перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Аз Бога Ведаю

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

13

Он одолел хазар…

Смерть кагана, падение Саркела и столпотворение в сакральной башне необратимо было: обережный круг, золотая змея, держащая себя за хвост, ядовитый зуб вонзила в свое тело – исход был предрешен.

Смерть каганата неотвратимой стала, однако же как всякая змея, даже разрубленная на части и дух испустившая, она еще продолжала жить, и каждый член ее не потерял движения, не полз, но шевелился, и Святослав, словно и вправду кот, играл с ней, не уплотняя время, а напротив, тянул его: не для услады и не тщеславья ради иль куража, – и гибнущая тьма, как гаснущая ночь, все еще застилала свет, и князю чудилось, будто над землею нависли сумерки.

Он ждал рассвета, солнца, и хотя заместо стужи зимней в степи была весна, никак не мог согреться.

Он ведал, что такое тьма, сам бывши в ее власти, и если б не вкусил сей плод, не знал бы его мертвящего начала, которое, как дух болотный, вздымаясь из глубин, незримо пронизывает все пространство, и тварь живая, надышавшись, гибнет не вмиг, а будто засыпает в приятной неге и истоме.

Но над главою день и ночь сияла звезда Фарро и не давала сойти с пути и заплутать в сей предрассветной мгле.

Он ведал тьму, и посему лишь мог зреть путеводную звезду; его дружина, не искушенная в подобных страстях, мир принимала как он есть, и потому стихии предавалась.

Роптал наемный полк, взирая на сокровища, ногами попираемые, и норовил поднять, а Претич и витязи его, победой вдохновившись и презревши волю князя, ходили по степи, искали супостата, чтобы сразиться, а не найдя, зорили и палили городки хазар, отнимая жен и скот, словно кочевники лихие.

И княжий полк, из витязей отменных, мужей бо ярых, кои, присягая оружием клялись стоять за Русь под полной княжьей волей и за него живот отдать, не менее наемников роптали, да мзды не требовали – тянули Святослава добить Хазарию, взять города их иль в Русь пойти, чтобы вернуться летом.

Мол, что стоим в степи и ждем? А дома дети, жены…

Тьма застилала очи – они ж того не зрели.

Не зря же говорят: нельзя войти в воду и не замочиться…

Когда же, осадой обложив Итиль, на приступ не пошли, а простояв под стенами весь студень, по слову князя отступили и двинулись обратно, в Киев, взроптала вся дружина.

Мол, хазары, на стенах стоя, смеялись вслед – испугалась русь! Ушла с позором! И каково их радость слушать, каково внимать обидным крикам, когда от победы полной были на вершок?..

Иные витязи, обиды не сдержав, шумели:

– Мы присягали, князь, идти с тобой к победе! А с ратища бежать и боя не приняв, сие – и сами можем, без вождя!

И токмо сыновья молчали, позрев, как их отец то землю слушает, приникнув ухом, то смотрит в небо или достанет заветный свиток – нечитанную книгу, и письмена прочтет.

Едва утихомирилась дружина, свыкнувшись с мыслью, что в Русь идут без славы, без победы и добычи, как князь внезапно сошел с дороги киевской и повернул на Курск.

Там же, у самых стен, когда куряне навстречу вышли с хлебом-солью, и дара не вкусивши, Святослав вдруг порскнул к Дону.

На переправе самый стойкий витязь уж не смог сдержаться:

– Куда бежим? И от кого?

– Никто не гонится за нами! Мы ж рыщем по степи, подобно зайцам!

– И впереди никто не ждет! Нет ни союзников, ни супостата!

– Ответствуй, князь!

– Дале не пойдем, коль не ответишь!

– Добро, – промолвил Святослав.

– Здесь постоим и подождем дозоры.

А как придут, я вам скажу.

Покуда наводите переправу, нам все одно идти за Дон.

Стояли день, другой, и вот к исходу третьего дозоры дальние примчались, кони в пене.

– Она идет к Итилю! – закричали.

– При ней дружина и обоз! А гонцы ее летают по всей степи, тебя ищут, князь! И весть несут, чтобы немедля замирился с каган-беком и возвращался в Киев!

– Да кто – она?! – возреял над дружиной тысячеголосый рев.

