перейти на главную

Globus in Net | Книги по интересам

Сон Дураков

Заказать книгу почтой

Партнеры:

витамины


БАД NSP


Натуральная косметика:







Заработать

Создание собственного сайта для заработка

  • как создать сайт
  • раскрутка сайта
  • заработать в интернет




sp:

m:




Акадения управления

Лекции генерала Петрова

Цикл лекций по Общей Теории Управления




set:

ГЛАВА 2.

ЗНАКОМСТВО С ДОБРЫНЕЙ

Однажды дневальный выкрикнул мою фамилию.

В батарее практически никого тогда не было, кто-то выполнял наряды, кого-то направили на хозяйственные работы.

Меня часто оставляли в казарме на случай, если комбат вздумает позаниматься рукопашным боем.

Я подумал: «Комбат хочет тренироваться», но ошибся.

У входа в батарею действительно ожидал меня командир батареи.

Он сказал:

- Бери с собой спортивную одежду, пойдём в спортивный зал.

Я быстро собрался, и мы вышли из казармы.

По дороге комбат ничего не говорил, а мне было любопытно, зачем он ведёт меня в зал.

Ведь я его всегда тренировал в батарее.

Спортивный зал мне напомнил конюшню без стойл.

Большое помещение, пол залит бетоном.

Из снарядов здесь были железные брусья, турник и конь.

А также пара штанг и гири.

В зале находились человек семь офицеров.

В углу разминался рядовой.

Он растягивал ноги.

По его упражнениям я определил – парень занимается боевым искусством.

- Разминайся! У тебя будет с ним бой, - сообщил мне комбат, указывая на рядового.

- А какие тут правила, товарищ капитан?

- Не покалечьте друг друга, вот и все правила.

Ну давай, давай, разминайся!

Комбат отправился к группе офицеров.

Те о чём-то оживлённо говорили, изредка бросая на меня взгляды.

Мне ничего не оставалось, как последовать рекомендации комбата.

Заняв уголок и переодевшись, стал делать растяжку.

Минут пять для разминки мне хватило, по крайней мере, так решили офицеры.

Им не терпелось посмотреть бой.

Надо отдать им должное: соперника мне подобрали одной со мной весовой категории.

Отдав японским поклоном дань уважения основателям каратэ, мы начали поединок.

Противник мне достался очень энергичный.

Ему не нужна была разведка.

Он весь расцвёл серией атак, как ранний цветок.

Мне же его стиль ведения боя был на руку: он весь раскрылся, показал, на что способен.

Тем не менее, пару хороших ударов я пропустил.

И по очкам проигрывал.

Его техника оказалась несколько необычна для меня: хотя это было несомненно каратэ, что-то выдавало нетрадиционность в его бое, присущую этому виду спорта.

Пришлось слегка затянуть период прощупывания противника.

Дождавшись, когда он немного устал, я провёл короткую серию ударов.

Затем как бы случайно раскрылся, тем самым спровоцировал соперника нанести мне удар с передвижением вперёд.

В этом момент я прямым ударом ноги поразил его в солнечное сплетение.

Со стороны выглядело так, будто он сам напоролся на мою ногу.

Удар был не столько сильным, сколько точным.

Мой противник сложился.

Потребовалось около минуты, чтобы его дыхание восстановилось.

Теперь он был начеку и не бросался в атаку опрометчиво.

Я же воспользовался его осторожностью и без особого труда выиграл бой.

Но, несмотря на победу, мне стиль ведения спарринга моего соперника понравился.

Я подошёл к нему, и мы разговорились.

Его звали Василием, призван в армию он был из Арзамаса.

Он утверждал, что каратэ никто его не обучал.

Все удары, блоки и стойки он со своими единомышленниками разработал сам.

У меня не было повода не верить ему.

Так как чувствовалось в его технике ведения боя отсутствие догм, присущих каратэ.

С Василием мы подружились, стали часто приходить вместе в зал тренироваться и спарринговаться.

От него я узнал, что, оказывается, офицеры сводят своих подчинённых в бой не просто так, а делают денежные ставки.

Впрочем, это обстоятельство меня мало волновало, мне было интересно спарринговаться с различными представителями рукопашного боя.

А таких в нашей большой части оказалось немало.

Я дрался и с боксёрами, и с представителем корейского ушу, но чаще всего попадались всё же каратисты.

Тем не менее, бойцов было ограниченное число.

