перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

Олег Гусев

Белый Конь Апокалипсиса

Глава 2, Часть 2

На побережье Охотского моря я бывал неоднократно.

Заочное знакомство с ним началось очень давно.

Когда учился в девятом классе, один мой приятель устроился на лето рабочим в ленинградскую экспедицию, база которой располагалась на берегу реки Бикин в моём родном посёлке.

Его забросили далеко, на Джугджур.

Вернувшись, приятель поведал обо всём увиденном.

Меня загипнотизировало то и дело срывающееся с его языка слово “Джугджур ...Джугджур ...Джугджур”...

Тогда же на литературном горизонте появилось имя писателя Григория Федосеева, выпустившего свою первую книгу “Смерть меня подождёт”.

В ней рассказывалось о приключениях картографов, наносивших на карту хребет Джугджур и западное Приохотье.

Потом вышли и другие его книги.

И в них тоже: Джугджур, Джугджур...

Постепенно у меня возникло желание побывать в тех местах, где бескрайнее Среднесибирское плоскогорье восточной своей кромкой упирается в стену хребта Джугджур, тянущегося вдоль западного побережья Охотского моря, а южной кромкой – в предгорья Станового хребта.

Такая возможность однажды представилась.

В начале октября 1971 г.

на последнем в ту навигацию грузовом судне я прибыл из Николаевска-на-Амуре в маленький портовый поселок Аян.

Аян – административный центр Аяно-Майского района Хабаровского края.

По территории этот район равен Англии и Бельгии, вместе взятым, и через Джугджур устремлён в бассейн полноводного равнинного Алдана, впадающего в Лену.

Устроился на работу выездным фотографом в местный “комбинат” бытового обслуживания, что в дальнейшем дало мне возможность свободно передвигаться по району.

Зиму проработал в Аяне, а весной 1972 г.

вылетел на самолете АН-2 со своей скромной съёмочной и фотолабораторной аппаратурой, как там говорят, “за хребет”, в посёлок Нелькан.

До реки Амги, где когда-то “пас своих телят” Макар – герой известного рассказа В.Короленко “Сон Макара” – от него оставалось по сибирским масштабам рукой подать: километров пятьсот.

В 1971 г., как раз в год моего приезда, “за хребтом” случилось “ЧП” районного масштаба: в начале лета в тайге бесследно исчез Марк Кочергинский – москвич, объявившийся “одиночкой-спелеологом”.

Когда в нельканском поселковом совете ему вполне здраво предложили нанять проводника, Кочергинский демонстративно достал большую карту этих мест – “километровку”, о которой здешним оленеводам приходилось только мечтать.

Дескать, с такой картой заблудиться?

..

Поссоветчики сразу поняли, с кем имеют дело, заробели и ни на чём больше не настаивали: такую карту спелеологу могли дать только в КГБ.

Кочергинский был либо родственником какого-то высокого чиновника из московского КГБ, либо специальным агентом этого ведомства.

Если бы это было не так, то осенью 1971 г.

на поиски Кочергинского не явилась бы своеобразная “экспедиция” – на военных вертолетах прилетели две роты солдат МВД с десятком офицеров.

Они попросили местные власти выделить в их распоряжение лучших охотников-следопытов.

Тем не менее, военным пришлось возвратиться ни с чем...

Тайны здешних мест не дают, видимо, покоя людям даже в далёкой Москве.

Тайн же предостаточно.

Осенью 1922 г., когда Красная армия прошла через “штурмовые ночи Спасска” и Владивосток был у её ног, в Аянский порт вдруг прибыл из Харбина белогвардейский генерал Пепеляев с двумя сотнями солдат.

До сих пор гуляет абсурдная версия, что из Аяна он двинулся походом на Москву, чтобы свергнуть власть большевиков.

Как бы это было возможно с такими силами, да ещё на зиму глядя?

Скорей всего, у Пепеляева был план выйти к верховьям Лены и по ней добраться к спрятанному где-то на забайкальском участке Транссибирской железной дороги тайнику с остатками золота Колчака.

На подходах к Лене “армию” Пепеляева встретил отряд чекиста Стродта, изрядно потрепал её, и генералу пришлось вернуться в Аян, где его добил красный командарм Вострецов.

Возможна версия: перед встречей со Стродтом от Пепеляева отделилась группа, которая всё-таки добралась до тайника.

В конце 40-х гг.

за Джугджур неоднократно прилетал с Аляски таинственный чёрный самолёт без опознавательных знаков.

