Первое инстинктивное, а может уже и генетическое восприятие русскими людьми самого понятия "национализм" — в лучшем случае, подозрительно-настороженное, чаще и вовсе с порога отторгаемое — тут же выплёскивается в негодующее:

— А другие?! Мы же обидим их, оскорбим их национальное сознание, унизим их национальную гордость!

Понятие "национализм" настолько ложно вдолблено в наши головы, что уже неосознанно воспринимается, как вызов другим народам, как покушение на их национальный суверенитет, как объявление войны другим народам.

Умышленно и усиленно внушается, что националисты любой нации, а уж, тем более, русской громады, непременно стремятся не просто укрепить, обогатить, возвысить свою нацию, но непременно возвысить свою нацию над другой нацией, укрепить, обогатить свою нацию за счёт других наций.

Обществу осознанно обострённо навязывается убеждение, что в основу национализма заложено нетерпение, высокомерие, презрение, ненависть к другим народам.

Именно поэтому у совестливого, добросердечного русского человека, при слове "русский национализм", тотчас сжимается сердце от сопереживания за инородцев.

— Да, — соглашаются, — негоже быть на родной земле безголосыми и бесправными, но и национализм, с его гордыней и кичливостью, перебор.

Сами себя запишем в первосортные, а других, что же, в третий сорт определим?

В сострадании к другим народам и нациям не желают видеть и понимать русские люди, что искренним стремлением не обидеть своим национализмом другого, они губят и себя и других, порождая национальное беспамятство, национальное оскопление, национальную слепоту, лишая себя и других национального самоуважения, гордости за себя, как за нацию.

Приходится объяснять и доказывать очевидное, что если ребёнок, а мы — дети нации, любит свою мать и считает её лучшей во всём свете, разве он своей любовью унижает или оскорбляет другую мать, у которой своё дитя, для которого она лучшая в мире?

И вот тут, я продолжу начатое сравнение, самое важное: только любящий сын, не скрывающий своей любви к матери, не стесняющийся своего полноценного, здорового чувства, а и гордящийся этим чувством, поймёт любовь другого сына к другой матери, оценит и будет уважать эту любовь.

Но никогда не поймёт их обоих, не разделит их любви, не будет ни считаться, ни уважать эту любовь взращённый без материнской ласки и любви детдомовец, интернатовский воспитанник — интернационалист, космополит.

Чужая сыновняя любовь будет ему не только непонятна и неуважаема им, но будет для него чужой и чуждой, а то и вовсе ненавистной ему.

Только национализм — полная открытая любовь к своей нации, гордость за свою нацию, страстное желание служить своей нации, до самопожертвования быть верным ей, быть ответственным перед ней — даёт возможность каждому человеку, каждому народу дышать полной грудью, не скрывать своей любви к своему народу, к своей нации, не стесняться этой любви, не избегать её.

Сегодня же получается, что великий и талантливый народ, а каждый народ, живущий в России, мы сейчас о России говорим, велик и талантлив — татары, чуваши, башкиры, марийцы, хакасы, буряты, тувинцы, удины, алеуты, агулы.., равно, как и русские, не желая обидеть кого своей национальной гордостью, душу распирающим счастьем быть плотью своего умного, сильного, смелого, умелого, храброго народа, должен скрывать полноту своих национальных чувств именно из-за ложно выставляемых обвинений в кичливости национализма, в ложно прививаемой скромности перед другими народами, с оглядкой быть непонятым, обвинённым в гордыне, в превосходстве своей нации.

И от того, что человек и целые народы вынуждены дышать не полной грудью, вынуждены утаивать всю полноту своих национальных чувств, они, рано или поздно, но начинают испытывать раздражение от того, что вынуждены таиться, оглядываться, быть яко тать в своей любви к матери, обкрадывая стеснением своих чувств и себя, и мать, и вот это накопленное и накапливаемое раздражение, рано или поздно, но выплеснется на тех, ни в чём не повинных, из-за которых надо скрывать и скрадывать свои чувства.

Но и те, на кого злы первые, тоже ведь молчат, не вольны и не полны в выражениях своих чувств, и накапливается взаимное раздражение друг на друга ни в чём не виноватых друг перед другом людей и народов.

Только национализм даёт всем народам возможность дышать полной грудью; вольно, легко и свободно, без оглядки на кого другого ценить, любить, гордиться своим народом, искренне и полно считать его лучшим, и стремиться его таким крепить.

Крепость нации и полноценность нации, гарантия её нерастраченности хранится только в народе, гордящимся собой, любящим себя.