– Се мать моя, – ответил князь.

– Отыщет нас, и будет поединок, а мне заказано дважды ходить одним путем.

И посему бегу я не от матери – от гибели своей.

– Княгиня против сына встала?!

Шумливый Дон примолк, и вся природа окрест вдруг замерла и онемела, вспомнив, как по сиим степям когда-то скакала всадница, отыскивая сына, чтобы сойтись с ним в поединке.

Окинув взором воинство, князь тишину нарушил.

И трубный его голос в сей раз печальным был.

– Нет, други, не княгиня! Весь мир супротив нас восстал.

Поелику мы поразили не каганат, а золотого змея, повившего царей и царства их.

Отравленные ядом, они ослепли и не зрят болезни, которая, подобно лихорадке, желтит не лица, а рассудок.

Они твердят о просвещении, но создают не дух его, а роскошь, ибо от блеска злата не просветится разум, напротив, исчахнет скоро.

От хвори сей погибло не токмо множество людей, племен, народов – империи и государства обращались в пыль, и мы доныне зрим курганы, наполненные златом.

Там ему место – в земле! Однако его вновь добывают из гробниц и пирамид, и сей металл, как язва, как змея могильная, вскормленная у праха, вновь появляется на свет, чтобы разить живущих.

Не на хазар идем войной, но суть на рабство перед златом! И мы не первые, кто меч свой поднял против мира, охваченного телом змея, кто мыслил возвернуть природу человека, богами сотворенную.

Мужайтесь, други, минуют годы и о походе нашем не сложат ни легенд, ни песен, а скажут – варвары пришли и мир разрушили, в руины обращая прекрасные дворцы и храмы, где и бога обрядили в злато!..

Что ныне говорят о войнах и походах предка – грозного Аттилы? Что говорили те просвещенные и в роскоши погрязшие цари, кого он в трепет приводил?..

– Бросай копье! – откликнулся боярин Претич.

– Бросай, князь! – несмело подхватили витязи.

– Куда оно тебе укажет путь, и мы туда пойдем…

– И мы пойдем! – от мощи голосов вдруг ожила природа.

– Не медли же, бросай!

– Наш путь и так известен, – ответил Святослав.

– След образумить союзников хазарских, кои мыслят прийти на помощь и ударить в спину, когда мы вновь вернемся к стенам Итиля.

За Дон пойдем! За реку Ра!

Запершись в Итиле с войском, Шад Приобщенный и ныне каган, единовластный царь Хазарии, к осаде изготовился и ждал не приступа, но зрелища, когда сей дерзкий русский князь не с ним сразится, а прежде с матерью своей, княгиней Ольгой, сойдясь под стенами на поединок.

Воля, коей кичилась Русь и отвергала рабство во всякой ипостаси, добра для утехи на турнирах и пиров; однако же для создания государства – империи тем паче! – сия забава не годилась, поелику была как обоюдоострый меч.

Исполненные волею князья способны объединиться, чтобы достичь желанной цели, но ее достигнув, тотчас же утрачивают сие единство.

Всяк сам себе был царь и бог, всяк поступал лишь по своей охоте и не учитывал желаний ближних.

Гордыня и тщеславие, как два крыла, вздымали вольные народы над бренною землей и заставляли свариться из-за пустого, и меч поднимали брат на брата, сын на отца.

Там, где считают сутью существованье мира – все равные средь равных, там жди крамолы и пожара.

Без полного повиновения, без унижения и страха силы, без мудрости – лукавства и обмана, не то что государства, и рода не сдержать в руках.

Мать непременно пойдет войной на сына! Своенравная княгиня, трудами двух царей отбитая от русской веры и обращенная в христианство, совокупленная душою с мертвым богом, распятым на кресте, ослушаться советов не посмеет, ибо сама отторгла чары и оберег богов поганых, старухой стала! И потому не стерпит самовольства князя: годы покоя просят, тихой молитвы к богу, покаянья – за прошлые грехи.

Коль нужно усмирить лихую душу, буйный нрав и дерзость, след исподволь и неустанно внушать страх перед богом, направлять по дороге покаяний.

