Смотри фильм-презентацию. 6,5 минут, которые кардинально изменят твою жизнь к лучшему!
Вместо послесловия
Более двадцати лет назад я в одиночку странствовал по Северному и Приполярному Уралу в надежде отыскать следы цивилизации, некогда существовавшей в этих ныне диких и холодных местах.
Все лето, ползая с горки на горку, иногда на четвереньках, обследовал самые
потаенные склоны, уступы, распадки, редкие каньоны и речки, перебирал камни в
осыпях с надеждой обнаружить следы обработки, бил шурфы, чтоб добраться до
материковой скалы, - все впустую.
Ледник снес, срезал, перемолотил все в валуны, в песок, в глину и сровнял древний ландшафт, похоронив его под мощной мореной.
И вот уже осенью, по первому снегу, голодный, простывший насквозь, я выбрался в жилые места и в полузаброшенном поселке бывшего лесоучастка попросился у первой встречной бабушки на постой, чтобы отлежаться пару дней и двигать дальше, в цивилизацию.
Но старушка мне бесцеремонно отказала и послала к учительнице, указав на
небольшой домишко с палисадником из горбыля.
Учительница оказалась во дворе - мела мокрый снег с крыльца.
Легенда у меня была отработанная и много раз проверенная: я турист-одиночка и рыбак (для чего таскал с собой спиннинг, блесны, крючки и прочий хлам), а то ведь скажи про древнюю цивилизацию - подумают, ненормальный.
То же самое я сообщил и пожилой учительнице, как мне показалось, полностью слепой, ибо она легкими движениями пальцев ощупала мое лицо (к стыду, от неожиданности я отдернулся).
Разглядеть она толком меня не сумела ни глазами, ни руками, хотя всегда точно смотрела в лицо большими и будто бы внимательными глазами и вроде бы поверила в легенду.
Внешне она с явными следами былой красоты напоминала Маргариту Терехову, но сильно постаревшую.
Однако под приятным внешним обликом четко угадывался строгий и даже жесткий характер, особенно в речи - голос был хрипловатый и властный.
Или это срабатывал еще школьный инстинкт: перед всеми учителями я до сих пор
ощущаю некоторую робость.
- Баня за огородом, - сказала она.
- Топи и мойся.
Потом накормлю.
Я пропарился в бане, после чего наелся огненных щей с настоящим домашним хлебом и лег спать на горячую печь, хотя пасмурное солнце еще было высоко.
А моя суровая хозяйка наугад достала навесной замок с полатей, демонстративно замкнула сундук, собралась, взяла палку и куда-то пошла вдоль деревни.
На закате же я сам проснулся с сильной головной болью и мокрый от пота.
Слез с лежанки и без особого любопытства стал рассматривать пустые, беленные известью стены старушечьего одинокого жилья.
Бросилось в глаза, что нет обычных для деревни фотографий родственников, а также полное отсутствие книг и учебников.
Очки на круглом столе с толстыми линзами (что-то все-таки она видела), клубки ниток,
спицы, крючки, в одном углу на стуле - гармошка, в другом какой-то несуразный,
безыскусный резной столбик, назначение коего вообще было непонятно.
Единственным украшением дома были цветы на окнах и разноцветные салфетки с
плетением по кромке - что-то наподобие макраме.
Они лежали всюду: на столе, спинках старых стульев, на гармошке и даже на деревянном сундуке.
И еще я заметил на полу возле этого сундука брошенный лист вощины, которую используют пчеловоды, но какой-то серый, старый, с неровными краями.
Должно быть, хозяйка уронила и сослепу не заметила.
Я поднял лист, хотел положить на стол и тут увидел, что это не вощина, а просто тонкая пластинка воска с ровными и выпуклыми строчками какого-то совсем незнакомого письма - будто положили ее на деревянное клише и откатали резиновым катком.
Ни одной буквы прочесть не удавалось, поскольку письмо напоминало неразборчивую арабскую вязь, а сами знаки походили на несколько запятых и черточек, сцепленных вместе в разной конфигурации.
Я подошел к окну, долго вертел под всякими углами, пока случайно не узрел
отражение восковой пластины в зеркале, висящем в простенке...
И все встало на свои места.
Это была зеркальная копия текста, снятая, скатанная с какого-то оригинала,
строчки которого были не написаны в прямом смысле, а вытравлены, вырезаны
или выжжены на каком-то материале.
Подобного письма я раньше не встречал, впрочем, как и начертания знаков, хотя в некоторых угадывались знакомые буквы - "К", "Б" и "О".
Как только я подумал, что это и есть текст, "написанный" чертами и резами, затряслись руки и голова перестала болеть.
Первой мыслью было украсть это восковое свидетельство и немедленно бежать из деревни, дабы подивить мир открытием (тогда мне было всего-то 33 года).
И убежал бы, но на глаза попал сундук, в котором наверняка лежали еще какие-нибудь чудеса - а что бы она его тогда запирала?
И этот сундук перевесил.
Я пристроился у зеркала с записной книжкой и стал перерисовывать знаки с воска,
при этом находя новые знакомые буквы.
Но складывать их в слова не было времени, поскольку текст на пластине состоял из восемнадцати совершенно слитных строк, а я подолгу возился с каждым знаком - попробуйте, глядя в зеркало, что-нибудь нарисовать вслепую?
Успел переписать только три с половиной строки, когда увидел в окно, что хозяйка возвращается.
Спрятав книжку с иероглифами, я положил воск на кухонный стол и сел на лавку.
Учительница вошла в избу и сразу же меня обнаружила, хотя сидел тихо.
Она отставила палку и, не снимая пальто, вдруг уверенно подошла к столу и точно
взяла восковую пластину.
- На полу валялась, - объяснил я и в тот же миг пожалел.
Она глянула на сундук, потом на меня и с торопливым отчаянием смяла пластину в комок, с силой сдавливая воск, после чего бросила его к печи, где лежали дрова.
И указала на дверь:
- Ну-ка иди отсюда.
Живо!
Будто из класса выгоняла.
Положение было дурацкое, всякое оправдание только бы усугубило ситуацию: уж лучше бы украл вощину и убежал.
Я молча собрался, натянул сапоги и взял рюкзак, думая, что учительница все-таки отойдет и остановит в последний момент, - ничуть!
- И больше никогда сюда не приходи, - велела
она в спину.
Я ушел на ночь глядя и остановился уже в полной темноте, километрах в пяти от деревни.
Развел костер и стал рассматривать срисованные черты и резы.
Вначале записал в строчку все узнанные буквы, а неизвестные перевел по смыслу.
И получилось наставление по очистке рос...
"Не ищите камней на дне росы и не поднимайте, ибо камни легки в воде и не подъемны на поверхности, а повлекут на дно с головой...
Дабы очистить росы, затворите, воду пустите на нивы.
оглавление
Приговор убивающим Россию