…С Карлом надо будет серьезно поговорить — педсовет, отметив его плохую успеваемость, пришел к выводу, что этим летом в старшие классы гимназии ему просто так не пройти.

Мы с ним договариваемся, что завтра он придет ко мне потолковать.

Карл спокойно выслушивает мое мнение и спрашивает, что теперь делать.

Общие соображения очень скоро приводят нас к вопросу о том, в какой обстановке он дома делает уроки.

Тут уж Карл признается, что уйму времени проводит перед телевизором, и притом гораздо больше, чем сам того хотел бы.

"В общем, я пялюсь на ящик каждый день по два-три часа".

По правде говоря, ему совсем неохота так много смотреть телевизор.

Но, едва придя домой, он включает его, а после никак не может от него оторваться.

Что делать?

Это переводит разговор на следующую тему.

Мы с Карлом всерьез обсуждаем вопрос, какие личные стратегии ему надо бы разработать, чтобы ограничить неумеренное потребление масс-медиа, а освободившееся время с толком использовать для учебы.

Разговор, поначалу совсем школьный, неожиданно превратился в психологическую консультацию по поводу того, как мальчику относиться к своей зависимости.

Ученики вроде Карла вовсе не исключения.

Цифры, приводимые Райнером Пацлафом в этой книге, вполне соответствуют повседневной действительности.

Например, есть семиклассники, которые по понедельникам могут перечислить шесть-семь художественных фильмов, просмотренных за выходные.

Другие знают наизусть программы всех каналов и могут совершенно точно сказать, какая серия, какой репортаж и т. п.

идет по такому-то каналу в такой-то день и час.

Мы, взрослые, видимо, уже свыклись с чудовищными масштабами потребления масс-медиа детьми.

Лишь немногие из нас в полный голос выступают против этого ежедневного педагогического безумия.

Даже в вальдорфских школах учителя покорно разводят руками: "Придется, видно, с этим смириться".

И это при том, что во всех школах уже давно пора бить тревогу.

Ведь в течение последних десяти лет способность детей самостоятельно, творчески усваивать школьные знания ужасающе быстро сокращается.

Вот только один из симптомов этого процесса.

Промышленно-торговая палата округа Майн-Кинциг начиная с 1970 г. ведет мониторинг на тему: с какими знаниями и умениями в области орфографии и математики молодые люди вступают в профессиональную жизнь.

Поначалу это мероприятие имело целью лишь выявление у начавших трудовую жизнь молодых людей слабой подготовки, чтобы затем предложить им адресную помощь.

Но со временем ежегодный тест стал показателем слабой подготовки всей молодежи, вступающей в трудовую жизнь.

Тест, в котором приняло участие 740 добровольцев, был тем же, что и в 1989-м, и в 1994-м.

Поэтому оказалось возможным прямое сопоставление: в 1989 г. 47,6% испытуемых получили по орфографии оценки "хорошо" или "весьма хорошо".

В 1994 г. их было еще 46,2%, а в 1999-м это число сократилось до 34,4%.

Аналогично дело обстоит с умением считать: доля хороших и весьма хороших оценок сократилась с 20,8% (1989) и 16,1% (1994) до 11,2% (1999).

Зато численное выражение неважного и плохого владения соответствующими знаниями возросло с 19,6% (1989) до 27,2% (1999)¹.

Секретарь промышленно-торговой палаты в Ханау, комментируя эти результаты, констатировал, "что образовательная система движется в направлении образования с нормированным "максимально допустимым числом отказов".

Точная статистика, зафиксированная промышленно-торговой палатой, для учителей стала повседневным явлением.

Растет число учеников, которым нелегко понимать абстрактные связи и обдумывать их самостоятельно.

Объяснить на уроке математики доказательство сложной теоремы сейчас неизмеримо труднее, чем десяток лет тому назад, — ведь многие школьники не умеют самостоятельно воспроизводить простейшие мыслительные операции, не говоря уж о том, чтобы применять их в новой ситуации.

Было бы, разумеется, опрометчиво искать причину такого положения дел лишь в просмотре детьми телепередач.

Тут сказываются и другие воздействия.

Но все же неумеренное потребление детьми масс-медиа — очень важный фактор отклонений их развития от нормы.

Мы больше не вправе закрывать на это глаза, а, напротив, обязаны размышлять о том, чту следует противопоставить такому опасному процессу.

Стремиться к упразднению телевидения, компьютерных игр и Интернета — абсурд: ведь технические достижения предоставляют и возможности полезные, достойные развития.

Вопрос надо ставить иначе: что можно дать детям, чтобы они сумели как-то противостоять негативным воздействиям телевидения? Как воспитать в них правильное отношение к развлекательным техническим средствам, сделать так, чтобы дети на деле правильно относились к масс-медиа?

Тому, кто ставит перед собой такие вопросы, эта книга поможет найти ответы.

Райнер Пацлаф ясно и подробно описывает воздействие телеэкрана на детскую психику.

Он объективно опровергает существующие на сей счет предрассудки.

А что важнее всего, показывает, какими способами родители могут помочь своим детям жить собственным воображением в медийной окружающей среде: ведь именно это качество закладывает в них основы творческого отношения к труду в дальнейшей жизни.

Кому-то эта книга может показаться неприятной.

Она приводит в смятение — но делает это ради наших детей, ради нашего будущего! Хорошо, если ее прочтет как можно больше родителей, и главным образом молодых!

Франкфурт-на-Майне, весна 2000 г.Эдвин Хюбнер