Там самолёт встречали какие-то люди с навьюченными оленями.

Полеты прекратились только после появления на Камчатке и Курильских островах радарных установок.

Не исключено, что таким образом американцы вывезли из России остатки золота Колчака, и продолжать искать их бесполезно.

О чёрном самолете мне рассказывали местные старожилы.

В 1973 г., на следующий год после моего отъезда на “материк”, в районе пропал военный самолет, перевозивший из Охотска какую-то секретную документацию.

Прислали тяжёлый, тихоходный самолет-разведчик, напичканный поисковой аппаратурой, просветили и мелководное Охотское море, и его побережье.

Округу обшаривали морские десантники.

Переполох в районе был нешуточный.

О результатах каждые два часа докладывалось лично министру обороны маршалу Гречко.

Однако всё было напрасно.

Поэтому вскоре появились погранзаставы вдоль западного материкового побережья Охотского моря, до этого случая стоявшие только на Курилах.

Въехать в Аяно-Майский район без специального пропуска стало невозможно.

Наслушавшись от народа всяких историй, в том числе разной околесицы по поводу пропажи Кочергинского, можно было, испугавшись, отказаться от поездки за Джугджур, чтобы не провалиться там в какую-нибудь “чёрную дыру”, но отступать было некуда, и интересные впечатления как вознаграждение за решимость поджидали меня за Джугджуром на каждом шагу.

Должен сразу предупредить читателя, что меня подвинуло на переезд на жительство из Хабаровска в Аяно-Майский район не какая-то “научная” цель, а стремление к перемене мест, желание получше узнать мир.

Размышлять же обо всём увиденном и “недоумевать” пришлось, в основном, потом.

В первые же минуты увидел доказательство того, что когда-то в этих местах жили мамонты, по-старорусски – “костобоки”.

В крохотном аэропорту посёлка Нелькан прямо на земле, у крыльца деревянного домика для пассажиров, валялся здоровенный бивень мамонта.

Здешние полупьяные “бомжи”, или по-дальневосточному “бичи”, катали на нём друг друга, как на салазках.

Заметив мой взгляд, они несколько опешили и, спросив “Ваш что ли?

”, недоуменно отошли.

Бивень был грязно-жёлто-зелёного цвета со следами грубого излома у основания и весил не менее 70 кг.

Такие бивни находят здесь вымытыми из грунта на берегах и отмелях рек.

Бивень, валявшийся в аэропорту как “мусор”, кто-то из жителей привёз на лодке в аэропорт, чтобы продать за пару бутылок водки “летунам” – летчикам малой авиации.

Посёлок Нелькан – самый крупный в захребетной части района и наиболее доступный в смысле, “как добраться”, – я решил оставить на “потом” и попросил сельсовет помочь мне сначала выехать в национальное село Джигду, что в 20 км вниз по Мае.

Приехал я туда на моторной лодке затемно.

На следующее утро меня ждало ещё одно сильное впечатление.

За околицей Джигды я увидел большое, вспаханное под капусту и картофель поле.

Оно было иссиня-чёрным, резко контрастирующим с полыхающими свежей зеленью лиственницами.

Плуг нигде не зацепил глину.

Тракторист на вопрос о глубине залегания чернозёма ответил: “Никто не измерял”.

Вот тебе и школьные карты: на них эти места раскрашены под лесотундру...

Откуда же здесь, чуть ли не у полярного круга, чернозёмы?

Берега Маи были утыканы высоченными каменными столбами из древнейших на Земле, выветрившихся гор.

Вспомнилось: начинаются такие “памятники” далеко на юге Сибири и называются “красноярскими столбами”.

Ими щедро обставлены и Лена, и Алдан на всём их протяжении.

Вот что написал про Маю 140 лет назад в книге “Фрегат “Паллада” автор “Обломова” И.А.Гончаров:

“Я целый день любовался на трех станциях природной каменной набережной из плитняка.

Ежели б такая была в Петербурге или другой столице, искусству нечего было бы прибавлять, разве чугунную решетку”.

Ледника в последнее Оледенение планеты в этих местах не было.

Не было здесь ледников и в другие периоды геологической истории Земли.

В противном случае от “плитняков” ничего бы не осталось, здешние окрестности не являли бы собой “лунный” пейзаж и ничем не отличались бы, к примеру, от ландшафта Псковской области, которую, как и всю Восточно-Европейскую равнину, ледник изрядно выровнял, оставив после себя скудные почвы.

Чернозём на Мае означал, что когда чуть ли не вся Европа покоилась под ледником, с тёплого Охотского моря через Джугджур проникал хорошо прогретый воздух, неся в эти места муссонные дожди и мягкий климат.

На ленско-алданской равнине, покрытой полусубтропическими лесами, бродили стада мамонтов, волосатых двурогих носорогов, гигантских оленей и других теперь вымерших животных.

Эти леса и оставили после себя слой плодородного чернозёма, глубину которого никто не догадался в Джигде замерить.

Джигда – национальное эвенкийское село.

Кроме выращивания картофеля и овощей, эвенки содержали молочную ферму.

В поле и на ферме были заняты, в основном, женщины.

Мужчины работали в оленеводческом совхозе “Нельканский” пастухами.

Фотографы в Джигду никогда раньше не приезжали, и народ сразу же потянулся ко мне сниматься на документы и “на память”.

Так я впервые познакомился с таинственными “тунгусами”, которых сейчас называют эвенками.

Тунгусы, в отличие от якутов, бурят и других народов Сибири, не являются пришлыми; они жили здесь всегда.

Эвенки также “непонятны” историкам и антропологам, как и дальневосточные айны.

У эвенков безупречно белая кожа, волосы чёрные, встречаются и русоволосые.

В чертах лица – характерный налёт “монументальности”, свойственный североамериканским индейцам.

Этот громадный край и в ХХ веке оставался белым пятном на географической карте мира.

Только в 50-60 гг.

он перестал им быть трудами писателя-геодезиста Гр.Федосеева, который, кроме “Смерть меня подождёт”, написал ещё романы-воспоминания “Тропою испытаний”, “В тисках Джугдыра”, “Злой дух Ямбуя”, “Последний костёр”.

Г.Федосеев подчеркивал, что успех возглавляемых им экспедиций оказался возможным, благодаря проводнику – старому эвенку Улукиткану.

“Трудно переоценить его заслуги.

Сколько он открыл проходов через малодоступные хребты приохотского края, сколько проложил троп по заболоченной тундре, по тайге! Еще много десятилетий ими будут пользоваться изыскатели, пастухи, кочующие в тех местах со стадами колхозных оленей.

Геодезистам и топографам БЛАГОДАРЯ УЛУКИТКАНУ УДАЛОСЬ СОХРАНИТЬ НА КАРТЕ ЭТОГО РАЙОНА НАЗВАНИЯ РЕК, ОЗЁР, ХРЕБТОВ” (Г.Федосеев, Последний костер // Избр.пр., т.2.

М., “Худ.лит.”, с.398, выделено мной – О.Г.)
.

Значит, Улукиткан не сам их придумывал, а помогал фиксировать на карте названия тысяч топонимов, которые передавались из поколения в поколение его предками.

Улукиткан, в некотором роде, Гомер Джугджура!

Впоследствии с рюкзаком за плечами я пешком пересек Джугджур от самой кромки Охотского моря до границ с Якутией; и мне местные жители говорили, что Улукиткан был...

слепым от рождения.

Проводника Гр.Федосеева уже не было в живых, и, думалось, что человеческая молва в гротескной форме рисует ставший полулегендарным образ Улукиткана.

В 1996 г.

в передаче барнаульского телевидения рассказывалось об одном алтайском народном целителе, который у слепых людей открывает “третий” глаз, и они начинают видеть на...

на 360 градусов.

Имея в виду Улукиткана, почему не предположить, что если он, будучи ребёнком, в первые месяцы жизни стал “подозрительным” на сей счёт, то к нему пришёл шаман, владеющий тайнознанием, и “переключил” ребёнка на другое “зрение”.

Поэтому разговоры о природной слепоте Улукиткана могли быть и правдой.

Тогда мог ли Гр.Федосеев найти лучшего проводника?

! Не случайно ли и то, что нет среди эвенков слепых и глухих от рождения?

Рисуя портрет Улукиткана, писатель заметил: “Особенно поражали его глаза.

Серые, задумчивые, они смотрели на мир и людей удивительно ласково”.

Но “смотреть на мир удивительно ласково” человек, проживший невероятно трудную жизнь, вряд ли способен.

Скорее всего, эти глаза были “ласковыми” от того, что...

ничего не видели.

Восьмидесятилетнего Улукиткана Гр.Федосееву прислал эвенкийский колхоз “Ударник” в 1949 г.