Не с мечом в деснице, но на коленах и с крестом пусть же стоит княгиня и молит отпущение грехов! За жизнь свою она их много натворила… И если ей шепнуть, что для искупления ей нужно совершить еще один, последний – встать супротив сына, княгиня встанет: привычнее с мечом, нежели в храме, лбом упершись в стену…

Однако одержимый сын, имея материнский норов, не покорится ей, напротив, рассвирепеет, как лев подле добычи.

Им не избегнуть битвы!

И когда умучают друг друга под стенами Итиля, когда иссякнут силы полков, булгарский царь Биляр на лодках подоспеет, и выйдя на берег, покончит и с князем, и с княгиней.

Ей космы срежут, а ему – оселедец, коим он гордится, но вкупе с головой…

Тем часом печенеги пойдут на Киев, оставшийся без власти.

Булгары же с Балкан, те самые, которых хан Аспарух увел когда-то в Сияющую Землю, пойдут на стольный град кружным путем, а царь Биляр со своим войском в Полунощь двинется и Новгород возьмет.

Князь печенежский, Куря, непомерно лют и жаден, а посему с булгарами не пожелает разделить добычу и киевский престол.

Их распря затяжная продлится долго и за собою повлечет безвластие и смуту на Балканах…

Тогда же Приобщенный Шад, теперь полновластный каган, собравши свой народ, подобно Моисею, отправится в земли обетованные и обретет Сияющую Власть.

Все рохданит предвидел! В день, им назначенный, дружина князя подошла к Итилю, и встала не под стенами, дабы идти на приступ, а в отдалении – знать, Святослав решил морить хазар осадой.

И княгиня, взявши дружину, уже скакала к месту поединка; оставленный на произвол судьбы Киев был неприкрытым – иди бери! По предсказанью рохданита и печенеги вышли к порубежью, затаились у Змиевых валов, готовые в удобный час пойти на стольный град.

Все зрел со своих высот посланник божий, суля царю Хазарии развязку скорую и час великий – суть Исход.

Коротая время, могущественный каган смотрел со стен на русь или в гареме забавлялся: все жены богоносного ему достались вкупе с дворцом и челядью.

Наследство принимая, он вздумал было казнить старух, коих скопилось до двухсот и кои вызывали рвоту, едва лишь взглянешь, однако рохданит пресек расправу, поведав таинство – дабы возвысить род свой и обрести божественную суть, след было совокупляться только со старыми, поелику они совокуплялись с богоподобными царями и плоть сих жен несет такое ж благо, как и кровь Ашинов.

Приобщенный Шад в тот миг вернул в гарем всех старых женщин и, преодолевая мерзость, велел, чтобы водили в ложе лишь их.

Безмолвные кастраты приносили ему сей хлам костлявый, ибо редко кто из старых жен мог бы прийти в покои сам, и каган тщился исполнить брачный ритуал, да все напрасно! Иные умирали, едва он прикасался, иные же не возбуждали плоть и вызывали злобу.

Тогда он приказал, чтоб приводили парами: для утешения и ласки – молодую, а дряхлую – совокупляться.

И было уж почувствовал, как богоносность течет в него ручьем, но в самый непотребный час в покои кагана ворвался кундур-каган.

– О, бесподобный царь! Осада снята, он уходит! Победа!

Непосвященный, глупый управитель от счастья трепетал и ожидал награды за вести добрые, однако сбитый наземь плетью, пополз и заскулил:

– Воистину!..

Уходит!..

Мы спасены… Господь отвел…

– Умолкни, раб! – взревел хазарский царь и поспешил на стены.

Князь Святослав бежал! Дружина холстяная, оставив стан, летела прочь в полунощные страны, бросая лестницы, подкопы и деревянные щиты – все, что готовила для приступа.

Не минуло и часа, как степь прибрежная повсюду опустела, дымили лишь костры и хлопали под ветром пустые вежи.

– За ним в погоню! – крикнул каган, позрев на отступленье, – Нам надо задержать его! Втравить в побоище, не дать уйти!

Две конницы – одна по следу, другая наперерез, путем кратчайшим, умчались в степь, но следующим утром вернулись вместе: князь и его дружина ушли по берегу, рекою Ра, зовомой хазарами Итиль, и там как в воду канула или растаяла в пространстве.