Офицерам приходилось с трудом находить из личного состава невыявленные таланты, так как после первого поединка становилось ясно, кто кого сильнее, а ставить на слабого никто не хотел.

Я стал понимать, что хороший боец есть предмет гордости командиров батарей.

И неважно, тренирует ли боец своих командиров.

Здесь важен престиж.

Неоднократно я наблюдал, когда мне удавалось победить соперника, как светились маленькие, поросячьи глазки у моего комбата.

Поэтому он и позволял мне некоторые вольности.

* * *

Как-то вечером ко мне подошёл комбат и велел идти в зал.

Я собрался и пошёл.

В зале было несколько офицеров и один солдат.

Он разминался в центре помещения.

Я понял: сейчас будет поединок, и не ошибся.

Переобувшись в кроссовки (спарринги у нас проводились в кроссовках, так как пол в зале был отвратительным), размялся и мы сошлись.

Традиционный ритуальный поклон, заимствованный у японцев - и я разразился серией ударов.

Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять: передо мной не боец.

Поэтому не потребовалась разведка.

Я с этим парнем решил покончить сразу.

От каких-то из моих ударов противнику удавалось оборониться, часть из них он пропускал.

Пытался идти в атаку, получалось у него не очень хорошо, но всё же один его удар достиг цели, и я получил кулаком в голову.

Мне захотелось тут же ответить за свой просчёт, но мой противник остановился и попросил извинить его.

- Не извиняйся, - сказал я ему раздражённо, так как его извинения сорвали мою контратаку, - это же спарринг, а не бальный танец, где, если наступил на ногу барышне, нужно извиняться.

Мы продолжили бой.

После того, как я провёл ему ещё с дюжину ударов, он меня умудрился каким-то образом достать ногой и вновь как-то очень виновато сказал:

- Прости!

Это выглядело, как будто извиняется провинившийся ребёнок, случайно разбивший вазу.

Но ведь он явно не случайно меня ударил, а преднамеренно из кожи вон лез, чтобы достать меня своей ногой, проявлял всё своё мастерство, и теперь стоит и просит его простить.

Нет, не будет ему прощения, подумал я, и после возобновления поединка так влепил по его голове, чтобы не было у него никакого желания просить у меня прощения.

Офицеры были довольны, они получили зрелище, я был доволен победой.

Как ни странно, мой противник тоже был доволен, только я не понял, чем.

Улыбаясь, он подошёл ко мне, протянул руку и представился:

- Меня зовут Добрыня!

- Я так и думал, - съязвил я.

– Никитич, видать?

Для меня он не представлял интереса.

Поэтому я развернулся и пошёл одеваться.

* * *

Прошло немало времени, прежде чем мы вновь увиделись.

Однажды Добрыня пришёл к нам в казарму, нашёл меня, и спросил:

- Может, мы позанимаемся вместе?

Мне казалось, будто он боится меня, уж очень интонация у него была просящая.

- Опять будешь постоянно извиняться? Сегодня никак не получится.

Добрыня сказал своё «прости», развернулся и ушёл.

«Странно, - подумал я, - пришёл не сразу.

Может, не решался, что-то думал.

Уговаривать, чтобы я с ним позанимался, не стал.

Чудной какой-то».

Своей необычностью он меня всё же заинтересовал.

И, хотя как партнёр по рукопашному бою он был никудышный, я решил познакомиться с ним поближе.

На следующий день я нашёл его сам.

Когда я вошёл к нему в казарму, он сидел на своей койке и за тумбочкой писал в тетради.

Подойдя к нему, я сказал:

- Привет, Добрыня!

Он повернулся и, увидев меня, положил ручку в тетрадь, закрыл её и сказал:

- Здравствуй!

- Есть у тебя сейчас время сходить позаниматься в зал?

Добрыня улыбнулся.

Он не скрывал своей радости и с готовностью ответил:

- Пойдём!

Пока мы шли, я поинтересовался:

- Ты откуда?

- Из Новосибирского Академгородка, я там учился в университете.

- Ты доучился?

- Нет.

- Тебя отчислили?

- Нет.

Сам ушёл.

Это длинная история.

Если будет у тебя желание, я расскажу как-нибудь.

Перейдя в зал, мы, немного поразмявшись, стали спарринговаться.

На мой взгляд, для того, чтобы действительно научиться драться, необходимо как можно больше спаррингов и, в идеале, с разными противниками, из разных школ и направлений.

Мои тренировки, ещё дома, состояли из спаррингов, длящихся практически всё время занятий, с минимальными перерывами на растяжку и отработку ударов на мешке.

На разминку я старался уделять как можно меньше времени, так как знал: случится драться на улице, разминаться мне не дадут.

Приучив тело к разминкам, без разминки можно получить травму.

Ещё я был сторонником жёстких спаррингов.

Необходимо не только точно и сильно наносить удары, но и уметь их держать.

Бесконтактное карате я называл мастурбацией.

Удовольствие есть, а пользы никакой.

В тот день мы занимались долго.

Я щадил Добрыню, он мне казался незащищённым и открытым.

После спаррингов я перешёл к изложению теории ведения рукопашного боя.

Говорил о психологии бойца, о его эмоциональном настрое.

Добрыня слушал меня внимательно, почти ничего не говорил.

Я чувствовал себя старым учителем из китайского фильма об ушу, а Добрыню жадным до знания учеником.

Сейчас, глядя на ту ситуацию, я вижу её забавной.

Он сам вправе был назваться моим учителем, так как уже в тот момент, сам того не ведая, я стал его учеником.

Тогда, не зная, в сущности, человека, я судил о нём по тем немногим действиям, которые он совершал.

Причём совершал он их осознанно, пытаясь создать у меня (да и не только) о себе то мнение, которое далеко от действительности.

Намного позже, когда уже лучше узнал Добрыню, я понял это.

С Добрыней мы договорились встретиться на следующий день.

Мы пошли в зал и позанимались часика полтора интенсивным мордобитием.

Я показал очень хитрый удар ногой в прыжке и с разворотом в воздухе вокруг себя.

Добрыне этот удар понравился и он решил взять его на вооружение.

Затем мы сели отдохнуть и меня вновь потянуло на теорию.

Я стал рассказывать о различиях японского каратэ и китайского ушу.

Упомянул про конфуцианство и даосизм.

Как эти две религии повлияли на ушу.

Дослушав с неподдельным вниманием меня до конца, Добрыня спросил:

- А ты читал книгу Лао-Цзы «Дао Дэ Дзин»?

- Нет, а ты?

- Читал, я её наизусть знаю.

- Не может быть!

- Может.

Она маленькая, у меня она есть здесь.

Я её в тетрадку переписал.

Хочешь, я тебе её дам почитать?

- Конечно, хочу!

- Она у меня в казарме, пойдём, возьмёшь.

Ещё до армии мне были интересны учения, связанные с ушу и каратэ.

Я пытался искать книги на эту тему.

Но такого рода литература не издавалась у нас в стране большими тиражами, а некоторая из неё была под запретом вследствие чуждой нам идеологии.

Всё, что мне удавалось достать - это размышления советских академиков на тему буддизма, дзэн-буддизма, даосизма и т.д.

А тут мне в руки попадает почти первоисточник.

Я был очень обрадован, когда у меня наконец-то появилась возможность прочесть «Дао Дэ Дзин».

Перечитав тетрадь пару раз, я стал переписывать её себе.

Теперь мы с Добрыней встречались часто.

Выяснилось, что он очень много знает о буддизме, даосизме, да и о прочих религиях тоже.

А мне тогда это было интересно.

Мы гуляли по территории части, я задавал вопросы, он рассказывал.

Его способность запоминать меня удивляла, он мог цитировать страницами.

Он прекрасно владел английским и немецким языками.

Увлекался сочинением стихов на английском языке.

Неплохо разбирался в электронике.

Иногда я его видел с тетрадью, где он производил какие-то сложные математические вычисления.

Мне казалось, он знал всё, что у него ни спроси.


сайт автора: www.budimir.ru

оглавлениеоглавление читать дальшечитать дальше


Заказать книгу почтой

Поделись ссылкой на эту страничку с друзьями:


Россия: Мы и Мир
Аз Бога Ведаю
Сокровища Валькирии
I. Стоящий у солнца
Сокровища Валькирии
II. Страга Севера
Сокровища Валькирии
III. Земля Сияющей Власти
Сокровища Валькирии
IV. Звездные Раны
Сокровища Валькирии
V. Хранитель Силы
Сокровища Валькирии
VI. Правда и вымысел
Анти-Карнеги
Сэнсэй. Исконный Шамбалы.
Жизнь и гибель трёх последних цивилизаций
Белый Конь Апокалипсиса
Застывший взгляд
Правда и ложь о разрешенных наркотиках
Оружие геноцида
Всё о вегетарианстве