Так, как же можно это жизненно необходимое, здоровое, крепкое чувство национализма выдавать за больное, непременно ущемляющее другие народы, выдавать как покушение на другие народы?

Разве не национализм, а именно национализм и в первую очередь национализм, является гарантией мирного жительства народов, потому, что национализм крепит не только нацию, национализм крепит отношения между нациями.

Оберегая свой народ, храня свой народ, националист никогда не пойдёт на то, чтобы ввергнуть свой народ в пучину страданий, горя, смерти, а потому, хорошо сознавая ответственность за свой народ, его сбережение, каждый любящий свой народ националист понимает, с каким жестоким отпором он столкнётся в попытке улучшить жизнь своего народа за счёт другого народа; по себе, своей готовности жизнь отдать за свой народ, понимает, какой мощный отпор встретит от другого народа.

Поэтому, никогда националист, если он действительно националист и интересы нации, а не собственная президентская папаха его интересуют больше всего, не решится поставить под удар, реальный, жёсткий удар, свою нацию в призрачном поиске удачи, приращении блага своего народа за счёт другого народа.

Национализм в России — единственный гарант недопущения распада России, он единственный способен спасти Россию от повторения трагедии Советского Союза.

Каждый народ, проживающий рядом с русским народом, хорошо понимает, что его жизнь, благополучие, развитие будут зависеть от крепости дружбы с русским народом, многочисленным, крепким, с Богом данным искренним, проверенным веками, чувством любви, сострадания, понимания другого народа до самопожертвования, готовности отдать последний кусок хлеба и снять с себя последнюю рубаху.

Собственное национальное чувство достоинства русского, его самоуважение всегда были гарантией уважительного отношения русского к другим народам, были основой сострадания, причиной того, что не идеология и не власть, а именно инстинкт добра, заложенный в нём, русском, изначально, заставлял русских рыдать над бедой чернокожего дяди Тома, искать возможности помочь южноамериканским бурам, объяснял уход русских добровольцев в Америку, Испанию, Китай...

Миллионы подписывались в защиту Патриса Лумумбы, вагонами слали собранные по домам одеяла, одежду, обувь в помощь пострадавшим от землетрясения армянам, а до того — узбекам...

Там, где обнажался рубеж между добром и злом, русский человек инстинктивно занимал активную позицию на стороне добра, невзирая на цвет кожи и цвет знамён.

Это и есть самый настоящий национализм — воспитанное нацией понятие добра и зла.

Мы, русские, никогда ни против кого не выступали из-за нетерпения к языку, цвету волос или цвету кожи.

Мы всегда вступали в борьбу со злом.

Националист якут, националист калмык, националист мордва.., каждый националист каждого проживающего в России народа, во имя благоденствия своего народа, будет стремиться к сохранению своего народа рядом с большим, стодвадцатимиллионным русским народом на богатейшей российской земле.

Да и что есть Россия, как не ковёр, прочность и красоту которого определяют плотно и надёжно сотканные нити, и чем больше их, чем разнообразнее они, тем прочнее и красивее ковёр.

А что есть государство Российское, как не прочный и надёжный якорь России, и чем крепче каждая жилка каната, тем надёжнее канат держит якорь.

Если каждая нация России националистически настроена и в том залог крепости, дальнейшего развития каждой нации и всей России, если вся Россия заинтересована, чтобы каждая нация в ней проживающая, была крепка и здорова, и только вместе мы представляем ту государственную мощь, с которой прежде считался и должен считаться мир, кому же тогда в России так ненавистна и противна идея национализма — основа крепости каждого народа в отдельности и всей России в целом?

Кто же тогда умышленно, осознанно и обильно сеет зёрна ненависти к национализму, кто так усиленно вытаптывает и пропалывает, не даёт взрастать здоровым силам национализма?

Если для каждой нации национализм — лишь в укрепление нации, кому же тогда выгодно здоровое выдавать за больное?

Очевидно, тому, кого пугает здоровость и крепость национальных чувств, кому не нужны, не выгодны, опасны национальные чувства, тому, кто заинтересован в ослаблении России, её распаде.

Тому, кому не выгодна, не нужна крепость России.

Тому, кто заинтересован, чтобы ослабленная Россия распалась на отдельные куски, богатые, но слабые, легко проглатываемые мало-мальски организованной силой.

У национализма нет и не может быть противников в самой России, среди народов России.

Как человек в здравом уме не может бороться со своим собственным здоровьем, так и страна не может отторгать то, что ей в здравие, силу и крепость.