Возможность хорошо заработать была редкой для сибирских колхозников.

Поэтому появлявшиеся в Сибири экспедиции не испытывали бы недостатка в желающих стать проводниками, подсобными рабочими и т.д.

Но отпроситься подработать “на стороне” у местной власти было непросто.

Пенсионера Улукиткана уговорили пойти к Федосееву, чтобы, скорей всего, не отрывать от трудовой “нивы” более крепких мужчин.

Но всё равно мы никогда не узнали бы об одном из эвенков, Улукиткане, если бы начальник геодезистов “случайно” не оказался талантливым писателем, как и в случае с Дерсу Узала – проводником писателя и геодезиста В.К.Арсеньева, создавшего карту юга Русского Дальнего Востока.

Улукиткан во всех подробностях знал территорию, равную по величине Западной Европе.

Кочевники-оленеводы не бродят по тайге, как им вздумается: они должны следовать от пастбища к пастбищу по строго определенному географическому и временному кругу.

Нужно двадцать лет, чтобы вырос съеденный оленями ягель, которым они кормятся.

Если ошибиться хотя бы раз и пригнать стадо не туда, то олени могут погибнуть от бескормицы, а люди – от голода.

Я начинал потихоньку укрепляться в мысли, что эвенки несут в себе оберегаемую от постороннего взгляда загадочность.

Феномен Улукиткана, как, впрочем, и всех сибирских эвенков, может быть понятым, если попытаться взглянуть на места их традиционного проживания как на Прародину древних Ариев, которые ушли куда-то, оставив в этих местах немногочисленный АРЬЕргард – хранитель духа предков.

Можно унести накопленные предками Знания, но нельзя захватить могилы умерших и тени, витающие над ними.

Почему бы эвенкам не быть отдаленными потомками того арийского арьергарда, хотя и сильно изменившимися во внешности?

На Джугджуре, предположительно, могут быть духовные центры, которые в силу своей давности должны оставить позади себя подобные центры на Тибете и Гималаях.

Но...

вывесок никто, разумеется, по тайге не развешал.

К тому же, “комиссары в кожаных куртках” взрывали не только православные храмы.

Они боролись и с “язычеством” Сибири, которое, тем не менее, не исчезло бесследно.

Оно, скорее всего, ушло в глубокое подполье.

Возможно, после крещения Руси часть русских волхвов устремилась не только в Тибет и Гималаи, но и в Восточную Сибирь.

Джугджур и ленско-алданская равнина являют собой один из нетронутых современной цивилизацией уголков планеты.

Отроги Джугджура и леденящий “оймяконский” климат – непреодолимые преграды, которые не позволяют проложить сюда ни железнодорожные, ни автомобильные дороги от Аянской бухты.

Да и эта бухта “не подарок”: она семь месяцев в году покрыта льдом.

Реки здесь ещё кристально чистые и полны рыбы, в том числе осетровых пород.

Есть куда спрятаться и дикому зверю.

Здесь ни в какие исторические эпохи не прокатывались войны, а всемирные “потопы”, если таковые и случались, то разбивались о стену Джугджура.

Долина Маи – край неизученных пещер, входы и выходы которых замаскированы “плитняками”.

Туристы иногда посещают Ципандинскую пещеру в среднем течении Маи.

У неё очень узкий длинный вход, и нужно долго по нему пробираться, прежде чем откроется большое подземное озеро.

О размерах пещеры и о том, что может находиться за озером, никто толком не знает.

Говорят, выход из неё – на 400 км южнее на берегу реки Учур.

Местные жители вспоминают: выход на Учуре нашёл первокреститель эвенков, якутов и алеутских индейцев архиепископ Восточно-Сибирский и Аляскинский о.

Иннокентий, который вошёл, будто бы, в пещеру с мешком свечей и пробыл в ней месяц.

Было это в середине XIX века.

Что в ней ещё, кроме выхода на Учуре, нашёл этот смелый священник, никому до сих пор не известно.

В литературном наследии о.

Иннокентия об этом эпизоде его жизни ничего не говорится.

Может быть, об увиденном он почему-то предпочёл помалкивать или эта история – народная легенда о первом в России туристе-спелеологе?

Однако почему человеческой фантазии потребовалось сделать энтузиастом-первопроходцем Ципандинской пещеры православного священника, а не, предположим, какого-нибудь молодого аборигена, добивавшегося расположения своей возлюбленной?

оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше




Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве