перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Аз Бога Ведаю

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

4

Великий волхв Валдай, жрец Чертогов Света, уж сорок дней стоял перед жертвенником и, воскладывая жертвенные травы, взывал к Роду.

Космы света из восьми окон пронизывали Храм и сочетались в круг Времени; в середине круга курилась жертвенная чаша.

Дым окрашивал лучи в голубой, зеленый и пурпурный цвета, возносился под купол и вздувал его, как ветер походную вежу.

Горек был дым Вечности и смертным выедал глаза.

А волхв Валдай был смертным Гоем…

В жертвеннике тлела трава Забвения.

Росла она лишь на тропе Траяна, и всякий, кто ступал на эту тропу, попирал ногами незнаемую травку, не ведая, что попирает Время.

Земные внуки даждьбожьи не знали забвения, ибо Родом завещано лишь век жить на земле – срок очень малый, чтобы годы коротать, забывшись, как во сне.

Для бога же - дым Времени был усладой, ибо бессмертие – тяжкий груз что на земле, что в небесах.

И невозможно нести его, не изведав Забвения.

Смертный жрец Чертогов Света, как всякий Гой, мыслил о земном, но, повинуясь року своему, служил богам и стерег в Храме святыню – Изначальный Свет.

Когда же приходил час смерти, плоть волхва воскрешалась на жертвеннике Рода и, обратившись в дым, уносилась в Последний Путь.

И оставалось на земле одно имя – Валдай, нетленное и вечное, поскольку всякий даждьбожий внук получал от рождения вместе с именем и рок, начертанный на роду.

Валдай на древнем языке народов Ара означало – Дающий поворот.

Исток священной реки сбегал с холма, где прогремела битва Тьмы и Света.

Свет одолел супостата и повернул вспять полчища мрака.

И с той поры кто бы ни стерег святыню в чертогах Рода, получал это имя.

На сороковой день жертвоприношения Великий волхв Валдай бросил в чашу траву ижицу, бодрящую богов, и тем самым словно вызов бросил.

Разверзся купол Храма, и космы света, с небес павшие, окрасились в багряный цвет.

Дым втянулся в космос и канул в бездне.

В этот миг остановилось Время…

И голос был с небес, никому не слышимый:

– Зачем ты поднял мои веки?

Не размыкая уст, Валдай промолвил:

– Позри на землю, Владыка людей! Народ, рожденный тобой, вновь прозябает в сумерках.

Тьма пожирает Свет.

Позри, Владыка! Где твои богатыри дулебы? И поляне чахнут во мраке, вятичи, и радимичи.

Тень пала и на северян… Путь Птичий заслонен!

Из космоса дохнуло гневом.

Огонь вспыхнул в жертвенной чаше, а космы Света скрутились в тугую бечеву.

– Сие я слышал! Неужто так и не отыскался достойный князь, владеющий мечом?!.

Позор мне, старому.

Беспутные чада не дают покоя… Или мне ваши земные дела взвалить на свои плечи?

– Нет, Владыка, не гневись, – проговорил Валдай.

– Князья владеют мечами и давно бы извели супостата.

Но во тьме живут, и уж не зрят ни тебя, ни ворога.

Более друг на друга ходят войной.

Гордыня губит их, похваляются хитроумием, а сами добродушные и не в силах отделить Правду от Кривды.

Давно не ходят они тропами Траяна и потому не ведают Путей небесных.

Слепому оку молния видней, и посему князья не тебе требы возносят, а гневу твоему – Перуну.

Познавши свет грозы, свет гнева твоего, Свет Изначальный на земле неярким чудится…

– Довольно жалобиться, волхв! – прервал его Владыка.

– Последние столетия я только жалобы и слышу от внуков… Пристало ли стонать народу Света, когда приходит Тьма?

– Дай своего сына, чтобы правил на земле! – сказал Великий волхв.

– Как некогда Траяна дал.

– Сына? – возмутился Свет в Чертогах.

– Моим сынам довольно дел на небе.

Сами дерзайте на земле.

И не тревожьте понапрасну!

– Владыка! – вскричал Валдай.

– Не оставляй же внуков! Не для страстей и мук ты сотворил сие племя и заселил землю – на радость себе и нам, смертным.

Так пусть радуются люди! А не страдают в темноте и печали!..

Если не можешь послать к нам сына – научи, как одолеть Тьму, как открыть прерванный Путь!

– Мечом, наместник! Огнем и мечом!

– Но кто поднимет этот меч? С небес сорвался тяжелый вздох, багряные космы света всколыхнулись и вздули купол Храма.

– Добро… Пусть сына моего зачнет земная женщина.

Но будет он смертным! А мне так жаль своих смертных сыновей…

– Сам изберешь жену? – прервал его печаль Валдай.

– Или доверишь мне привести в Чертоги сию избранницу?

– Сам!

– Скажи ее имя.

– Она теперь иное носит имя, – помедлив, вымолвил Владыка смертных.

– Я изменил ее рок… Однажды встретил на тропе Траяна, венок плела из цвета травы Забвения.

– Я знаю, кто сия жена! – сказал Валдай.

– Но она уже стара, не выносить ей плода.

– Добро, верну и молодость, и силу, – пообещал Владыка.

– Что будет ей земное время? Пусть только року повинуется… До сей поры храню ее венок.

Встречай же Рожаниц, наместник!

– Благодарю, тебя, Свет! – воскликнул волхв и бросил в жертвенную чашу траву Забвения.

Войдя же в Круг Света, где курился дым, воздел руки к небу, но не поднял очей: смотреть на Изначальный Свет – что смотреть на солнце после долгих лет жизни в темной пещере…

К его рукам по лучам света скользнули с высот две девы – Рожаницы и принесли с собою звездный ветер.

Он наполнил Храм, вымел все его углы от пыли Времен и вновь умчался в космос.

Сошелся купол Храма…

Три долгих дня и три ночи была княгиня между небом и землей, лишенная света, покуда через черный, непроглядный плат ей почудился легкий, зоревой отблеск.

Осторожный, пугливый рассвет грезился перед очами, и, боясь нарушить его, княгиня затаила дух, всматриваясь вдаль.

Неверный этот свет ширился, возрастал, словно под черным платом, в очах ее всходило солнце.

Когда же совсем стало светло, привиделась ей давно забытая юность.

Будто ранним утром идет она тропкой луговой средь благоухания чудных цветов и плетет венок, стряхивая сверкающую росу наземь.

А на встречу ей – юноша в белых одеждах, на левом плече сокол сидит, в правой руке – ременная плеть.

– Для кого ты, девица, венок плетешь? – спросил он.

– Для суженого.

– А не знаешь ли ты, какие цветы рвешь в моих владениях?

– Не знаю… – смутилась.

– Да чудные цветы!

– Подаришь суженому венок – уйдешь в Забвение, – промолвил юноша.

– Забудет он тебя! Но если мне подаришь – дам своего сокола!

– Но кто ты, молодец? – спросила.

– Я – охотник! А сокол мой летает выше звезд, – похвастался он и пустил птицу.

Взлетел сокол и умчался в синее небо, так что скоро пропал из виду.

Подала княгиня венок юноше и стала ждать ответного подарка, однако сокола все не было.

– Где же птица твоя?

– Погоди, достанет звезды и прилетит к тебе! Повернулся молодой охотник и пошел не тропой, а по буйным цветущим травам, да тоже вскорости исчез.

Подождала княгиня и ни с чем вернулась домой: верно, обманул ловец звезд…

Некоторое время потом вспоминала она и юношу, и сокола его, незаметно и сама пристрастилась к соколиной охоте, а по прошествии лет все стерлось в памяти, как и тропа эта, прозываемая Траяновой.

Будто наяву увидела сейчас эту встречу княгиня, и заныло обманутое сердце.

В тот час пришли служанки-привратницы и, не снимая плата с глаз, будто дикую птицу, повели по ступеням вверх.

Три тысячи ступеней насчитала княгиня, прежде чем завершился путь.

Подобной высоты она не ведала, поэтому сжималось сердце.

Тут сняли с очей повязку, но ничего, кроме льющегося со всех сторон света, княгиня не увидела.

Меж тем служанки удалились, а вместо них из волн света возникли две девы – юны, легки – едва пола касались.

Лучистые одежды из невиданной ткани светились и повивали тела; сквозь них, подобно цветкам, проступали перси и нежные чресла – во всем был знак чадородной силы! На главах же – оленьи рога, опутанные золотой паутиной, в белые косы вплетены радужные ленты.