Шад Приобщенный был взбешен и вкупе с холуями метался по Итилю, отыскивая рохданита, а не ведающий истины народ, помня о судьбе Саркела, вышел из города, и сотворился праздник избавленья.

Напрасно лариссеи и кундур-каганы сдержать его пытались и зазывали в крепость, грозя небесной карой; итильский люд будто сошел с ума, став непослушным и по-русски вольным.

– А ты нам не указ! – в ответ кричали кагану.

– Ты хоть и каган, да облик не сакральный! Мы зрим тебя и живы! Не богоподобный ты и не внушаешь страх!

– Мы насиделись в страхе! Нам любо погулять, покуда живы! А там как бог пошлет!

В самый разгар веселья, когда, как во времена свободы, вино текло рекой и мясо пеклось на углях, когда почтенные хазары вместе с чернью плясали и тянули не псалмы, а кочевые песни, взбугрилась степь на окоеме и возрос лес копий.

Не зная, кто идет, каган велел закрыть ворота; хазары праздные, завидев супостата, помчались к крепости и вдруг позрели – город заперт! Великий ужас объял народ! Будто волна морская, он пенился и бился о камень стен, взывая к кагану:

– О, богоносный, пощади! Открой ворота! Был нам восторг, а ныне же – страх перед смертью! Се русские идут! Се Святослав вернулся!

А мрачный Приобщенный Шад стоял в надвратной башне, не отвечал, но думал вслух:

– И сей народ я поведу в Землю Сияющей Власти?..

О, горе мне! Коль Моисей за сорок лет из древних иудеев не исторгнул рабства, то сколько ж лет мне прозябать в пустыне, чтобы исторгнуть из этих тварей вольность? Чтоб искоренить заразную болезнь, сидящую глубоко с кочевых времен и ныне несомую с Руси?..

Нет, я проучу проклятых степняков! Пусть русские мечи достанут их! И когда убудет ровно в половину, оставшимся я отворю ворота.

Чтоб властвовать над миром, мне нужны холопы, мне нужны рабы!

В полпоприща от крепости копейный лес оборотился в гребень острозубый и ковыли поникшие пошел прочесывать, выпугивая лис и зайцев.

Лавина понеслась как смерч неотвратимый, хазары, павши на колена, молились сразу всем – всевышнему, царю и русским конникам.

Еще бы миг, и сей безжалостный цирюльник состриг бы головы под корень, но боевой порядок войска вдруг встал, как вкопанный, всхрапели кони, вздымая головы и скаля зубы от режущих удил.

Не супостата позрели витязи, а праздный, разодетый люд, валявшийся возле копыт коней.

А каган, постигающий таинства мирозданья, позрел княгиню – старуху властную в доспехах и шеломе.

Булатный меч блистал в деснице, выписывая обе-режный круг, когда в другой руке был поднят неподвижный крест.

– Эй, хазары! – воскликнула она не к павшим ниц – ко стенам обращаясь.

– Где сын мой, Святослав, который здесь стоял?

Шад Приобщенный, многажды видевший врага и ближе, чем в сей час, многажды побивавший рати, ведомые мужами ярыми и не единый раз позревший, как смерть со свистом стрелки иль копья несется возле уха, тут вдруг сробел и на какой-то миг утратил голос.

Неведомая сила, ровно буйный ветер, вдруг ослепила и уста забила кляпом.

Не меч сей страх навел, не круг булатный – крест, который был в руке княгини грозней оружия.

Тем временем из гущи распростертых полумертвых тел поднялся человек – невзрачный с виду, жалкий и срамной, на крест воззрившись, сам перекрестился и поклонился.

– Дозволь, княгиня, слово молвить!..

Она в тот час же меч свой укротила и в ножны бросила, но крест вознесла над головой.

– Я слушаю тебя!

– Ты сына ищешь – он тебя искал, дабы сразиться! Сказал: “Я в Киев не вернусь, покуда смерти не предам свою соправительницу – мать.

Хочу один сидеть на золотом престоле!”

А Приобщенный Шад признал в сем человечке посланника небес и в тот же миг обрел и силу прежнюю, и власть.

– Не лжешь ли ты, холоп? – княгиня наехала конем.

– Вот крест святой! – рохданит вновь осенил себя крестом.

– Как перед богом, пред тобою, царица! Я человек простой, зачем мне лгать?

– Откуда князь узнал, что я иду к Итилю? И от кого?

– Ах, преблагая! Тебе ль не знать, округ престола враги стоят, приставленные Святославом! С тобою вкупе богу молятся и делят хлеб насущный, а сами тайно шлют гонцов с вестями.

И был такой гонец, сказал: “На тебя мать идет!”

– Не так ты прост, холоп, да ладно… Куда же князь пошел?

– Тебе навстречу! И так сказал: “Подъеду близко, чтоб с матерью говорить, а сам ножом ударю”, – посланник божий руку вскинул.

– Не приближайся к сыну! Христом прошу! Погубит он тебя!

– Но почему не встретил? – в раздумье молвила княгиня.

– И не ударил?..

– Господь отвел! Ты, исповедница, под его оком и покровом! Ибо первая христианка, в сих диких землях просиявшая!

– Добро… Как тебе имя, христианин?

– Я Савва именем, – склонился рохданит.

– Раб божий…

– А знаешь степь? Пути-дороги, броды? В хазарских землях не бывала…

– Как пальцы на деснице, – сказал покорно рохданит – ведающий пути.

– Со мной поедешь! – княгиня знаком приказала подвести коня.

– Отыщем Святослава – не обижу… Показывай дорогу!

Лес копий снова встал, дружина развернулась и поскакала в степь, ведомая теперь небесной властью.

Приобщенный Шад велел отправить по ее следу соглядатаев, сам же в покои удалился, к старым женам, а праздные хазары у городского рва еще не одну ночь к нему взывали с плачем и рвали космы, пеплом посыпая свои головы, пока он их впустил.

Народ, исполненный покорности и страха, неделю целую стоял перед дворцом и пел псалмы, и славил кагана; он же, от мерзости страдая, совокуплялся с живым костлявым прахом, ждал снисхожденья неба, подобья божьего, а более – известий.

Как только свершится поединок между князьями русскими, булгарский брат Биляр даст знать, и вот тогда наступит великий час – Исход! Его начало!

Но вместо благовеста из сумрачной степи толпа нахлынула, какой-то сброд – кто на волах, кто пеший, скарб в узлах, – сгуртились у ворот и закричали кагана.

Лариссеи пытались их прогнать, но из отребья этого возник убогий в кольчуге драной, без зубов, немытый, смрадный, однако же с булавой – знаком власти.

– Я царь Биляр.

Ваш каган – брат мой… Мы оба сыновья Тогармы.

Когда же Приобщенный Шад взглянул на брата, не жалостью объялся – гневом.

– Разбил ты русские дружины?! Открыл ли путь на Киев?

– Князь отпустил меня и только зубы вышиб, чтоб боле не кусался.

Я сам разбился, брат…

– Не смей называться братом, булгар презренный!

– Прими меня… Нет теперь ни царства, ни коня, одна булава… Не прогоняй! Мне вызов бросил русский князь, сказал: “Иду на вы!”.

Иду на Тьму, сказал…

– Ты струсил? Ты испугался Святослава?!

– Нет, я сразился с ним!..

Шесть дней мои полки удерживали город! Но он прорвался, прошел сквозь стены, будто луч! А воины его не знают страха, не боятся смерти, ибо ратятся без доспехов, в нательных рубищах.

Их не берет стрела, и древка копий изламываются, как в воде, и не язвят плоти, а мечи… Никто из моих витязей не смог приблизиться настолько, чтобы достать мечом! Сам Святослав и вся его дружина окружена сияньем! И я поверил: он Свет! А я суть Тьма…

– Ты испугался… А клялся напоить меня из княжеского черепа! И обещал старушьи космы на бунчук! Не ты ли говорил, храбрясь: “Рекою Ра славянам не владеть! Итиль ей имя на веки веков”!?.

Ты устрашился князя.

Ты меня предал!

– Не предавал! Однако же поверил: он воплощенье Света.

И ежели так, то мы, брат, Тьма.

Не устоять пред ним!

– Ступай, ты не достоин, чтобы тебя ставить рядом даже погонщиком верблюдов.

Некогда грозный царь Биляр смиренно опустил главу и молвил виновато:

– Послушай, брат… Коль бог дарует ныне не победу, а ужас пораженья, знать, мы и в самом деле Тьма! Но булгары, сыновья Тогармы, воплощали Свет! Народ наш вольным был!..

Что же случилось с нами?! Когда же мы утратили свой образ?

– Я не желаю сего слышать! – Приобщенный Шад ногою топнул.

– Ты, говорят, стал всемогущим, – заговорил Биляр со страстью.

– И обладаешь беспредельной властью.

Так не губи народ! Спаси от гибели! След бы тебе сейчас же замириться с Русью! Уйди с ее путей, оставь устья рек и берега морей – то, что народам Ар принадлежит от веку.

Мы ж соберем свои племена и уведем их за Урал, в земли, откуда вышли.

И будет мир.

– Мир? – взъярился каган.

– Нарушить заповедь дедов? Предать труды отцов? Великого Исайи, который нас привел сюда, сказав, вот ваше место, владейте сей землей и процветайте?..

А мир тебе предложен князем? Он наустил покинуть степи и уйти в пески за Камень?..

Он! И ты его послушал?!

– Мне Святослав сказал: “Владей своим народом.

Но на пути не стой!”.

Булаву мне оставил… – Биляр взглянул из-под бровей.

– Ты сейчас владыка, и вся Хазария под твоей властью, брат.

Нет более кагана, который жил чужим умом и таинства жизни постигал у иудейских мудрецов.

Ты же булгар! Ты сын Тогармы! И нам ли, вольным кочевым народам, стоять против Руси, пороча их святыню – реку Ра, – и заслонять дороги? Иль нет у нас своих путей и звезд над головами, кроме той, что была над башнею в Саркеле? Чужая степь, чужие реки и чужие звезды… Уйдем же, брат! Там, за Уралом, на озере Арал нет благ великих, как здесь; там пески, верблюды и колючка.

Но все это – дороже злата! Я тайно ездил на Арал, там земля наших отцов, там наше небо.

Круг кочевой нас еще помнит!

– Так наше место – на Арале? – переспросил каган.

– Что-то слышал… Да только не бывал в песках.

И хорошо там?

– Там скудно, – чуть оживился царь булгар.

– Нет трав, как здесь, прекрасных рек и голубых ручьев – лишь соль и огненное солнце… Но я вкусил там волю! И помню до сих пор…

– Земля обетованная?..

Глупец! Она не в той стране.

Ужель и этого не знаешь? Хан Аспарух достиг ее!

– У каждого народа своя земля и свой обет! Ты ж вздумал поискать земли чужой…

– Это Земля Сияющей Власти! Кто овладеет ею – тот овладеет миром!

– Мне жаль, о всемогущий брат! Ты разум потерял! Власть ослепила… Да, Аспарух достиг Балкан.

Но что же стало с ним? Кто ныне те булгары, что ушли за ханом? Нет более булгар.

Что будет с малым ручейком, когда он встретит на пути реку великую, подобную Итилю?..

Народы Ар их растворили, и ныне они суть славяне.

То же и с нами станет.

Вместо Сияющей Власти над миром – забвение, ибо над головами нашими опять восстанут чужие звезды.

Но и сего не будет! Поскольку Святослав сюда идет! Отверзни слух, услышь! Он уж изрек: “Иду на вы!” Сейчас он будет возле стен Итиля! Разве не слышишь громогласный клик судьбы?! “Иду на вы!”

– Так Святослав вернул булаву? – вдруг вспомнил Приобщенный Шад.

– Где же она? Где твоя власть?

Биляр достал из-за пояса булаву золотую, с шипами из камня-самоцвета.

– Это всего лишь знак власти, и силы не имеет.

Как и Земля Сияющая: светит и приносит блага только сынам своим, кому она – суть отчая.

– Биляр подал булаву.

– Коль пожелаешь, брат, возьми вкупе с булгарским царством.

Владей… И не ищи другой, над миром!

Каган осмотрел ее, полюбовался, поднял над головой в деснице и внезапно, со звериным ревом, ударил брата.

Череп разбился надвое и мозги разлетелись по палатам.

– Не имеет силы? – спросил он мертвого, швырнув в него булаву.

– Теперь ты убедился, что значит один лишь символ власти?


оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве