороной и Германию, выяснилось уже в конце 70-х, когда после нефтяного кризиса на Рейне и в Руре дело дошло до массовых увольнений и на улице внезапно оказались тысячи неквалифицированных рабочих.

Тогда службам занятости пришлось констатировать, что этих людей нельзя ни обучить, ни переучить, потому что они не умеют читать и писать.

И сегодня год за годом десятки тысяч молодых людей покидают школы без аттестата.

Поэтому не удивительно, что в Федеративной Республике число функционально неграмотных составляет четыре миллиона человек, т. е. 15% населения в возрасте старше пятнадцати лет¹⁰⁴.

Некоторые исследователи даже подозревают, что при более точном подсчете цифры могут оказаться еще выше.

Как бы то ни было, тенденция эта только усиливается.

В1994 г. американский литературовед Барри Сандерс опубликовал книгу "A is for Ox"*.

Ее главная тема — катастрофические социальные и культурные последствия "постаналфавитности", основная причиной которой, по его мнению, — растущее потребление электронных масс-медиа, и прежде всего телевидения.

"Почти семьдесят миллионов американцев, — констатировал он, — не в состоянии расшифровать предупреждение на этикетках лекарственных препаратов или пробиться сквозь газетную статью.

Большинство из них — отнюдь не черные, мексиканцы или иммигранты.

Это белые, коренные жители страны"¹⁰⁵.

Семьдесят миллионов! Тогда это составляло 28% населения США!