Они были похожи, как две капли воды, их красота и очарование не могли быть смертными, ибо истинная красота всегда бессмертна и неподвластна ни тлену лет, ни пыли Времен, ни когтистой лапе старости, которая пишет на ликах свое имя.

Из волн же света эти девы вывели долбленую лодию, устланную лебединым пухом, словно гнездо птичье.

Сняли они с княгини пелену и уложили в эту постель.

Одна из дев поднесла рог с золотистым вином, пригубила его княгиня, и закружилась голова, закачалась ладья, словно колыбель.

Тотчас же из-под купола чертогов слетел лебединый князь, поклонился девам – Рожаницам, взял бечеву и потянул ладью.

Она поплыла по космам света ввысь, и девы с нею: одна у кормила, другая у насады.

– Куда же мы плывем? Что за путь такой чудный? – спросила княгиня.

– Путь исполнения желаний, – ответила одна из Рожаниц.

– Исполнятся все самые сокровенные желания! – добавила другая.

Сколь долго они плыли и далеко ли – неведомо: остановилось Время.

Но вдруг княгиня узнала место, где очутилась – в отцовском саду, возле родного дома! Сад подступал к реке, и здесь, у самой кручи, накренившись, чуть ли не падая с обрыва, стояла старая яблоня.

На самой верхней ветви всякий год созревало единственное яблочко.

И достать его нельзя было ни с земли, ни забравшись на дерево.

До поздней осени оно висело нетронутым и не падало наземь, как иные.

Зимой же прилетали птицы и склевывали заветный плод, который в студень наливался янтарным медом.

В сей час же лебединый князь причалил ладью к яблоньке, и Рожаницы, оставив колыбель, сорвали плод и подали княгине.

Желание было таким страстным и давним, что в суете мирской и хлопотах при власти она давно о нем забыла! Княгиня засмеялась от радости и надкусила яблоко.

И, наконец, отведала то, что вкушали только птицы.

А ладья уже бежала по волнам ковыля, и степь ей чудилась знакомой, хоженой и езженой не раз..

Над головою послышался крик Карны – крылатой вездесущей девы, которая на полях брани оплакивает мертвых и закрывает крылами очи.

По степным травам же бродила Желя с черным рогом в дланях, полным лютой скорби.

Лебединый князь подвернул ладью к заплаканной Желе, и княгиня вкусила горькой скорби – щека ожгла щеку и в сердце пробудилась месть! В тот миг среди костей конских, травою заросших, увидела она змею.

И признала ее: этим ползучим гадом уязвлен был Вещий Гой! Неведомо откуда в ее деснице оказалась плеть.

Ладьи не покидая, княгиня изловчилась и засекла гада!

И это желание свершилось!

А ладья плыла уже дальше, скользила по воздуху, ровно утица.

В сердце же княгини пробудилось еще одно желание – отомстить теперь Креславе! Избрав себе наложницу, князь Игорь тешил мысль обрести наследника престола… Не быть же этому! Коль выпал путь – Путь исполнения желаний, так пусть же исполнится и это! Смерть от змеи принять – награда, ибо быть отравленной ядом чужой любви, когда молодая наложница тешит мужа, а стареющая жена обречена страдать перед дверью их покоев, слушать ласковые речи из мерзких уст соперницы и яд вкушать!..

Смерть такая – позор!

– Владыка Род! – мысленно взывала княгиня.

– Дозволь же исполнить мое желание! Избавиться от позора! Яви мне на этом Пути Креславу!

Но что это? Девы – Рожаницы вдруг опустили ладью и будто камень выронили: полетела она вниз, засвистал ветер в ушах и остановилось сердце.

Пропасть ли бездонная, преисподняя ли?!.

Лебединый князь выпустил бечеву и улетел прочь.

Одна-одинешенька осталась княгиня в падающей ладье!

Сверзлась ладья с небес и села на речную волну – из огня да в полымя! По реке страшный ветер гуляет, буравит воды, рушатся высокие крутояры, и ни весла, ни кормила.

Кипящие струи подхватили невесомую ладью и понесли невесть куда – ни место, ни река не виданы доселе!

И в самый страшный час, когда перед носом ладьи, увенчанной лебединой головой, восстал гремучий порог, пал с неба камнем молодой сокол, и сел перед княгиней.

В хищном клюве птицы добыча была – благоухающий цветок травы Забвения.

Вмиг улеглась и буря и вместо порога под ладьей засветился зерцалом тихий плес с кувшинками и лилиями.

Предутренний туман окутывал пространство.

Вспомнила княгиня, чей это сокол, и возрадовалась: не обманул юный охотник!

– Где же ты летал так долго? – спросила княгиня. – Целая жизнь прошла…

Подал ей сокол цвет травы Забвения и ответил человеческим голосом:

– К звездам я летал, выше звезд.

И вот возвратился.

И голос почудился ей знакомым, таким же родным и близким, как зов матери – затрепетало сердце княгини!

– Ты по-прежнему юна и прекрасна, – печально сказал сокол.

– И так же недосягаема, как самая высокая звезда.

Всю жизнь лететь!

То ли от слов его, то ли от духа травы Забвения опьянела княгиня, а сокол взлетел, ударился о землю и встал в образе ее суженого из той, иной жизни, в которой она носила другое имя, а значит, и рок…

Встав на Путь исполнения желаний, она не помнила уже ни одного сокровенного! И потому всякий поворот на этом Пути заставал ее врасплох.

Сейчас же, любуясь молодцем-соколом, вспомнила она свое первое имя – Дарина, а его так и не смогла.

Да и было ли оно, имя, если жил он в Плескове сиротой с малых лет, под лодкой на берегу вырос и возмужал.

Многие женихи любовались на дочь плесковского перевозчика да ждали, когда подрастет, чтобы по сговору похитить ее в купальскую ночь и возжечь с ней священный огонь.

Но отец Дарины зрел, какая краса расцвела в доме, потому в строгости держал свою дочь, будто ведал, что рок ей совсем иной – не данный от рождения.

А Дарина высмотрела сироту и тоже ждала, когда возмужает он и умчит к брачному огню.

И вот уж срок пришел! Дождаться бы только купальской ночи, отворить подклет дома и знак дать возлюбленному.

Да явился тут Вещий князь.

Позрел неземную красоту, и стала Дарина собираться в дорогу в кануй Купалы.

Носила она еще первое имя, и рок был ей соединиться с суженым, и потому, не смотря ни на избрание свое, ни на Вещего Гоя с ретивой стражей, открыла она подклет, откуда был ход в светелку, нарядилась в купальские одежды и до самой зари прождала.

Не было у них сговора, однако чудилось Дарине, как тихо ступает он по саду, крадется от берега к дому.

А там – на воду, уж ладья готова, с гребями и ветрилами, чтоб уйти от погони…

Вот костры зажглись по берегам, вот уж огоньки поплыли по воде, венки, купальские одежды.

Рассвет пришел, заря в полнеба, солнце встало… Все! Уж поздно ждать! Не судьба возжечь брачный костер…

Сколько ж лет миновало! Сколько ночей купальских пронеслось, как миг один!

И вот явился сокол! Пришел, и был, кажется, юн, как прежде, могуч и светел.

Разве что очи сиротские стали печальней, да мягкие уста посуровели…

– Я за тобой пришел! Ты ведь желала, чтобы я похитил тебя? А сегодня – купальская ночь.

– Да поздно, милый! Не то что зрелость – старость пришла…

– Не ведал я, что звезды высоко… Но я достиг самой высокой! Ей имя – Фарро, се путеводная звезда.

– Что проку в том? – печально вымолвила княгиня.

– Молодость сквозь пальцы утекла.

Я – мужняя жена, Великая княгиня.

Да и стара… Но отчего тебя не взяло время? Или твой юный образ – только чары?

И тут увидела княгиня, что лик его юный в старых ранах, словно у бывалого воина.

– Не чары это, а беда моя, – признался сокол.

– Кто к звездам поднимался, для того остановилось земное время.

Но что мне бессмертье, если нет тебя со мной?

– Кто же ты ныне?

– Птица сокол.

И уж не помню, был ли человеком…

– Дай мне перо твое! – воскликнула княгиня и раскинула руки, как крылья.

– Я соколицей стану.

Мне любо под твое крыло!..

Сей сговор слышала вода.

Да и она бежала по великому Кругу Путей и ныне живущим не открыла б тайны, поскольку незрим тот Круг!

А в ту купальскую ночь вся Русь была на реках, у воды: жгли огни, пускали с гор огненные свастики, бросали венки в струи и волховали, а молодцы крали своих суженых, чтобы возжечь брачные костры.

И оленицы той ночью безбоязненно выводили своих телят к водопою, птицы в гнездах-зыбках качали птенцов своих, деревья и травы уж отцвели и зачинали плоды: в совокуплении Природа продляла род свой.

Настал черед и людям гнезда строить…

Да в час полуночный, когда разгоревшиеся огни высветили небо, увидела Русь пару летающих соколов.

Они кружили над землей, и брачный крик их, припоздалый, понятен людям был.

Печалились девицы: коль птицы еще парой летают и гнезда не вили – плохой знак, не встретить этим летом суженого.

Однако молодцы сей знак иначе толковали: коль даже соколы в Купалу ищут себе пары, знать, срок и нам пришел!

С полуночи и до зари летали соколы в поднебесье, а на восходе солнца взметнулись к свету и истаяли в лучах.

Лишь песня брачная осталась и чудилась весь день.

Но тут и завершился Путь исполнения желаний.

Вкусивши ветра под крылом и твердь небесную, княгиня вновь очутилась в своей ладье, устланной пухом.

Скользнув по космам света, ладья внеслась в Чертоги, и над ней склонились девы – Рожаницы.

Что же стало с ними?! Две древние старухи предстали перед княгиней! Издрябли уста, провалились и выцвели очи, лик пометила старость.

– Неужели я так долго летала? – спросила она.

– Нет, соколица, ты летала одну купальскую ночь, – ответили Рожаницы.

– Да этот срок и есть срок нашей жизни.

– Мне чудилось, вы – бессмертны!

– Отныне ты бессмертна.

А наш рок – умирать и воскресать с каждым чадом.

От лучей света они нащипали лучины, зажгли их в жертвенной чаше и сели прясть.

Но не кудельку, а паутинки золотистые со своих рогов: каждой Рожанице ее сестра была прялкой.

Не веретенца, а лучи в их пальцах кружились и летали по Чертогам, скакали по ступеням вниз и затем бежали к пряхам.

И песни колыбельные пели, такие же нежные и длинные, как нити.

Потом они взялись ткать: одна челнок пропускала, другая пальцами сбивала ткань – четыре руки парили, словно птицы.

Соткав же полотно, старухи – Рожаницы повили княгиню, как младенца, и украсили ладью белыми лилиями и стеблями хмеля.

И, наконец, расчесали княгине космы и заплели такую тугую косу, что нельзя было ни моргнуть, ни прикрыть очей.

В это время и явился перед княгиней Великий волхв Валдай.

Не молод и не стар, на темени косма седая свисает к затылку – знак принадлежности к богу Роду.

Валдай вынес из Круга света жертвенную чашу, а на ее место поставил ладью с княгиней.

И лицо ее забрал серебряным забралом, а вместо кормчего весла установил булатный сияющий меч.

Снарядив таким образом ладью, он отправил ее в Путь продления рода.

Княгиня зрела перед собой лишь свой образ, отраженный в зеркальном щите: теперь она была молода и прекрасна, как Рожаницы, словно краса их легла на чело княгини.

Она любовалась своей юностью, да скоро заслезились очи, а слезы было не сморгнуть.

Сквозь них в светлом серебре забрала она вдруг увидела Купальский брачный огонь!..

И в тот же миг ощутила, как затеплилось под сердцем, как воскрес незримый и неведомый огонь!

Казалось, рядом журчит вода, бушующий речной поток несется вкупе с пламенем! И в каждое мгновение готов залить и захлестнуть робкий огонек свечи…

Слезами заливаясь, не в силах пальцем шевельнуть, княгиня затаила дух, чтоб волю дать огню!..

Да в миг сей вода и пламень бросились друг к другу и схлестнулись!..

Но эти две стихии не погубились в ее чреве, а напротив, родилась третья, имя которой – Человеческая Жизнь.


оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Сайт Сергея Алексеева: www.stragasevera.ru/
Заказать книгу почтой


Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве